Живи, бабушка Дуся… 90-летняя Евдокия Лосева рассказала, через что ей пришлось пройти на руинах послевоенного Гомеля

Дочь в России, далеко. Внуки и правнуки в Гомеле. Подруг пережила, но заходят соседки, соцработница. Внуки. Нечасто. Непростой человек, непростой характер. Только в последнее время, понемногу, вскользь бабушка стала рассказывать о своем детстве.

С 90-летием юбиляршу поздравили работники ОАО «Гомельстройматериалы». На этом предприятии Евдокия Мефодьевна проработала 34 года

Похороненная дважды

Родилась в 1935-м в Шерстине Ветковского района. Сейчас это агрогородок, тогда деревня, почти полностью уничтоженная летом 1941-го. Родители Мефодий Кириллович и Александра Васильевна – обычные крестьяне, трудились в колхозе. В семье четверо детей. Евдокия – третья. Старшие Иван и Владимир, младший Юра. За пару секунд война перечеркнула их жизнь.

Помнит, как бежали через поле ночью. Хаты, крайние, у самого Сожа, полыхали сзади. А она, шестилетка, вдруг уставилась в небо… Какая красота! Там роились самолеты, пышными цветами расцветали ракеты. Немцы освещали зону для бомбежки. Это первое яркое воспоминание о войне и потерянном доме. Усиленное окриком отца: «Беги, чего встала, убьют».

Сейчас сама себе задает вопрос: как выжили тогда родители с четырьмя малыми ребятами на руках? Без еды, воды, запасной одежды, посуды. Без ничего.

Приют нашли в деревне Радомское Гомельского района, вырыли землянку. Еду искали на поле. Начались холода, и Дуся слегла. Скорее всего, воспаление легких. Когда перестала дышать, отец сколотил гробик. В деревне нашли священника. Тот уже начал отпевать, но что-то его смутило. Поднес к лицу девочки карманное зеркальце и… Стекло запотело. Смерть обошла стороной.

В первую, самую страшную зиму узнали, что такое голод. Когда гнилушки (мерзлый картофель) закончились, пошли по хатам. Родители стеснялись, послали детей. Старшие Ваня и Володя тоже робели. Милостыню просили Дуся и трехлетний Юра.

Во второй раз слегла с тифом. Юра тоже. Рядом с землянкой им соорудили шалашик, укрыли соломой. С крышей не рассчитали, она сложилась под тяжестью снега, дети лежали тесно, как в норе. На удивление отошли, через месяц опять бегали. Дусю угораздило весной подхватить тиф повторно. Под соломой пролежала до лета. В нее уже не верили, даже вырыли могилу, но… Она выкарабкалась.

На развалинах Гомеля

Семейство перебралось в Гомель. Услышали, что возле железной дороги можно что-то заработать. Жить пришлось опять-таки в землянке. Это был район Сельмаша, самый конец улицы Титенской (ныне проспекта Космонавтов).

А там и город освободили. Война катила на запад, к Великой Победе. Через их узел проходило много эшелонов с солдатами. Везли в «телятниках» – вагонах для скота. Во время остановок у эшелона кипела торговля. Мама Дуси с утра готовила пюре из картошки. С огурчиком, помидорчиком несла на обмен солдатам. Могли дать сахар, табак, сала кусок. Детям же пекла оладьи из очисток.

Гомельчане строили жизнь заново, нужно было много кирпичей. Один за другим на Сельмаше появлялись карьеры и заводы. Мефодий устроился оборотчиком: возил тяжеленные тачки. Александра с детьми вставала пораньше, еще до четырех утра. Их будила «кукушка» – так называли маневровый тепловозик, приезжавший за кирпичами. Нужно было опередить конкурентов, таких же оборванцев, наняться на погрузку агонов.

Дуся могла взять сразу шесть кирпичин стопкой. Росла сильной, крепкой. Показывает свои шрамы – руки до локтей исполосованы. Много кирпича шло с браком, острыми, как бритва, краями. Такие стоили дешевле, их охотно раскупали. Дети резали себе руки до кости, но носили, зарабатывали на хлеб. Бывало, и дрались за кирпичи. Дуся всегда давала жесткий отпор. Даром что мелкая.

Гомельчанка Евдокия Лосева давно не выходит во двор, но по квартире топчется. Недоумевает: зачем столько жить? За 90 перевалило, никто в роду столько не жил. И болячки бесконечные, места живого нет. Но живет. Потому что закалка. Войной, голодом, холодом, лишениями. Сильная закалка

Труд, труд и еще раз труд

К отцу приезжал знакомый железнодорожник на велосипеде. Пока взрослые общались, она пожирала его средство передвижения глазами. Дядька увидел это, предложил прокатить на багажнике. Дуся сказала, что хочет сама. Мужчина рассмеялся: «Да куда тебе, ты же ростом с вершок».

Она села и сразу поехала. До седла не дотянулась, ногу сунула под раму. Но ведь поехала!

Бегала тоже быстрее всех. И вообще была очень спортивной. На спор переплывала большой карьер за пару минут. Один раз спасла подругу. Та стала тонуть в месте, где били ключи. От холода свело мышцы. В карьере буквально за несколько дней до этого утонул молодой парень. Тогда Дуся могла погибнуть в третий раз. Их тянуло на дно, силы покидали… Но, стиснув зубы, она боролась, гребла к берегу. И вновь победила.

О каком спорте тогда могла идти речь? В ее шкале ценностей спорт – баловство. Достичь чего-нибудь человек может только настоящим, тяжелым трудом. Так ее воспитали родители и сама жизнь.

Трудилась рабочей на фабрике меховых игрушек, потом весовщицей, завхозом на «Гомельстройматериалах» – с 1958 по 1992 год. Встретила мужа Александра Анисимовича. Пошли дети – сын Саша, дочь Лена. Супруг был хотя и пьющий, но хозяйственный, рукастый мужик. Работал на «Гомельвторчермете». Им выделили домик на Нижнебрилевской, семь соток. Держали свиней, другую живность.

На своем огороде была царь и бог, к ней спешили за советом. Грядки, дорожки поражали четкой геометрией. Урожаи били рекорды. На всё находилось время. Да, характер у Дуси был тот еще, но своих чад она вывела в жизнь, выбила им квартиры, машины, дачи.

Когда же ты всё успевала, бабуля?

Одна в однушке

Александр Анисимович сорвался с крана. Ему было 58. Позже смерть заберет сына Сашу. Он умер от пневмонии. Когда силы стали ее покидать, пришлось избавиться от дома, любимого огорода.

Лена из России приезжает, хочет забрать маму. Да куда там – здесь ей помирать.

Так и живет одна в однушке, наполненной запахом старости.

Ворчит о том, что сейчас вокруг изобилие. Сколько всего в магазинах! Им, выросшим на гнилушках, такое не могло присниться. И возможностей сколько, свободы, денег… Раньше, говорит, декретный отпуск был месяц до родов, месяц после. В ясли сдавали детей, раскладывая по ячейкам в тамбуре. Оттуда их забирали нянечки. А взрослые бежали на смену к шести. Надо было поднимать страну.

Раз везла дочку на саночках, торопилась. С пожитками, сумками. Выпала Лена на кочке, а мама и не заметила. Потом еле нашла в снегу.

Устроившись на работу, больше не голодала. И детей всегда было чем покормить. Сейчас тоже рада угостить внуков. Не может бабушка выбросить еду, это физически невыносимо для нее.

Всё время задыхается из-за хронической болезни легких. Сердце шалит, диабет, ноги не слушаются. Но она не унывает. Такой характер. И память на удивление цепкая. Помнит прекрасно, что говорила месяц, год назад. И что ей говорили. Обожает давать советы. Всё еще хочет приносить пользу.

И ведь поживем еще, бабуля, покоптим небо. Глядишь, и до ста доберемся.

Спасибо тебе, бабушка Дуся. Спасибо всему поколению Победителей, поколению детей войны. За то, что столько работали, без нытья и слез. За традиции и качества, что заложили в наш генофонд, – трудолюбие, ответственность за семью, Родину, нежелание унывать. За поднятую из руин страну спасибо. Вы сделали ее такой, какая она сейчас.

Спасибо за всё!