Две ветви одного дерева

С особым волнением слежу за тем, как развиваются взаимоотношения нашей страны с Польшей, как раздуваются страсти, что якобы этнических поляков в Беларуси притесняют. Для меня эта тема особая, поэтому и не могу молчать. Дело в том, что мой отец был поляком и по национальности, и по своему воспитанию. Родился он в Западной Беларуси в 1926 году, так что успел на польском языке еще до 1939 года поучиться в школе. Русский язык изучал только год. Всю жизнь он был глубоко религиозным человеком, не вступал в партию по убеждению, всегда с волнением читал письма из-за рубежа от польских родственников, смотрел телерепортажи из этой страны, волновался за борьбу “солидарности”, гордился великим поляком Иоанном Павлом II. Дома мы всегда отмечали все католические и православные праздники. Я очень уважала отца за его убежденность, и, получая первый, еще советский, паспорт, выбрала национальность — полька. Когда эту графу читали знакомые или незнакомые люди, они порой удивлялись. Но никогда я не встречала никакого негативного к себе отношения. Ведь действительно, если ты соблюдаешь законы страны, если поступаешь как честный человек, вряд ли кому-то в голову вообще придет спрашивать твою национальность или заострять на этом внимание. И мне не хотелось бы, чтобы чьи-то усилия столкнули людей, тем более, национальные корни в Беларуси у всех так переплетены! Поговоришь с человеком и выяснишь, что у кого-то бабушка полька, у кого-то прадед…
Трудно сказать, что произошло в той или иной общественной организации, какие люди там работают, и чьи нечистоплотные личные интересы заварили эту кашу, нанеся белорусским полякам большой моральный удар. Но и на бытовом, и на профессиональном уровне ни по лицу, ни по паспорту никто поляков в нашей стране не притесняет. По крайней мере в современной Беларуси. Естественно, в советское время были какие-то обиды. Например, отец очень переживал, что в Восточной Беларуси не было действующих костелов. После того, как в Гомель приехал ксендз Славомир, он, как и многие его друзья, стал иметь возможность посещать богослужения. Там же, в костеле, он мог пообщаться на родном языке. Были и более старые, глубокие обиды. Отец часто рассказывал о расстреле польских офицеров в Катыни, где погиб его двоюродный брат, о том, что в послевоенное время многих жителей Западной Беларуси насильственно “переписывали в белорусы”. Но это — история. И нельзя ею подменять современную действительность. Ее надо помнить, чтобы не повторять прежних ошибок. Ведь мы две ветви одного дерева.
Лилия ВЕЛИЧКО