Простая философия бабушки Кати

— Опять похудела, — укоризненно говорит бабушка Катя.
А я чувствую укол совести. Догадавшись об этом, она быстренько оборачивает ситуацию
в свою пользу. Передо мной появляется огромная кружка молока и внушительный кусок булки. Покорно сажусь за стол.
Екатерина Емельяновна Демьяненко — бабушка моего одноклассника. В детстве мы частенько направлялись из школы прямиком к ней — на коржики. С тех пор она для меня — бабушка Катя.
— Бабушка, можно я о тебе ко Дню пожилого человека напишу? — спрашиваю.
— Опять, значит, захочешь послушать про мою жизнь?
О жизни своей Екатерина Емельяновна рассказывать не любит:
— Нелегкой она была, никому бы такой не пожелала.
Родилась она в украинском селе Смильченцы Черкасской области в 1931 году. Семья была многодетной, денег не хватало. Девчушкой нанималась на работу к чужим людям — присматривать за детьми. Закончила два класса… А потом сполна познала и ужасы войны, и голод послевоенных лет. Отец умер, семья еле сводила концы с концами. Город манил заработками. Катя уехала в Сталино (нынешний Донецк) и устроилась работать на железную дорогу: таскать шпалы и резать рельсы. Хрупкой девушке еще не было даже 18 лет… Отпраздновав совершеннолетие, она перешла на хлебозавод. Там научилась печь такой хлеб, за который позже, в Беларуси уже, дрались ее дети: он никогда не подгорал, всегда поднимался и был очень вкусным. Соседки приходили к ней учиться.
Деньги за работу на хлебозаводе Катя делила пополам: часть забирала себе, часть отсылала матери. Их все равно катастрофически не хватало. И тогда девушка перешла на шахту 10-БИС. Там платили больше. Это был 1953 год. Женщинам еще разрешали работать под землей. Лопата и кирка были их рабочим инструментом. Адский труд просто изнурял, каждый день руки были содраны в кровь. Несколько раз случались обвалы и затопы, но девушке везло. Беда пришла внезапно — во время короткого отдыха. На женщин обрушилась огромная глыба угля. Два с лишним месяца пролежала Катя в больнице. После выписки — легкий труд на полгода.
— Зато я в шахте своего деда нашла, — улыбается Екатерина Емельяновна. — Жизнь она такая: что-то забирает, что-то дает…
Так она и приехала в 1958 году в белорусскую деревню Чемерисы Брагинского района — за своим дедом Иваном, уж больно он хотел в родительском доме жить. Работала в колхозе. В Чемерисах тогда очень много льна выращивалось.
— А я же никогда раньше с ним дела не имела. Вымочить, высушить, вытрепать… Всему училась. Плакала, когда не видит никто, слезы вытирала и дальше работать. Человек всему научиться может.
Екатерина никогда не унывала. Вот только Иван ее рано погиб. Да говорят, беда не ходит одна, еще и на саму женщину тяжелая болезнь навалилась. Пришлось около года провести в больницах. Силы и здоровье возвращались медленно, но надо было поставить на ноги троих детей. И бабушка Катя это сделала.
Сейчас она уже на пенсии, но сидеть сложа руки просто не умеет. Большая мастерица вышивки: на занавесках, скатертях и наволочках в ее доме расцветают невиданной красоты цветы. На диванчике — вытканное ею покрывало. Ее рушничок я когда-то возила в Италию в качестве подарка. Итальянцы охали и ахали, позабыв про остальные сувениры.
А прошлой зимой сын привез ей целый ворох обрезков ткани. И из этих лоскутков бабушка Катя всю зиму вязала пестрые коврики («кружки» — как она их называет). Сотворила целую гору. И все раздарила.
— А зачем я их делала? Чтоб они лежали? Пусть кому-то радость принесут.
У меня в общежитии тоже ярким пятнышком лежит «фирменный» коврик. Кто ни зайдет, все спрашивают, откуда такая красота.
Забот у Екатерины Емельяновны хватает. Одни хлопоты по хозяйству чего стоят — на подворье водится всякая живность: хрюшки, курочки, корова, верный песик Жучок, «из рукавички» выросший, кошка, семеро котят…
Пришел как-то во двор к бабушке Кате красивый и голодный полосатый кот. Она его назвала Тишкой и оставила у себя жить. Он освоился, подружился с Жучком, а потом вдруг куда-то пропал. Явился через неделю с невестой, такой же полосатой.
— Жену привел, — засмеялась Екатерина Емельяновна и приютила «молодую семью».
Так она и живет: хлопочет на подворье, встречает гостей… Ей уже семьдесят четыре года. Здоровья не прибавляется. Но сетовать на житейские тяготы не в ее правилах:
— А кому легко? Без работы чахнет человек. Посидишь, поплачешь, что силы не те уже, и идешь с хозяйством управляться. А что делать? Жить-то надо!
Мудрые слова.
— Ты уж крепись, бабушка Катя, — говорю, прощаясь.
— Ай-яй! Молоко не допила. Творог хоть не забыла забрать? Приходи почаще, — слышу в ответ.
Ирина ЧЕРНОБАЙ