Террор районного масштаба

В конце 50­х — начале 60­х годов прошлого столетия жители нескольких деревень Житковичского района жили как на вулкане. Здесь безнаказанно орудовала небывалая по дерзости банда, поджигавшая и взрывавшая дома и административные здания, уничтожавшая имущество, избивавшая и убивавшая сельчан. Подробности деятельности диверсионно­террористической банды Юхневича публикуются впервые.
Бессонные ночи
Те пять лет многие жители деревни Кольно, пребывающие в постоянном страхе, сравнивали с военным временем, хотя война уже закончилась более 10 лет назад. С упрямой периодичностью, чаще аккурат перед праздниками, в деревне случались пожары. Причем по характеру и очагам возгораний было очевидно, что виной всему умышленные поджоги. И каждый раз оперативно позвать на помощь пожарных не удавалось, так как телефонные провода были оборваны. Доходило до того, что местные жители ложились спать в одежде, а под подушку клали документы и ценности.
Поджоги и связанная с ними нервозность естественно вызывали у сельчан недовольство работой правоохранительных органов, которые не могли разоблачить преступников. Хотя все догадывались, чьих это рук дело. Безусловно, знали об этом и в милиции, однако поймать преступников на месте преступления или добыть неопровержимые доказательства их виновности долгое время не удавалось. И все потому, что во главе поджигателей стояла очень сильная личность, достаточно умный, властный, амбициозный, беспощадный и мстительный человек — Владимир Юхневич.
50­летний Юхневич еще в 1936 году за “враждебную деятельность против колхозного строительства” был сослан на пять лет за пределы Белоруссии. Наказание отбывал на Севере. Возможно, этот эпизод сыграл в судьбе Юхневича роковую роль.
После окончания Великой Отечественной войны он узнал о том, что жена в его длительное отсутствие жила с немцем и родила двоих детей. Вернувшись в родную деревню, бывший ссыльный сошелся с женщиной, мужа которой осудили за службу в годы войны в полиции. Казалось бы, жизнь в новой семье начала налаживаться. Юхневич работал техником в райисполкоме, десятником, физруком в школе, инженером по добыче торфа. Но в 1955 году после освобождения вернулся муж гражданской супруги Юхневича, и ему указали на дверь. Озлобившись на весь белый свет и Советскую власть в частности, он объявил негласную войну всем, кто каким­либо образом мешал ему, раздражал или просто не нравился. В свои сообщники и активные помощники привлек ранее судимых и уже давно морально разложившихся односельчан Владимира Попко, Виктора Сакулу, Трофима Снегурова, Михаила Мороза и Николая Наливайко. Эта команда с помощью запугивания, угроз и шантажа сумела создать среди местных жителей обстановку постоянного страха. Причем действовали бандиты крайне жестокими методами.
Огненные мстители
Самым излюбленным был поджог, тонкостями которого виртуозно владел сам Юхневич.
Из показаний Т. Снегурова: “Юхневич учил меня, как правильно нужно поджигать, чтобы огонь разгорелся не сразу. Нужно было взять рукав фуфайки, поджечь его и положить в сено, а самому быть среди народа для того, чтобы, когда разгорится пожар, никто не заподозрил меня в поджоге”.
Так сгорел дом жителя деревни Млынок, который открыто выступал против поведения бандитов. У сторожа, препятствовавшего им заготавливать сено на колхозных лугах, сожгли сарай. Аналогичным образом отомстили и бывшему председателю колхоза, который в 1936 году свидетельствовал на суде против Юхневича. Не простили и учителю местной школы его резкие высказывания в адрес главаря шайки на сессиях Руднянского сельского Совета. За свое требование решительных мер в отношении поджигателей учитель поплатился сгоревшими сараем, сеном, коровой с теленком и другой домашней живностью. А после, для пущей убедительности, его еще и избили.
Кстати, не брезговал почесать кулаки и сам Юхневич. В мае 1958 года состоялось расширенное заседание правления колхоза “Заветы Ленина”. Помимо хода посевной кампании обсуждался вопрос трудовой дисциплины и наложения штрафа на провинившегося Юхневича. Заседание завершилось лишь на рассвете, и когда председатель колхоза Николай Толкач возвращался домой, на него напал Юхневич, для конспирации переодевшийся в женскую одежду, и попытался задушить. По жесткой хватке, силе и отсутствию на руке пальца председатель понял, кто эта “женщина”, и смог вырваться.
Из показаний Н. Толкача: “О случившемся я рассказал в райкоме партии, однако меня обвинили в паникерстве. А через 3 дня Юхневич пришел в райком и просился на пост председателя колхоза… Во время заседаний правления колхоза часто в окно летели камни. Когда на новый год я уехал со своей семьей, то в моем кабинете были взломаны окна, порезан стол, документы разбросаны по улице, а в кабинете нагажено”.
После нападения, не имея постоянного места жительства, председателю пришлось квартироваться в разных дворах. Чтобы бандиты не знали, где его караулить.
Вообще все успехи колхоза жутко раздражали Юхневича, поэтому одним из методов бандитской деятельности было вредительство. Осенью 1959 года из строя был выведен трансформатор колхозной электростанции в деревне Млынок. А в мае 1962 года, в разгар посевной кампании, была сломана грузовая машина.
Вверх тормашками
После поджога сарая учителя и его избиения Юхневич с ухмылкой сказал погорельцу: мол, ты еще легко отделался, если б я сам лично жег, то ты бы полетел вверх тормашками. И за этой угрозой стояли не просто слова. Юхневич и его команда, поднаторев в делах огненных, решили освоить новое направление — подрывы. Тем более что у самого главаря опыт обращения со взрывчаткой был — он уже долгие годы успешно глушил рыбу в Припяти.
Еще весной 1958 года со склада, располагавшегося около деревни Кольно, Юхневич и его подручные похитили взрывчатку, детонаторы, огнепроводной шнур. Об этом узнал их знакомый Иван Мороз. Скрывать новость не стал, так как у него была своя обида — его дом также поджигали. К тому же резкую ненависть у бандитов вызывало и то, что Иван в последнее время активно помогал милиции бороться с самогоноварением. Опасаясь с его стороны разоблачений, Юхневич принял страшное решение — убить Мороза. В ноябре 1960 года в столярной мастерской во время самогоноварения Юхневич ударил Мороза молотком по голове. Безжизненное тело вместе с подручными отвез к реке и спрятал под сучьями. По весне, все же опасаясь, что тело могут обнаружить (а по деревне сразу после исчезновения Мороза поползли страшные слухи), Юхневич взорвал труп. То, что осталось от тела, багром столкнул в реку.
Видимо, такой способ избавления от врагов пришелся бандитам по душе. Было решено взорвать дом участкового милиционера Журавлевича, который уж больно рьяно взялся за расследование преступлений, совершенных в Кольно и Млынке. Вместе со своим коллегой Дадюком они всегда подозревали Юхневича, неоднократно проводили у него обыски, вызывали на допросы в отделение милиции. И им все же удалось его посадить в тюрьму за незаконное хранение нагана, правда, ненадолго. Отсидев меньше года, Юхневич вернулся в деревню и, конечно же, помнил о том, кто его упрятал за решетку.
Ночью в дом, где жил милиционер со своей семьей, бандиты бросили взрывной заряд. В результате дом был разрушен, а Журавлевич, получив тяжелые травмы, стал инвалидом.
Через месяц акт мести был приведен в исполнение и в отношении милиционера Дадюка. В него стреляли прямо во дворе дома. Участковый остался жив, однако также получил тяжелые травмы. Чтобы запутать следствие, Юхневич писал на имя самого Хрущева заявления о том, что якобы Журавлевич подорвался сам при изготовлении зарядов для глушения рыбы, а Дадюк был ранен на прудах рыбхоза по время рыбалки.
“Жизнь в Кольно для тебя коротка”
Одними из орудий бандиты выбрали бумагу и карандаш, чтобы воздействовать на своих врагов с помощью анонимок и доносов. В ноябре 1961 года в угоду раскулаченному другу подожгли только что отстроенный дом его соседа. Затем во дворе устроили стрельбу, чудом никого не задев. “Добить” неугодного решили анонимкой с угрозой расправы и требованием покинуть деревню. Юхневич сам в руки карандаш не брал, для этой работы привлекли малограмотного Ивана Сакулу, ранее судимого за самогоноварение. Кстати, его рукой, под диктовку Юхневича, был написан анонимный донос на убитого позже Ивана Мороза. Причем, чтобы отвести подозрение от членов шайки, в анонимках, которые отправлялись в милицию, прокуратуру, газету, сообщались изобличающие сведения и о самих бандитах. Сакулу заставляли писать анонимки в резиновых перчатках, так, по словам главаря, на бумаге не остается отпечатков пальцев.
Узнав об активизации работы следственных органов по разоблачению членов банды, Ивана Сакулу решили использовать в качестве “стрелочника”, для отвода от себя подозрений. Юхневич и Наливайко весной 1962 года заставили парня уйти в лес, для его же “блага”: “Мы узнали, что милиция хочет привлечь тебя к ответственности за поджоги домов и анонимки, так что лучше пересидеть в лесу”. Расчет на самом деле был такой: на человека, внезапно скрывшегося из деревни, и падут все подозрения следствия. “Заботливые” товарищи снабдили Ивана охотничьим ружьем, патронами, связкой различных ключей, с помощью которых можно было открывать чужие замки в поисках продуктов питания. Сказав матери, что уехал учиться в школу механизации, Иван ушел в лес.
Из показаний И. Сакулы: “В лесу я построил себе помост, так как там было мокро и ползали ужи и гадюки. Долго на одном месте не задерживался, так как часто приходилось убегать от военных, которые прочесывали лес. Однажды, удирая, потерял ружье и сапоги… Затем я обосновался в лесу возле деревни Переровский Млынок. Сделал из брезента шалаш, выложил место для лежания, вырыл колодец для воды, заготовил продукты, которые воровал в окрестных деревнях…”
Взрыв в… милиции
Тем не менее, следствие все плотнее подбиралось к банде Юхневича. Чтобы помешать расследованию, уничтожить все материалы уголовных дел по преступлениям, совершенным на территории Руднянского сельсовета, бандиты решились на дерзкий шаг: взрыв административного здания в Житковичах, в котором размещались районные отделение милиции, прокуратура и военная комендатура местного гарнизона. Ночью 28 апреля им удалось осуществить свой план. В результате здание было практически разрушено. В момент взрыва в отделении милиции находились пять милиционеров и один задержанный человек, и только по счастливой случайности они остались живы.
Но и этого бандитам оказалось мало. Через несколько дней с той же целью уничтожения компрометирующих материалов они подожгли здание сельского Совета. Все документы, по которым можно было бы установить причастность шайки к творящемуся беспределу, сгорели. Правда, это бандитам уже не помогло.
Из воспоминаний Николая Павловича Тарасова, бывшего в 1960­е годы оперуполномоченным УКГБ БССР по Гомельской области: “В составе оперативно­следственной группы, которая была создана после взрыва здания милиции, в числе других сотрудников нашего управления, следователей прокуратуры области был и я. Мы выехали в Кольно на тракторную станцию, сторож которой вспомнил, что после взрыва мимо, по направлению из Житковичей, проезжала школьная машина. Другие свидетели рассказали, что незадолго до взрыва видели, как этот же автомобиль выезжал из деревни. А вскоре и школьный водитель признался, что возил Юхневича с какими­то людьми в райцентр, но не знал зачем. Также свидетели рассказывали, как один из бандитов по пьянке признался, что взорвали милицию Юхневич и его подручные”.
Помог следствию и скрывавшийся в лесу Иван Сакула. Он, устав от лесной жизни, сам пришел в милицию с повинной. Парень активно сотрудничал со следствием, рассказывал все, что знал о преступлениях банды, поэтому уголовное преследование в отношении него было решено прекратить. На суде Иван выступал в роли свидетеля.
На скамье же подсудимых оказались главарь банды Владимир Юхневич и четверо участников. Пятый, Наливайко, был убит во время нападения на сотрудника милиции. Уголовное дело, едва уместившееся в 15 томах, слушалось в Гомеле, в открытом судебном заседании судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда БССР. Были опрошены десятки потерпевших и свидетелей, практически каждый совершеннолетний житель Кольно. Главарь банды своей вины не признал, обвинив следствие в фабрикации дела. А вот его сподручные, наоборот, каялись в содеянном, убеждая суд в том, что были вынуждены совершать преступления по приказу Юхневича, так как боялись в случае ослушания его гнева.
В итоге обвиняемые были признаны виновными в терроризме. Небывалой по жестокости банде суд вынес достаточно суровый приговор. Четверо участников преступной группы получили от 10 до 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Юхневич был приговорен к высшей мере наказания — смертной казни. Его прошение о помиловании постановлением Президиума Верховного Совета БССР было отклонено, и через полгода после суда приговор был приведен в исполнение.
…Сразу после ареста участников террористической группы жизнь в Кольно и его окрестностях изменилась. Люди наконец­то стали спать спокойно.
Елена АЛЕНЧЕНКО