Где ставить запятую во фразе «казнить нельзя помиловать»?

24 января генеральный прокурор Бела­руси Андрей Швед доложил Президенту Александру Лукашенко о результатах работы прокуратуры в 2021 году. Он отметил, что в стране зарегистрировано на 8% меньше преступлений. Сократилось количество наиболее опас­ных насильственных преступлений против личности: убийств с покушением – на 4,8%, умышленных причинений тяжких телесных повреждений – на 5%. На 7% снизилось число погибших от преступлений. Но в 2021-м погибли 823 человека. То есть преступники продолжают убивать людей.

Поэтому, думаю, за особо тяжкие преступления в исключительных случаях должна применяться смертная казнь. Тем более уголовные дела этой категории подсудны областному или Верховному Суду, то есть высококвалифицированным специалистам, что фактически исключает судебную ошибку. Кроме этого, осужденный вправе обратиться к Президенту с ходатайством о помиловании.

Вспомнились случаи, подтверждающие мое убеждение. Около 40 лет я служил в органах прокуратуры, в том числе с 1975 по 1980 год – прокурором Ельского района. Будучи в отставке, десять лет был заседателем областного суда.

В морозный февральский вечер в моей квартире в Ельске раздался телефонный звонок. За многие годы прокурорской службы стал отличать тревожные звонки. Так и в этот раз: звонил дежурный районного отдела милиции. Он сообщил, что в деревне колхоза «21-й съезд КПСС» преступник выстрелил из ружья в окно дома и убил механизатора, отца двух мало­летних детей. Сам забаррикадировался в жилище и стрелял изнутри.

Это сейчас прокурор фактически не знает, что такое выезд и осмотр места происшествия, расследование уголовных дел. В те времена такие действия были важнейшей прокурорской обязанностью.

В прокуратуре работал молодой следователь Леонид Кирмель, с ним и оперативной группой милиции я выехал в деревню. Снег скрипел под колесами старенького газика. Все сидели молча. Подъезжая к дому, где произошло убийство, услышали выстрелы. Старший следователь, майор милиции, отец трех несовершеннолетних детей Валерий Акинчиц предупредил нас, чтобы мы были осторожны, не попали под выстрелы преступника. Мы с Кирмелем приступили к осмотру места происшествия, а заместителю начальника Ельского отдела милиции Александру Топорову я предложил принять меры по задержанию.

Рассредоточив сотрудников вокруг дома, Топоров потребовал от преступника сдаться. Последний ответил выстрелами. Оказалось, у него было два ружья и множество патронов. Учитывая ситуацию, Топоров дополнительно вызвал милиционеров. Однако следователь Акинчиц, не дожидаясь подкрепления, через окно проник в дом и попытался задержать убийцу. Но тот выстрелил и смертельно ранил следователя. В дом бросились другие правоохранители. Пока спасали Акинчица, убийца скрылся на чердаке, откуда продолжил стрельбу.

Уже светало, когда в жилище возник пожар. Милиционеры оцепили горящее помещение. Находясь с капитаном милиции у разбитого окна, я увидел, как из дома выскочил преступник. Заметив нас, он вскинул ружье, но выстрела не последовало. Потом выяснилось, что произошла осечка. Капитан с автоматом в руках в оцепенении стоял недалеко от убийцы, который перезарядил ружье, а затем направил его на нас. В этот момент я сказал капитану стрелять в преступника. У меня оружия не было. На долю секунды милиционер опередил убийцу, который, падая, выстрелил мимо нас.

Да, выполнив мое указание, милиционер, да и я, стали убийцами. Нарушили заповедь Бога «Не убей». Но деградировавший подонок и так осиротил пять детей, забрал у молодых женщин мужей, а у родителей – сыновей.

Мои действия и капитана милиции, совершившего убийство особо опасного преступника, были признаны правомерными.

Однажды произошел случай, когда, я бы сказал, Бог оказался на стороне правосудия. В городском поселке Октябрьский два особо опасных преступника с целью ограбления проникли в квартиру руководителя предприятия. К сожалению, муж и жена оказались дома. Заставив хозяев отдать деньги и ценности, преступники убили их. Потом случилось непредвиденное. Домой вернулась дочь-старшеклассница погибших. Несмотря на мольбу оставить ее живой, изверги жестоко убили девочку.

Скоро преступники оказались на скамье подсудимых. Приговор – исключительная мера наказания. Когда конвойные совершали посадку в автозак, один из приговоренных скончался от сердечного приступа. Церковнослужители говорят: все делается по воле Божьей. Думается, Бог и привел приговор в исполнение.

В памяти уголовное дело о светлогорском маньяке, который изнасиловал и убил шесть малолетних мальчиков. Я поддерживал государственное обвинение. У меня и сегодня перед глазами стоят убитые горем матери, потерявшие детей. А их крик до сих пор у меня в ушах. Кроме высшей меры наказания, я не мог ничего просить у суда.

Или дело о «морозовских» извергах, которые в 90-е годы прошлого века грабили и убивали мирных людей. Трех самых жестоких преступников суд приговорил к расстрелу.

Нужно ли к убийце применять смертную казнь? Во многих странах ее отменили – и что, там уменьшилось количество убийств? Общество стало более гуманным? Хотя древнее высказывание гласит, что гуманизм – защита потерпевшего (а не убийцы).

Когда у меня спрашивали об этом, отвечал: «А вы повстречайтесь с ма­терью, у которой убийца отнял дочь или сына, посмотрите ей в глаза и задайте, если у вас хватит такта и совести, тот же воп­рос. Или отцу. Они, даже если не скажут ни слова, дадут вам исчерпывающий ответ своим молчанием».

Об этом хорошо написал поэт Андрей Дементьев, когда побывал в Беслане и увидел горе матерей, потерявших детей: «Упразднили смертную казнь. Но спросить матерей забыли. Как им выжить без детских глаз? Как им жить, если жизнь убили?».

В России объявлен мораторий на смертную казнь. Я же считаю, что пока, подчеркиваю – пока, ее нельзя отменять. Общество еще не доросло до понимания и осознания душевного наказания, а не физического. Убежден при этом: если мы отменим высшую меру наказания, то получится противоречие между справедливостью и наказанием, а если по Достоевскому – то между преступлением и наказанием. Почему страшных убийц должны оставлять живыми? Почему они должны дышать одним воздухом с нами, а мы – их содержать?

Хотя во многих государствах смерт­ная казнь отменена или на нее объявлен мораторий, в отдельных странах полицейские без суда и следствия убивают людей, в том числе несовершеннолетних. Достаточно вспомнить случаи убийств полицейскими США за незначительные нарушения закона, из-за чего несколько месяцев там творятся массовые беспорядки. Подобное случалось в Англии, Франции и даже России, особенно когда речь идет о террористах. Убивают их, не думая о моратории на смертную казнь. В Беларуси же за четверть века такое не совершалось.

Сравниваю применение смертной казни с работой хирургов. Они удаляют раковую опухоль из тела больного человека, а правоохранительные органы – из общества.

Поэтому полагаю, что во фразе «казнить нельзя помиловать» запятую пока нужно ставить после первого слова. Чтобы убийца знал: посягая на чужую жизнь, он одновременно отнимает жизнь у себя.