К 95-летию со дня рождения Героя Советского Союза Бориса Царикова

Из опубликованных источников известно, что Борис родился 31 октября 1926 года в Гомеле в семье служащего. В архивных документах времен войны год рождения Бориса – 1925-й, а местом рождения указаны то город Ртищево, то Тюмень. Борис приписал себе год, чтобы стать 16-, а не 15-летним и попасть в партизанский отряд. В 1943 году еще юноше присвоили звание Героя Советского Союза. Ему якобы исполнилось 18, а на самом деле герой 17-летний. Сейчас бы сказали «мальчик в подростковом возрасте». Уже не ребенок, но еще не взрослый. В военное время мальчишки в этом возрасте уже становились умудренными и ответственными, готовыми самоотверженно сражаться и совершать подвиги.

В научном архиве Музея битвы за Днепр хранится документ, переданный ветераном Великой Отечественной войны, председателем совета ветеранов 106-й стрелковой дивизии в Беларуси, полковником Владимиром Клыго. Документ начинается так: «Я знал о существовании дневника Бориса Царикова, но многолетние поис­ки не давали результата». И 28 октября 1986 года (кстати, в канун дня рождения Бориса Царикова) Владимиру Иустиновичу попадаются документы, в которых он и узнает почерк Бориса. Это были отдельные выцветшие листочки из уникального документа – дневника героя! Некоторые слова были стерты, от времени истрепалась бумага, первая часть дневника утеряна. На тридцать первой странице Борис писал: «…немецкие разведчики. Их встретили зенитки… Выяснилось, что ночью Сельмаш бомбили, а наши стреляли зенитки». Воспоминания Бориса как нельзя лучше передают чувства и настроение будущего героя в первые дни и месяцы войны, его отношение ко всему, что происходит вокруг.

«5 июля. Стало известно, что мы шестого эвакуируемся. Не знаю, что отдал бы, чтобы остаться на месте. Но придется, потому что надо быть рядом с мамкой. Вечером попрощался… и Ванькой Поповичем. Остальных… не видел, а днем еще не верилось, что я поеду. Жалко, чуть ли не плачу…».

Далее Борис описывает тяжесть эвакуации. «17 июля. Отъехав от Гомеля до Сновска, не останавливались. В Сновске стояли два часа. В Бахмаче стояли двое суток. В Саратове наш эшелон не приняли. Куйбышев, тоже не было эвакопаспорта. После 11-дневного скитания приняли в Рузаевке. Нас поселили в избушке без хозяина. Девяти людям очень тесно. Кусают клопы и блохи…».

Бориса очень волновали новости с фронта, с родины. Каждый день он ходил на станцию за газетой, постоянно слушал радио. Так Борис и его родные узнают о боях на Гомельском направлении и об оккупации родного города.

Листая копию дневника, видим, что наш земляк с особым вниманием следил за фронтовыми сводками и записывал в дневник цифры потерь.

В ноябре зафиксировал данные сводок по итогам почти пяти месяцев войны. Также находим запись, сделанную после выступления Гитлера. Борис сравнивает эти данные со сводками Совинформбюро: люди, потери, танки, самолеты.

5 декабря Борис помечает: «Сегодня в школе по литературе получил «хорошо», физике – «хорошо», немецкому – «плохо». Думаю, что после испытаний уеду в Куйбышев к Рачковым. Письма, вероятно, от них не дождусь…».

Четырьмя днями позже запись: «На этом заканчиваю свой дневник, потому что еду добровольцем с гвардейской частью на фронт защищать Родину от подлых оккупантов. С папкой, вероятно, не придется попрощаться…».

Дальше судьба Бориса была связана с партизанским движением. Евгений Гаврилович Осипов, бывший народный мститель, вспоминал, что в октябре – ноябре 1941 года спецгруппа партизанского отряда закончила формироваться в российском Куйбышеве. На станции Ртищево остановилась на ночлег. Здесь партизан расквартировали по частным квартирам. Утром Василий Устинович Бойко доложил командиру о белорусском пареньке – на вид 14–15 лет, который просил и умолял «дяденек» взять его с собой. Паренек (Борис Цариков – прим. автора) был настолько настойчив в своих убеждениях, что после беседы с командованием его приняли в состав группы. Опекуном юного партизана стал Василий Устинович.

Из архивных документов известно, что в декабре 1941 года Борис поступил на службу в отдельную партизанскую бригаду 4-й Ударной армии Калининского фронта. Он довольно быстро ознакомился с обстановкой, научился стойко переносить тяжесть партизанской борьбы и быта. Этот молодой гомельчанин в мае 1942 года минировал железнодорожные пути и пускал под откос воинские эшелоны противника. В июле 1942 года в невероятно трудных условиях, требующих предельной сосредоточенности, выдержки и осторожности, Борис смог заминировать усиленно охраняемый немецким командованием участок железнодорожной магистрали Минск – Москва. В этой боевой операции Цариков пустил под откос 50 вагонов, груженных танками и боеприпасами, которые направлялись противником на фронт. Молодой партизан участвовал в диверсиях на железной дороге и автомобильных трассах. Их отдельная группа совершала рейды на Витебщину. Меньше чем через год службы Борис, партизан-боец 1-го отряда отдельной партизанской бригады под командованием Василия Устиновича Бойко в соответствии с приказом командующего войсками Калининского фронта от 7 октября 1942 года награжден орденом Красного Знамени.

Отличный разведчик и подрывник, скромный, молчаливый и выносливый в походах, мужая в трудных условиях партизанской жизни, Борис на войне оставался внимательным и заботливым: постоянно писал родным.

Из воспоминаний Евгения Осипова известно, что Борис с другими партизанами в начале 1943 года зачислен в отдельную мотострелковую бригаду особого назначения НКВД СССР. Именно оттуда будущий герой попадает в действующую армию. С этого момента его жизненный путь получает новый виток.

Судьба связывает Бориса с 43-м Даурским стрелковым полком 106-й дивизии. В сентябре 1943 года парень шагнул на землю Беларуси. Он наверняка мечтал об освобождении родного Гомеля. Но 65-я армия получила боевую задачу – готовиться к форсированию Днепра в районе Лоева, бойцы должны были провести тщательную разведку правого берега реки.

Недалеко от райцентра на левом берегу Днепра состоялась встреча бывшего партизана Бориса Царикова и партизан лоевского отряда «За Родину». В 1968 году бывший партизан и фронтовик Николай Привороцкий написал письмо, в котором вспоминал эту встречу: «Во взводе разведки нас приняли радушно и разместили в одном из домов деревни. Познакомились с разведчиками, завязалась дружба. Тем более что среди них оказался бывший партизан Цариков Борис. Он, уже будучи в партизанском отряде, имел правительственные награды. Нам это было интересно, мы с большим вниманием отнеслись к нему. На вид он был ниже среднего роста – совсем еще мальчишка. Веселый, подвижный…».

В ночь на 15 октября 1943 года передовые части войск начали форсирование Днепра у Лоева – началась битва. Николай Привороцкий пишет: «Мы, разведчики, как всегда были впереди. Указывали удобные места для высадки и закрепления войск. Царикова я все время видел впереди. На самых опасных участках. Мы несколько раз переправлялись туда и обратно, промокшие и истрепанные, еле держались одной рукой за какой-нибудь плавучий предмет. Кое-как нам, горсточке, удалось закрепиться и продержаться до утра. Кто был на фронте, тот знает, что такое преодолевать водный рубеж, да такой широкий, как Днепр, на виду у противника. Как бы тяжело ни было, немцев из Лоева выбили, и они отошли вглубь Лоевского района».

Спустя несколько дней после освобождения Лоева командир 43-го Даурского стрелкового полка подполковник Николаев подписал наградной лист на Бориса Царикова, в котором отважный парень представляется к высшей воинской награде – званию Героя Советского Союза. Описанный в наградном листе подвиг и имя юного гомельчанина стали легендой.

После освобождения Лоева Цариков зачисляется в состав 106-й дивизии. Опытного разведчика Николая Алексеевича назначают командиром отделения, в котором оказался и Борис. Скоро молодого бойца Царикова переводят комсоргом 3-го батальона полка.

«После освобождения Уборок (за деревню был сильный бой) мы пошли дальше по направлению на запад и заняли оборону в редком болотистом лесу, это примерно в 5–6 км от Уборок, – делился Николай Алексеевич. – А дальше была луговина и немецкая оборона. Наши разведчики получили задание как можно ближе подобраться к противнику и произвести разведку огневых точек. Должны были идти двое. Цариков, узнав об этом, настоял на своем участии в выполнении задания – он как всегда старался быть впереди. Группа подошла к луговине, открытому месту шириной 20 метров. По одному разведчики стали перебегать открытое место. Первый благополучно достиг укрытия. Вторым бежал Цариков. Тишину пронзил одиночный винтовочный выстрел. Цариков в это время находился на середине луговины. Борис рухнул на землю. Когда разведчики подползли к раненому, он еще был жив, положили его на плащ-палатку и вытащили. По дороге в медпункт он умер».

Бориса Царикова похоронили в отдельной могиле на передовой и оставили отметку. Позже прах Героя Советского Союза перенесли в братское захоронение в центре Лоева, который он освобождал.

Идут годы. На Лоевской земле обрел вечный покой гомельский парень. Образец для подражания, легенда для последующих поколений. Прошло 78 лет со дня гибели Бориса Царикова, но его имя звучит из уст живущих, оно присвоено улицам в Лоеве и Гомеле, школе № 25 областного центра: здесь отреставрирована парта, за которой сидел ученик-герой. В 2015 году у нас в Лоеве проводился открытый межрайонный турнир по мини-футболу, посвященный памяти Героя Советского Союза.

Судьба Бориса Царикова, ставшего Героем Советского Союза в 17 лет, достойна нашего внимания и уважения. Его жизненный путь, стремление быть полезным, небезразличным к происходящему вокруг – воплощение истинного патриотизма поколения, которое отстояло и завоевало мир.