Отрезвление “удушением”
- 1647
- 11:15
- 24.01.2008
Поделиться
В суде Светлогорского района завершились слушания по делу о трагической гибели
в городском медвытрезвителе горожанина Василия Шевеленко.
Произошло это в ночь с 3 на 4 августа 2005 года (об этом писала наша газета). Тогда по подозрению в причастности к смерти 30-летнего мужчины были задержаны трое сотрудников милиции, дежурившие в ту ночь в медвытрезвителе. Но в конечном итоге на скамье подсудимых оказался один — С. В. Магонов, имевший на тот момент звание старшего сержанта милиции и работавший исполняющим обязанности дежурного по медвытрезвителю.
Напомним суть дела. Василий Шевеленко возвращался домой около часу ночи. И когда до родного дома оставалось не более 100 шагов, возле него остановился милицейский УАЗик. Поскольку мужчина был в нетрезвом состоянии, ему предложили сесть в машину. Василий понял, что его хотят отвезти в медвытрезвитель, и стал просить сотрудников милиции не забирать его, пытался объяснить, что до дома всего несколько шагов. Но это не возымело действия, парня усадили в автомобиль и отвезли в медвытрезвитель. По пути забрали еще одного подростка, которого в нетрезвом виде задержали работники ППСМ.
А дальше ситуация развивалась следующим образом. У доставленных начали уточнять фамилии. Несовершеннолетний сразу назвал все свои данные, а вот Василий Шевеленко сперва вообще ничего не говорил, а потом назвался Скумбриевичем. Исполняющий обязанности дежурного С. В. Магонов проверил по данным адресного бюро УВД и выяснил, что такой фамилии нет. В. Шевеленко еще несколько раз неверно называл свои анкетные данные. Сотрудники медвытрезвителя и дежуривший здесь фельдшер в своих показаниях утверждали, что мужчина вел себя агрессивно, требовал телефон, чтобы позвонить домой. Именно поэтому к нему было решено применить усмирительные меры.
Вот как это описывает в своих свидетельских показаниях В. А. Бакеев, дежуривший в ту ночь в медвытрезвителе: “Когда Шевеленко кричал, угрожал, С. В. Магонов применил боевой прием “удушение”, т. е. сзади рукой захватил его шею. После этого его усадили в кресло. Шевеленко было предложено раздеться, но он отказывался, встал с кресла и подошел к столу, за которым сидел Магонов, и попытался забрать снятую цепочку. Магонов вышел из-за стола и применил прием “удушение”. Я и Симаков (сотрудник медвытрезвителя — прим. автора) стояли по бокам и не применяли насилия. Шевеленко пытался вырваться, но Магонов в вышеназванном положении поволок его в палату № 3. Я еще просил, чтобы Магонов ослабил удушающий прием, т. к. Шевеленко хрипел и возле палаты № 2 обмяк. Но Магонов затянул его в палату, положил на кровать лицом вниз…”
Аналогичные показания дал и свидетель Д. М. Симаков, дежуривший в ту ночь в медвытрезвителе. Словом, выходит, что ни один, ни второй из них никаких насильственных действий по отношению к Василию Шевеленко не применяли. Получается, что двое сотрудников милиции просто были сторонними наблюдателями происходившего. Что же они в таком случае предприняли, чтобы не допустить трагедии?
Но на сей счет есть и другие показания, которые, думается, будет уместно привести. Допрошенный в судебном заседании С. В. Магонов, признав свою вину в предъявленном обвинении частично, также рассказал, что произошло в медвытрезвителе в ту ночь: “…Бакеев пытался усадить Шевеленко на скамейку, ему стал помогать Симаков, но они вдвоем не могли успокоить его. Он ходил, угрожал. Так как два работника милиции не могли справиться с ним, я подошел и применил к Шевеленко боевой прием “удушение”. Бакеев и Симаков заломили Шевеленко руки назад и подвели его к стойке в дежурной части медвытрезвителя и требовали правильно назвать анкетные данные. Они какое-то время удерживали Шевеленко в таком положении, при этом ударяя головой о стойку…”
После того как им был вторично применен прием “удушение”, Бакеев и Симаков, как следует из показаний Магонова, закрутили Василию Шевеленко руки за спину и в таком положении повели в палату № 3. Там они его уложили на кровать лицом вниз, привязав ремнями руки и ноги.
Симаков и Бакеев уехали на патрулирование, а исполняющий обязанности дежурного по медвытрезвителю Магонов занялся несовершеннолетним, который был доставлен сюда вместе с Василием Шевеленко и на глазах у которого происходило все это “усмирение-удушение”.
В суде этот молодой человек (не будем называть его фамилию) рассказал, что его и Василия Шевеленко посадили на скамейку в дежурной части вытрезвителя, где был фельдшер и три работника милиции. Фельдшер, по его словам, беседовал только с ним, давление никому не измерял, т. к. у него для этого на тот момент не было с собой аппарата. Подросток также утверждал, что Шевеленко просил разрешить позвонить домой, но ему не дали.
— Они сказали, чтобы снимал одежду, а когда Шевеленко подскочил к столу дежурного, Бакеев и Симаков подбежали к нему, заломили руки за спину и повалили на пол, — свидетельствовал юноша на суде. — Из-за стола мне было плохо видно, но по движениям работников милиции можно утверждать, что они били Шевеленко ногами, раз 10.
И как он рассказал далее, именно Симаков и Бакеев впоследствии снова заломили руки Василию Шевеленко, а Магонов обхватил его шею своей рукой и в таком положении повели в палату, где слышны были звуки избиения.
Данный свидетель является незаинтересованным лицом, его показания были подробны и конкретны, поэтому у суда не было оснований подвергать их сомнению. А вот свидетельские показания В. А. Бакеева, Д. М. Симакова, фельдшера В. П. Ловгача суд расценил как не конкретные и противоречивые, ввиду того, что они не только прямые очевидцы происшедшего, но и заинтересованные лица.
Тем не менее проходили они по этому делу как свидетели. Районная прокуратура, которая вела расследование, в ноябре 2005 года прекратила против них уголовное преследование, определив, что в их деяниях отсутствует состав преступления. И только С. В. Магонову было предъявлено обвинение. Суд признал его виновным в умышленном совершении действий, явно выходящих за пределы прав и полномочий, предоставляемых ему по службе, повлекших тяжкие последствия, сопряженные с насилием, и приговорил к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии усиленного режима. Он также лишен права занимать должности сроком на 5 лет.
Но, похоже, во всей этой истории пока рано ставить точку. Дело в том, что после того как постановлением следователя Светлогорской прокуратуры от 3 ноября 2005 года было вынесено решение о прекращении уголовного преследования бывших сотрудников медвытрезвителя В. А. Бакеева, Д. М. Симакова, фельдшера В. П. Ловгача, а в качестве обвиняемого остался только и.о. дежурного по медвытрезвителю С. В. Магонов, отец погибшего Василия Шевеленко с такой постановкой вопроса никак не согласился и начал обращаться в различные инстанции.
— Поверьте, я не жажду крови, но должна ведь быть справедливость, — говорит М. Л. Шевеленко. — Я считаю, что все эти люди в той или иной степени причастны к гибели моего сына, и я буду добиваться, чтобы все они понесли заслуженное наказание.
Ему удалось добиться, чтобы постановление старшего следователя Светлогорской прокуратуры о прекращении уголовного преследования было признано не соответствующим требованиям уголовно-процессуального законодательства. И сейчас организована дополнительная проверка в отношении указанных граждан.
Надо сказать, что и суд Светлогорского района при вынесении приговора по делу С. В. Магонова также вынес два частных определения. Первое — в адрес районного отдела внутренних дел по поводу нарушения законодательства работниками медвытрезвителя. Второе — в отношении Светлогорской прокуратуры в связи с тем, что следствие по данному уголовному делу проведено не полно, допущены нарушения уголовно-процессуального законодательства.
Алексей ПОКРОВСКИЙ
в городском медвытрезвителе горожанина Василия Шевеленко.
Произошло это в ночь с 3 на 4 августа 2005 года (об этом писала наша газета). Тогда по подозрению в причастности к смерти 30-летнего мужчины были задержаны трое сотрудников милиции, дежурившие в ту ночь в медвытрезвителе. Но в конечном итоге на скамье подсудимых оказался один — С. В. Магонов, имевший на тот момент звание старшего сержанта милиции и работавший исполняющим обязанности дежурного по медвытрезвителю.
Напомним суть дела. Василий Шевеленко возвращался домой около часу ночи. И когда до родного дома оставалось не более 100 шагов, возле него остановился милицейский УАЗик. Поскольку мужчина был в нетрезвом состоянии, ему предложили сесть в машину. Василий понял, что его хотят отвезти в медвытрезвитель, и стал просить сотрудников милиции не забирать его, пытался объяснить, что до дома всего несколько шагов. Но это не возымело действия, парня усадили в автомобиль и отвезли в медвытрезвитель. По пути забрали еще одного подростка, которого в нетрезвом виде задержали работники ППСМ.
А дальше ситуация развивалась следующим образом. У доставленных начали уточнять фамилии. Несовершеннолетний сразу назвал все свои данные, а вот Василий Шевеленко сперва вообще ничего не говорил, а потом назвался Скумбриевичем. Исполняющий обязанности дежурного С. В. Магонов проверил по данным адресного бюро УВД и выяснил, что такой фамилии нет. В. Шевеленко еще несколько раз неверно называл свои анкетные данные. Сотрудники медвытрезвителя и дежуривший здесь фельдшер в своих показаниях утверждали, что мужчина вел себя агрессивно, требовал телефон, чтобы позвонить домой. Именно поэтому к нему было решено применить усмирительные меры.
Вот как это описывает в своих свидетельских показаниях В. А. Бакеев, дежуривший в ту ночь в медвытрезвителе: “Когда Шевеленко кричал, угрожал, С. В. Магонов применил боевой прием “удушение”, т. е. сзади рукой захватил его шею. После этого его усадили в кресло. Шевеленко было предложено раздеться, но он отказывался, встал с кресла и подошел к столу, за которым сидел Магонов, и попытался забрать снятую цепочку. Магонов вышел из-за стола и применил прием “удушение”. Я и Симаков (сотрудник медвытрезвителя — прим. автора) стояли по бокам и не применяли насилия. Шевеленко пытался вырваться, но Магонов в вышеназванном положении поволок его в палату № 3. Я еще просил, чтобы Магонов ослабил удушающий прием, т. к. Шевеленко хрипел и возле палаты № 2 обмяк. Но Магонов затянул его в палату, положил на кровать лицом вниз…”
Аналогичные показания дал и свидетель Д. М. Симаков, дежуривший в ту ночь в медвытрезвителе. Словом, выходит, что ни один, ни второй из них никаких насильственных действий по отношению к Василию Шевеленко не применяли. Получается, что двое сотрудников милиции просто были сторонними наблюдателями происходившего. Что же они в таком случае предприняли, чтобы не допустить трагедии?
Но на сей счет есть и другие показания, которые, думается, будет уместно привести. Допрошенный в судебном заседании С. В. Магонов, признав свою вину в предъявленном обвинении частично, также рассказал, что произошло в медвытрезвителе в ту ночь: “…Бакеев пытался усадить Шевеленко на скамейку, ему стал помогать Симаков, но они вдвоем не могли успокоить его. Он ходил, угрожал. Так как два работника милиции не могли справиться с ним, я подошел и применил к Шевеленко боевой прием “удушение”. Бакеев и Симаков заломили Шевеленко руки назад и подвели его к стойке в дежурной части медвытрезвителя и требовали правильно назвать анкетные данные. Они какое-то время удерживали Шевеленко в таком положении, при этом ударяя головой о стойку…”
После того как им был вторично применен прием “удушение”, Бакеев и Симаков, как следует из показаний Магонова, закрутили Василию Шевеленко руки за спину и в таком положении повели в палату № 3. Там они его уложили на кровать лицом вниз, привязав ремнями руки и ноги.
Симаков и Бакеев уехали на патрулирование, а исполняющий обязанности дежурного по медвытрезвителю Магонов занялся несовершеннолетним, который был доставлен сюда вместе с Василием Шевеленко и на глазах у которого происходило все это “усмирение-удушение”.
В суде этот молодой человек (не будем называть его фамилию) рассказал, что его и Василия Шевеленко посадили на скамейку в дежурной части вытрезвителя, где был фельдшер и три работника милиции. Фельдшер, по его словам, беседовал только с ним, давление никому не измерял, т. к. у него для этого на тот момент не было с собой аппарата. Подросток также утверждал, что Шевеленко просил разрешить позвонить домой, но ему не дали.
— Они сказали, чтобы снимал одежду, а когда Шевеленко подскочил к столу дежурного, Бакеев и Симаков подбежали к нему, заломили руки за спину и повалили на пол, — свидетельствовал юноша на суде. — Из-за стола мне было плохо видно, но по движениям работников милиции можно утверждать, что они били Шевеленко ногами, раз 10.
И как он рассказал далее, именно Симаков и Бакеев впоследствии снова заломили руки Василию Шевеленко, а Магонов обхватил его шею своей рукой и в таком положении повели в палату, где слышны были звуки избиения.
Данный свидетель является незаинтересованным лицом, его показания были подробны и конкретны, поэтому у суда не было оснований подвергать их сомнению. А вот свидетельские показания В. А. Бакеева, Д. М. Симакова, фельдшера В. П. Ловгача суд расценил как не конкретные и противоречивые, ввиду того, что они не только прямые очевидцы происшедшего, но и заинтересованные лица.
Тем не менее проходили они по этому делу как свидетели. Районная прокуратура, которая вела расследование, в ноябре 2005 года прекратила против них уголовное преследование, определив, что в их деяниях отсутствует состав преступления. И только С. В. Магонову было предъявлено обвинение. Суд признал его виновным в умышленном совершении действий, явно выходящих за пределы прав и полномочий, предоставляемых ему по службе, повлекших тяжкие последствия, сопряженные с насилием, и приговорил к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии усиленного режима. Он также лишен права занимать должности сроком на 5 лет.
Но, похоже, во всей этой истории пока рано ставить точку. Дело в том, что после того как постановлением следователя Светлогорской прокуратуры от 3 ноября 2005 года было вынесено решение о прекращении уголовного преследования бывших сотрудников медвытрезвителя В. А. Бакеева, Д. М. Симакова, фельдшера В. П. Ловгача, а в качестве обвиняемого остался только и.о. дежурного по медвытрезвителю С. В. Магонов, отец погибшего Василия Шевеленко с такой постановкой вопроса никак не согласился и начал обращаться в различные инстанции.
— Поверьте, я не жажду крови, но должна ведь быть справедливость, — говорит М. Л. Шевеленко. — Я считаю, что все эти люди в той или иной степени причастны к гибели моего сына, и я буду добиваться, чтобы все они понесли заслуженное наказание.
Ему удалось добиться, чтобы постановление старшего следователя Светлогорской прокуратуры о прекращении уголовного преследования было признано не соответствующим требованиям уголовно-процессуального законодательства. И сейчас организована дополнительная проверка в отношении указанных граждан.
Надо сказать, что и суд Светлогорского района при вынесении приговора по делу С. В. Магонова также вынес два частных определения. Первое — в адрес районного отдела внутренних дел по поводу нарушения законодательства работниками медвытрезвителя. Второе — в отношении Светлогорской прокуратуры в связи с тем, что следствие по данному уголовному делу проведено не полно, допущены нарушения уголовно-процессуального законодательства.
Алексей ПОКРОВСКИЙ
Реклама
