Участник Великой Отечественной войны Анатолий Украинец более 30 лет служил в милиции на Гомельщине

Артиллерийская батарея, входившая в состав 66-й танковой бригады, обеспечивала надежное прикрытие наших танков от нападения с воздуха. 26 февраля 1945 года к концу дня после очередной успешной атаки выбили фашистов и заняли станцию Дравен, расположились на окраине с ночлегом. Впереди метрах в трехстах стоял дом, а возле него танк батареи – Т-34. Вокруг было спокойно, ничто не предвещало боя. Внезапно со стороны леса обрушился артиллерийский шквал огня, да такой мощности, что земля задрожала, покрылась воронками в рост человека. От разорвавшегося снаряда танк загорелся. Боевой расчет с минуту пребывал в недоумении: откуда взялась артиллерия? Ясность внесли подбежавшие танкисты. Оказалось, недалеко от леса железная дорога, по которой незаметно подошел вражеский бронепоезд.

Командир орудия, за плечами которого почти двухгодичный опыт ведения стрельбы по воздушным целям, понимал, что 37-миллиметровая зенитная пушка для бронепоезда, имеющего броню от 20 до 50 миллиметров, не угроза. Да и куда стрелять в темноте, где цель? Это вражеские самолеты, попадая в луч мощного прожектора, становились мишенью. А тут... Смекалка проявилась внезапно.

– Умирать так с музыкой, бронебойно-зажигательными заряжай! Наводчик, прицел. Ориентир – вспышки орудий бронепоезда, режим стрельбы – непрерывный. Огонь! Пли! – отдал команду боевому расчету старший сержант Анатолий Украинец.

Только одного опасались командир и его бойцы: от непрерывной стрельбы ствол зенитки может разорваться, и это был риск не меньший, чем погибнуть от снарядов врага. Но советская сталь сдала экзамен на прочность. Огонь прекратили, когда закончился весь бое­комплект. Одновременно воцарилась мерт­вая тишина, фашистский бронепоезд замер.

Бой по меркам военного времени длился недолго, но вошел в историю как беспрецедентный, не имеющий аналогов во всей Второй мировой войне, равно как и его последствия.

Представьте бронепоезд, состоящий из паровоза, 13 бронированных вагонов, на которых размещались 35 орудийных, пулеметных точек плюс четыре танка, также бронированных, способных в считаные минуты по специальным балкам спускаться на землю и мгновенно атаковать. Несложно сопоставить баланс сил. С таким потенциалом фрицы в течение нескольких минут могли в щепки разнести зенитную пушку, по иронии судьбы оказавшуюся не единственной в зоне их атаки, а также весь боевой расчет. Это, конечно же, прекрасно понимали наши бойцы. Какая-то невидимая сила, по воспоминаниям Анатолия Украинца, уберегла их. А боевому расчету зенитной пушки сержанта Корнеева, находившегося на небольшом расстоянии, не повезло. Прямым попаданием вражеского снаряда орудие разбомбило, сам командир был тяжело ранен, наводчик ефрейтор Царьков, наводчик красноармеец Кислый, заряжающий Алиев – убиты, красноармеец Яланов ранен.

Из донесения командира малокалиберного зенитного артиллерийского полка Массадорина:

«После этой потери продолжило единоборство орудие сержанта Украинца. Наводчик младший сержант Абдурахманов, действуя геройски, посылал снаряды точно по ведущим огонь орудиям и вынудил команду покинуть бронепоезд. Бронепоезд горел пламенем и от этого взорвался на своих бое­припасах. После осмотра бронепоезда найдено 25 сгоревших трупов, 10 убитых и 2 тяжело раненных солдат противника. За доблесть и геройство, проявленные в единоборстве со стальной громадой – бронепоездом, сержант Корнеев, мл. сержант Абдурахманов и ефрейтор Царьков представлены командованием 2-го танкового корпуса к высшей награде – Героя Советского Союза. Сержант Украинец, ефрейтор Чирков, красноармейцы Марик, Григорьев, Горшков и Денисов к ордену Красного Знамени. Красноармейцы Городнов, Лебедев, Алиев, Яланов и Кислый – к ордену Отечественной войны I степени.

Героические дела орудийных расчетов сержантов Корнеева и Украинца воодушевляют батарейцев и весь личный состав на ратные подвиги по уничтожению врага в его логове».

В боевой характеристике сержанта Украинца, подписанной начальником штаба 1984-го зенитного артиллерийского полка Максимчуком 13 июля 1945 года, говорилось, что на его счету два сбитых самолета, один уничтоженный бронетранспортер, 50 убитых солдат противника. «Среди десятков разрывов вражеских снарядов в огне и дыму сержант Украинец проявил исключительное мужество, геройство и своим личным примером показал всему расчету, как должен вести себя воин Красной армии в трудных условиях боевой обстановки. Огнем орудия сержанта Украинец подожжен и уничтожен бронепоезд противника, на борту которого было 35 огневых точек противника».

Семеро 20-летних парней совершили невозможное: перехватили инициативу. Гитлеровские вояки, а это свыше сотни солдат и офицеров, восприняли зенитную атаку как контрнаступление русских, были деморализованы, побросали свои орудия, бежали в лес. При осмотре бронепоезда наши герои насчитали 12 пробоин, в том числе шесть – на паровозе, что и вывело его из строя. А сколько сожженных и уничтоженных фашистов?!

Вывод следовал однозначный: подвиг совершили советские воины, спасли тысячи жизней наших солдат. В ходе боя несколько бойцов получили ранения, но с позиции не ушли.

Все воины были награждены орденами и медалями, командир Анатолий Украинец – орденом Боевого Красного Знамени.

В 1984 году, отвечая на вопросы руководителя Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и связи в Ленинграде, бывший командир боевого расчета Анатолий Украинец говорил о своих подчиненных как о едином организме, где каждый мог заменить друг друга, а взаимовыручка и верность присяге были возведены в ранг не только закона военного времени, но и морали, силы духа.

За этот эпизод спасения наводчик Чирков награжден орденом Славы III степени, заряжающий Григорьев и командир расчета Украинец – медалью «За отвагу».

Полковник милиции в отставке Анатолий Украинец оставил заметный след во время службы в органах внутренних дел. У него прекрасная семья: сын Александр и дочь Людмила, трое внуков.

О пережитом отцом со мной и поделился сын Анатолия Ивановича, полковник МЧС в отставке, ветеран службы, ликвидатор катастрофы на ЧАЭС.

– Вообще никогда и ничего отец не рассказывал о своем участии в войне, – сказал Александр Анатольевич. – Возможно, переживал, не хотел бередить душевные раны, поэтому мы и не расспрашивали. Он был очень скромным человеком.

Лично я хочу восстановить историческую справедливость. Направил запрос о выдаче копий описания боя батареи и других документов в музей Санкт-Петербурга. Надеюсь, что документы об Анатолии Украинце займут достойное место в историко-демонстрационном зале УВД Гомельского облисполкома.