Незаживающая рана: узник концлагеря «Озаричи» поделился историей своей жизни с гомельскими учащимися

Николай Павлович – несовершеннолетний узник фашизма рассказал о страшной странице нашей истории – концлагере «Озаричи», своем послевоенном детстве и мирной жизни в Советском Союзе.

Он родился в деревне Красный Маяк Романовичского сельского Совета в апреле 1939 года. Когда началась Великая Отечественная война, ему было всего два с половиной года.

– Когда нас застала война, мы жили с моим дедом – Григорием Филимоновичем Семенцовым. У него было семь детей: шесть сыновей и одна дочь – моя мама Прасковья, – вспоминает Николай Павлович. – В конце сентября 1941 года фашисты с собаками начали выгонять на улицу всех неблагонадежных. Я от страха спрятался за печь, немец достал меня за ворот и пинком вышвырнул. По сей день помню тот кованый сапог и боль.

Измученных людей пешком гнали в сторону Красного Берега. Старших братьев Николая Павловича фашисты увели куда-то еще по дороге. С тех пор о дальнейшей судьбе мальчиков ничего не известно.

В лагере в Красном Береге отняли документы, всем присвоили номера. Шла зима, было очень холодно. Однажды женщины, в том числе, мать и бабушка Николая, решили согреть детей и разожгли костер. Это категорически запрещалось: маму и бабушку расстреляли, сестру Лиду ранило. В конце февраля 1944-го был тяжелый путь в Озаричи. Забота о Николае Павловиче и его сестре легла на дедушку.

– Озаричи – бесконечный голод и холод. Согреться можно было только прижавшись друг к другу. Сестра заразилась тифом, который немцы распространяли намеренно. Лагерь располагался впереди немецких окопов, то есть между наступающей Красной армией и войсками врага. Вокруг были минные поля, всюду валялись трупы. Тело зудело от вшей, я расчесывал его до крови. Вокруг грязь, холод, смерть, голод, – вспоминает Николай Межохин. – Нас освободили 19 марта 1944 года. Многие люди от радости побежали в поля и подорвались на минах. Дед держал меня за руку, этим и спас.

После войны Николай Павлович остался сиротой, его определили в Улуковский спецдетдом №20. Остаться с дедушкой он не мог, ведь Григорию Филимоновичу было уже далеко за 80.

По воспоминаниям узника, в детдоме на группу из 25-30 человек была одна воспитательница Любовь Константиновна, а также всего одно пальто и ботинки. Зимой на улицу выходили по очереди на 10-15 минут. В каждой комнате стояли солдатские печки, в коридоре место туалета – ведро. Дети сами носили дрова, топили печь, летом ухаживали за огородом, косили сено, помогали колхозу пропалывать свеклу и картошку, ремонтировали и шили себе одежду.

После Озаричей период жизни в детдоме казался Николаю Межохину настоящим раем, там он начал писать стихи.

Благодаря жизнелюбию и целеустремленности он нашел свое место в жизни. Проходил армейскую службу в Латвии, окончил Харьковский институт радиоэлектроники. Занимался монтажом радиолокаторов, обучал операторов для работы на этих системах, преподавал в Гомельском профессионально-техническом колледже электротехники. Трудился в оборонной сфере инженером-конструктором, в качестве технического консультанта выезжал в горячие точки.

Сейчас Николай Павлович живет Гомеле, много времени уделяет общественной работе и патриотическому воспитанию подрастающего поколения.

— Молодежь должна понимать, что самое главное — это мирное небо над головой. Если будет мир, то можно добиться всего, а война — это огромная непоправимая трагедия, гибель людей. Война — незаживающая рана в моей душе. Трагедия «Озаричей» не должна повториться, — убежден Николай Межохин. – Несмотря на все испытания, считаю себя везучим человеком: сумел многого добиться, встретил немало добрых людей. Но сердце всегда болит за тех, кто не выжил в те страшные годы.

Слушая историю его жизни, думал, какой же я счастливый, ведь у меня есть родители, друзья, беззаботная юность. Низкий поклон и искреннее слова благодарности этому стойкому, умному и благородному человеку!