Без срока давности. Дяденька, я жить хочу!

…Обычно на службу к оккупантам шли обиженные советской властью люди. Ни Потего, ни Шавкуненко, оба уроженцы района, обижены не были. Однако трусость и малодушие толкнули их на путь предательства, и в марте 1942 года Потего, а через месяц и Шавкуненко пришли на службу в брагинскую полицию. Причем служить фашистскому режиму стали верой и правдой: выискивали советских активистов, коммунистов, арестовывали их.

Вошла в историю акция по аресту и уничтожению актива Брагинского, Лоевского и Комаринского районов в декабре 1942 года. Потего возглавлял аресты, допросы и конвоирование активистов Малейковского сельского Совета (более 30 человек), Шавкуненко – активистов Кривчанского, Маложин­ского и Храковичского сельсоветов (около 40 человек). В течение трех суток арестованных допрашивали и избивали в тюрьме. А потом на окраине Брагина расстреляли более пятисот человек.

Кстати, Григорий Шавкуненко был начальником Маложинского полицейского гарнизона, а в июне 1943-го дослужился до начальника брагинской полиции. Сергей Потего всю службу рейху проходил на должности следователя районной полиции.

Летом 1942 года Потего с группой полицаев выехал в Микуличи. Каратели окружили деревню и обстреляли ее. Затем арестовали более десяти человек, членов семей партизан, отвели в сарай и подожгли. Люди начали кричать, и каратели обстреляли сарай. Через некоторое время на месте сгоревшего с людьми строения расстреляли мать партизана Христину Здоровец и ее троих детей.

В августе 1942-го полицаи и жандармерия арестовали членов подпольной организации в деревне Савичи и в Брагине. Потего принял участие в арестах. Именно он конвоировал в брагинскую тюрьму руководителя подпольной организации Николая Дубину и советского патриота Евгения Демуса. В течение двух-трех недель арестованных пытали и истязали в сарае, который находился во дворе тюрьмы. 6 сентября около 20 человек были расстреляны там же, на окраине Брагина.

В феврале 1943-го Потего выехал на карательную операцию в деревню Лубеники. Здесь, в лесу, полицаи обнаружили шалаши, в которых скрывались жители соседнего села Углы. Свидетель Татья­на Шубенок рассказала: во время этой операции каратели убили ее мать и двух сестер. Раненого пятилетнего братика Володю привезли в Брагин в числе задержанных и бросили в яму. Ребенок приподнялся на ноги: «Дяденька, я жить хочу!» Детский крик оборвал выстрел...

В сентябре 1943-го Потего бежал вместе с немцами на Запад.

Шавкуненко, являясь начальником гарнизона, жестоко избивал жителей близлежащих деревень. Бил до такой степени, что люди оставались инвалидами: лишались слуха, рассудка.

В начале 1943-го Шавкуненко арестовал активистов Деражичского сельсовета. Андрей Кощенко, Петр Шинкоренко, Матвей Музыченко и другие доставлены в брагинскую тюрьму, и дальнейшая их судьба неизвестна.

За активную карательную деятельность Шавкуненко награжден в 1943 году фашистской медалью.

…Суд идет. Полицаи юлят под тяжестью обвинений, неохотно сознаются: аресты помнят, а избиения нет.

– Где могила моего мужа? – гневно спрашивает у обвиняемых свидетель Алек­сандра Попок. Ее мужа и еще двоих жителей Лутавы арестовал предатель Шавкуненко. Дальнейшая судьба мужчин неизвестна.

Предателям вынесен суровый приговор. Но есть еще и суд памяти.

Старший помощник прокурора Гомельской области Сергей Дубовец напомнил нам об этом деле. При расследовании геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны работниками районной прокуратуры подтверждены все вышеизложенные факты.

Память нельзя убить, а от наказания невозможно спрятаться. Это аксиома, и ее надо помнить тем, кто сейчас пытается реабилитировать фашизм.