История, тайны и клады Ястржембских. Усадьба старинного рода на Хойникщине восхищает неповторимым обликом, манит туристов и ждет своего возрождения

Первое известное письменное упоминание о селе датируется 1622 годом. Принадлежало пану Игнату Храповицкому, пану Вольскому, князю Шуйскому, ротмистру Мозырского повета Зборовскому, каштеляну новогрудскому Оскерко, шляхтичу Немчиновичу. В 1804 году имение перешло в собственность помещиков Ястржембских.

– При умелом правлении Феликса земли увеличились примерно от тысячи десятин в 40-х годах XIX века до почти двух тысяч десятин в 1911-м, – начинает рассказ Андрей Эсауленко. – Хозяйство было большое, включая породистых лошадей и пчелопасеку. Разводили рыбу, работала винокурня, пекарня, мельница, маслобойня, кирпичный завод на десять печей, его фрагменты находятся возле Поташенского озера.

Во второй половине XIX века на берегу речки Горянки возвели роскошное поместье с трехметровым кирпичным забором (сохранился частично), дубовым частоколом на торфянике у реки. Въезды с двух сторон оборудовали воротами на цепях, на южной располагалась сторожка с надзирателем, недалеко от северной – усыпальница.

– Одноэтажный кирпичный хозяйский дом имел прямоугольную форму, высокий фундамент и две симметричные веранды. Главный вход украшало остекленное крыльцо с шестью колоннами. Через парк проходила система каналов, служивших украшением и отводивших воду из заболоченной низины, – расписывает историк-краевед. – Фишка усадьбы – шестиэтажная водонапорная башня высотой 17–18 метров. По легенде, при ее строительстве использовали кирпич из Латвии, на некоторых даже есть клеймо на латинице, а в раствор для крепости добавляли куриные яйца и кровь волов. Наверху находились два цилиндрических железных бака примерно по 18 тысяч литров каждый. Водокачка на первом этаже обеспечивала водой дома, конюшни и фермы, в советское время – близлежащие жилые здания и сараи. На других этажах работала небольшая хлебопекарня и молочная с сепаратором для производства сливок и сыра. Башню ошибочно называют винокурней, но эта деревянная постройка обветшала и постепенно разрушилась в советские годы.

На восьми гектарах дворцово-паркового ансамбля органично сочетались аутентичные здания, живописный парк и сад, которые бережно огибала Вить с притоками. В парке с тропинками, посыпанными белым песком, росли даже экзоты из питомников Риги, Киева, Варшавы. Поражало красотой редкое для Беларуси тюльпанное дерево. Обильно цвели клематисы, боярышник, жимолость, другие растения и кустарники, наполняя воздух неповторимым ароматом. Природная коллекция насчитывала до 300 разновидностей растений. Она сильно пострадала в годы Великой Отечественной войны, без должного ухода вымерзла. В сохранившейся кирпичной половине оранжереи росли редкие растения, стеклянная часть с зимним садом сейчас разрушена.

В послевоенное время в бывшем розарии располагался склад с ядохимикатами.

Говорят, слева от хозяйского дома в полуподвальном помещении находится замурованный лаз с разветвленным подземным ходом. Любителей мистики ждет разочарование: призраков нет, зато существует легенда о спрятанном в парке сундуке с фамильным

серебром.

– В начале 30-х прошлого века бандиты одной из антисоветских группировок в поисках ценностей раскопали большинство могил в склепе Ястржембских. Деревенское начальство приказало переложить останки погребенных из оцинкованных гробов в деревянные, а из цинка изготовить ведра для фермы. Кощунство оправдали борьбой с классовыми предрассудками и пережитками капитализма. Склеп разобрали в 60-е годы. До второй половины 80-х возле его прежнего месторасположения лежали две мраморные плиты, пока одну не расколол пополам вандал на тракторе, а вторая исчезла. Не теряю надежды ее отыскать, – отмечает краевед.

Андрей Эсауленко рассказывает и другую историю о «кладе». В конце 60-х житель усадебного дома при копке подвала обнаружил помещичий погреб, где хранилось около 300 бутылок вина, настоек и наливок. Народ расхватал бутылки, но не решился попробовать. Участковый потребовал их сдать, чтобы прекратить ажиотаж, мол, все отравлено. Но кто-то случайно увидел, как он дегустировал «отраву». Тогда мужики бросились угощаться винами многолетней выдержки.

В 1808 году в семье Феликса Ястржембского и Иоанны из рода Крушевских родился сын Ян Ксенофонт Николай. Он с отличием окончил физмат Виленского университета и поступил в Институт корпуса инженеров путей сообщения в Питере. Четырехгодичный курс окончил за два года и остался преподавать строительное мастерство и практическую механику. В числе лучших выпускников имя отличника выбито на мраморной доске в конференц-зале института. Николай составил «Курс практической механики» в двух томах – первый учебник такого рода в России, третью часть книги посвятил сопротивлению материалов. Таким образом признан основоположником теории сопромата в России. Получил благодарность императора, в 31 год стал самым молодым лауреатом престижной тогда Демидовской премии, профессором механики и заслужил чин инженера-подполковника. Позже Ястржембского назовут первым в России историком механики.

После перевода в Могилев Ястржембский проектировал и строил шоссейные дороги в Могилевской, Минской, Черниговской и Гродненской губерниях. Руководил строительством шоссе Санкт-Петербург – Киев, Могилев – Бобруйск. Разработал проекты мостов через Западную Двину в Витебске, Днепр в Могилеве.

С Николаем Феликсовичем связана курьезная литературная история. В январе 1872 года в журнале «Русская старина» появилась сенсационная публикация – новые отрывки глав второго тома «Мертвых душ» Николая Гоголя. Редакция и читатели восторгались, но Ястржембский признался, что написал их сам. Увлеченный литературой и творчеством Гоголя, он поспорил с другом Богоявленским, что тот не отличит оригинальные рукописи (они действительно у него имелись) от сочинений Николая Феликсовича. Богоявленский не удержался, отнес бумаги в солидный петербургский журнал. Некоторые маститые литераторы и критики долго сомневались, что новые главы принадлежат полковнику, специалисту по дорожному делу, настолько талантливо они были написаны.

Николай Феликсович Ястржембский умер в 1874 году в Могилеве и похоронен там на польском (католическом) кладбище.

После октябрьского переворота 1917 года Ястржембские навсегда покинули имение, уехав в Польшу, возможно, в Германию. Судьба потомков рода неизвестна. Несмотря на революцию и войны, усадебный комплекс неплохо сохранился. В послевоенное время помещения башни использовали под жилье и контору сельхозпредприятия. При пожаре 1971 года сильно пострадала боковая пристройка-сенохранилище. В доме управляющего находился детский сад, который закрыли после строительства нового. До 1986 года в господской усадьбе жили семь семей, даже до начала 90-х она выглядела презентабельно, но без хозяина постепенно стала умирать.

Щемящие чувства охватывают, когда ходишь по полуразрушенным комнатам, большому залу, видишь остатки старинной напольной плитки с модным в то время древнегреческим орнаментом, но теплится вера, что усадьба возродится.