Былинки. Любопытство не порок
23.07.2022 / Гомельская правдаНаш поселок нефтеразведчиков в Верхнем Приобье стоял в спелом, богатом лесу. Даже уйдя недалеко от жилых построек, можно было встретить следы непуганых птиц и зверей. Охраняла поселок свора лаек, которые нередко дрались между собой, но тут же ополчались, когда на околице показывался непрошеный волк или медведь. Но однажды и они были ошарашены наглостью молодой медведицы, которая, совершенно не обращая внимания на поднятую ими вакханалию, среди белого дня спокойно обследовала мусорные баки, пекарню. Особенно привлекали ее запахи, доносившиеся из столовой.
Был обеденный перерыв, и посетители, опасаясь выходить на улицу, с любопытством разглядывали таежную гостью из окон. Кто-то бросал ей в форточки кусочки хлеба, а кто посмелее, кормил ее, стоя на крыльце. Один из рабочих по кухне даже вынес к черному входу в столовую кастрюлю с компотом из сухофруктов. Медведице угощение понравилось и, насытившись, она, по-прежнему не обращая никакого внимания на суетных собак, направилась в тайгу. Через некоторое время она несколько раз повторяла свои визиты. Обиженные собаки делали вид, что им нет дела до наглого зверя. А люди даже проявляли панибратство, стараясь подойти к медведице поближе, прикармливая ее булочками и печеньем, и сфотографироваться. Медведица, видно по молодости, людей не боялась и даже пыталась поиграть с ними, но попробовать ласки «плюшевой» игрушки охотников не было.
Прознав про вояжи зверя в поселок, начальник экспедиции, человек в общем-то веселый и добрый, приказал медведицу не приручать, а при первом появлении на околице отпугивать выстрелами и любым громким шумом. Вот тут вновь пришла очередь лаек. Почувствовав, что настроение людей к нахалке-медведице круто поменялось, они на глазах хозяев встречали ее уже на опушке свирепым лаем и гнали в тайгу.
Больше днем медведица в поселке не появлялась. Но однажды утром, придя на службу, работники столовой увидели развороченную дверь в буфете, разбитые и раздавленные банки с соком и сгущенным молоком, разбросанные продукты. Собаки с поджатыми хвостами смущенно отводили глаза: мол, разберитесь сами, друг это приходил или враг. Через несколько ночей разбойница пришла еще раз, но тут ее уже ждал сторож, который выстрелами отогнал ее в тайгу.
Когда к начальнику экспедиции пришла буфетчица с актом на списание продуктов, испорченных разбойным нападением медведицы, он с горьким юмором заметил, что охотно согласится, что она разорвала мешки с мукой, ящики с печеньем, полакомилась сгущенным молоком, но, чтобы потом все это запила армянским коньяком, да еще и выкурила несколько десятков пачек сигарет, не поверит. В конце концов судьбу медведицы предстояло решать местному участковому и егерям. Специалисты пришли к выводу, что зверь, который уже привык к лакомствам и которые не может найти в природе, придет в столовую вновь и вновь и не побоится напасть и на человека, если он посмеет ему помешать. Во избежание трагедии медведицу необходимо пристрелить. Кому поручить? Конечно же, Николаю, охотничьи угодья которого были в этих местах.
Николай поселился в квартире у нас с Максимовичем. Когда вечером я пришел с работы, он сидел за столом на кухне, правил бойки, смазывал пружины своего видавшего виды ружья. Видел, что патроны он решил взять не заводские, а сам начинил. Пороху полторы нормы, пуля самодельная – жакан крест-накрест подпилил, уложил на вырубленный из валенка пыж и воском сверху залил.
Из квартиры Николай вышел, когда в поселке стихли все звуки. Мы с Максимовичем не спали, ждали выстрела. Николай вернулся утром – медведица не пришла. Следующей ночью единственный выстрел раздался не больше чем через час, как от нас ушел Николай. Вскоре появился и он, явно не в духе.
– Это не охота. Это убийство! – пробурчал он. Мы ждали его рассказ и сели за стол.
Как выяснилось, Николай спрятался за приоткрытой дверью углубленного в ледник погреба, который находился буквально в десяти шагах от дорожки, ведущей к входу в буфет. В последний момент медведица заметила охотника и даже приостановилась.
– Ребенок бы попал, – горестно говорил Николай. – Предлагали из охотнадзора тушу разделать, мяса взять. Плюнул и ушел. Пусть сами бумаги пишут, решают, что с мясом и шкурой делать. Жалко медведицу, молодая, любопытная. Бабская натура!
И Николай вспомнил историю, которая с ним как-то приключилась. По осени они с другом собрались за глухарями. Запрягли лошадь и отправились в лес. Когда проезжали небольшую елань, Николай спрыгнул с телеги:
– Поезжай, я сейчас.
Ружье, патроны, ханский нож с поясом остались в телеге. Но Николай в тайге, как у себя дома, с завязанными глазами дорогу найдет, да и не из робких. Отошел шагов двадцать от дороги. Оглянулся – у кустов здоровенная медведица с медвежонком. Николай с голыми руками. Пришлось пятиться. А медведица за ним. Медвежонок тоже, да еще обгоняет, норовит под ногами путаться. Николай прижался к ближайшему дереву. Молодая медведица с интересом смотрела на него. Она, судя по любопытству, с человеком встретилась впервые, и, наверное, не так уж опасна. Значит, спокойствие и выдержка. Она поднялась на задние лапы и медленно, вразвалочку стала приближаться к дереву. Подошла вплотную, обхватила ствол, потом протянула лапу к Николаю. И начали кружиться! Уж очень ей хотелось достать человека лапой.
Но, в конце концов, эта «карусель» ей надоела. Она отошла, поворчала на медвежонка, как будто сказав ему что-то, и поковыляла в чащу. Медвежонок остался. Николай собрался было уйти, но раздался сильный треск. Из кустарников медведица тащила огромную корягу. Приложила ее к дереву и стала подвигаться. Но только она цапнула Николая за плечо, тот перемахнул через корягу и рассмеялся – медведица с изумлением смотрела на него. Она будто даже растерялась, наверное, была уверена, что коряга не пустит человека.
Оправившись от удивления, зверь начал подходить с другой стороны. Николай вновь перепрыгнул через корягу. И началось! А тут еще медвежонок за ноги цепляется. Его пинают, а он норовит штаны с Николая стащить. Так они дрессировали Николая, заставляя прыгать через барьер, как в цирке. Он уже начал выбиваться из сил. Но и медведица, видать, устала. Посидев, они с медвежонком поднялись на четвереньки и, переваливаясь и оглядываясь, ушли в чащу. Они даже будто посмеивались над Николаем. Он глянул на себя: батюшки мои! – весь ватник изорван, вата торчит во все стороны, штаны в лохмотьях, не штаны, ремни. Все, что осталось на память о любопытной медведице.