Не крутится и не вертится старая мельница
- 2665
- 11:13
- 24.01.2008
Поделиться
История эта началась почти год назад. Директор частного унитарного лесопромышленного светлогорского предприятия “Лесзаготпром” Владимир Быховцев, возвращаясь домой из Жлобинского района, где велась заготовка древесины, решил найти более короткий путь на Светлогорск.
— Мне сказали, что есть такая дорога, объяснили, где нужно будет повернуть, чтобы найти ее, — вспоминает Владимир Иванович. — И я был уверен, что еду в правильном направлении, но оказалось, что не совсем. Дорога привела меня в небольшую деревеньку Ляды, в которой я никогда не был и, может быть, в которую никогда бы больше не приехал, если бы не одно обстоятельство. На краю деревни я увидел бесхозную 15-метровую ветряную мельницу.
Именно она В. И. Быховцева сильно и заинтересовала. Он загорелся желанием перевезти мельницу в свое фермерское хозяйство в Светлогорском районе, чтобы полностью отремонтировать и “оживить” ее. Но для этого, прежде всего, нужно было уточнить, кому она принадлежит и согласится ли владелец на каких-то условиях передать ее. Поговорил с местными жителями, обратился в сельский Совет и выяснил, что хозяйкой “ветряка” в данный момент является жительница Бобруйска
А. С. Шарникова. К ней Владимир Быховцев и отправился. Рассказал о своей идее, и в итоге Анастасия Савельевна согласилась безвозмездно передать эту мельницу ему в собственность с условием, что он восстановит и сохранит ее.
— Это было бы лучшей памятью о моем отце С. Н. Фоменке, который был репрессирован в 1930 году и впоследствии расстрелян, — говорит Анастасия Савельевна. — Ведь мне самой восстановить ее не под силу.
Как раскулачивали их семью, она не помнит, так как был ей тогда всего лишь один годик. Но она знает все это по рассказам матери.
— Мама говорила, что семья была работящей, и было у нас несколько гектаров земли, много скота и вот эта самая мельница, которую наш дед в 1924 году купил в Речице и перевез в Ляды, — рассказывает Анастасия Савельевна. — Все это у нас во время коллективизации было отнято. Отца отправили на Соловки, а мать с детьми — в Сибирь.
Через некоторое время им позволили вернуться в родную деревню. Вернулся и отец, но не надолго. В 1937 году его снова арестовывают и увозят на “черном воронке”. Больше они его не видели. Мать же мытарствовала здесь, пытаясь прокормить детей. Что пришлось пережить этой женщине, одному лишь Богу известно. Ее ведь даже в колхоз, как жену “врага народа”, не приняли.
— Когда началась так называемая перестройка и гласно заговорили о миллионах репрессированных, я тоже начала писать во все инстанции, чтобы узнать о судьбе отца, — вспоминает А. С. Шарникова. — После долгой переписки мне удалось, наконец, выяснить, что постановлением “тройки” в 1938 году он был расстрелян в Бийске. Я писала туда в соответствующие органы и умоляла, чтобы позволили мне приехать на его могилу, но мне ответили, что нет такой могилы…
Анастасия Савельевна на минуту умолкает. Видно, что воспоминания сильно будоражат душу.
— А потом были компенсационные выплаты за расстрелянного отца и потерянное имущество, — говорит она. — Мне тогда тоже какую-то сумму определили, но я не стала получать эти деньги, так как данная сумма тогда ничего не значила и воспринималась, как насмешка над памятью отца.
В 1996 году Жлобинский районный исполнительный комитет принимает также и решение о передаче мельницы, изъятой при раскулачивании Фоменка Савелия Николаевича, впоследствии реабилитированного, наследникам первой очереди. На тот момент она принадлежала колхозу “Коммунист”.
— За мельницу мне предложили денежную компенсацию, и я согласилась, — говорит Анастасия Савельевна. — И ее назначили, но когда председатель колхоза услышал сумму, он замахал руками и сказал, что нет у него таких денег. Мол, хочешь — забирай эту мельницу в Бобруйск, а платить за нее он ничего не собирается. Может быть, я бы искала правду, чего-то бы добивалась дальше, но тогда мне было не до мельницы и всего прочего. В нашу семью пришло горе — умер младший сын Виктор…
Так этот “ветряк” и остался в Лядах. Говорят, что зерно мололи здесь аж до 2001 года, но потом умер мельник, и мельница остановилась. Да и “возраст” ее уже не позволял что-то здесь делать. Ведь за это время никто и никогда не производил каких-то ремонтных работ. Нижние венцы мельницы подгнили основательно, крылья отвалились.
В таком виде и увидел ее Владимир Быховцев. Однако это его не испугало, он решил, что сможет возродить ее к жизни и, пожалуй, уже что-то б сделал, если бы не одно обстоятельство.
— Когда я пригнал сюда подъемный кран и автомобили, чтобы перевезти мельницу в Светлогорский район, здесь сразу же оказались сотрудники милиции, — рассказывает Владимир Иванович. — Я объяснил, что мельница мне безвозмездно подарена ее владелицей, однако мне сказали, что Жлобинский райисполком запретил ее вывоз.
Здесь он выясняет, что данная мельница — не совсем обычная. Оказывается, она является историко-культурной ценностью XIX века. А раз так, то все работы, связанные с реставрацией, капитальным ремонтом, реконструкцией и т. п., в соответствии с существующим законодательством должны проводиться при обязательном согласовании с научным руководителем объекта, при его непосредственном надзоре и только после выдачи письменного разрешения на выполнение этих работ Министерством культуры Беларуси. В. И. Быховцев вместе с Анастасией Савельевной без промедления начинают сбор требуемых документов, чтобы иметь такое разрешение. Но получить его им не удалось, так как Жлобинский райисполком 20 сентября 2004 года принимает на сей счет отдельное решение. В соответствии с ним было отказано, далее цитирую, “в переносе историко-культурной ценности XIX века — ветряной мельницы из д. Ляды в урочище Николин Светлогорского района с целью дальнейшей ее реконструкции и использования по прямому назначению”.
Этим же решением определено, что отдел культуры Жлобинского райисполкома должен изготовить проектно-сметную документацию на ремонт и реставрацию ветряной мельницы и до 1 декабря 2004 года выполнить необходимые работы по ее восстановлению.
Однако на деле все вышло совсем не так. Когда в начале декабря прошлого года я побывал в Лядах, увидел, что никто ни к каким работам на этой мельнице не приступал.
— Мы ждали разрешение на проведение работ из Министерства культуры Республики Беларусь, — говорит заведующий отделом культуры Жлобинского райисполкома А. Г. Шнейдер. — Вот поэтому и вышла задержка, но до конца года должны все там сделать. Думаю, что работы не затянутся, т.к. объект не большой и речь ведь не идет о его строительстве или восстановлении, мельницу просто нужно по-новому “обшить”.
И вот проходит месяц. Я снова, уже в январе нынешнего года, звоню Артуру Геннадьевичу и спрашиваю, как идут реставрационные работы на мельнице, являющейся историко-культурной ценностью. Оказывается, никак.
— Она восстановлению не подлежит, так как практически полностью сгнила, — говорит А. Г. Шнейдер. — Там все нужно начинать с нуля.
За более аргументированной информацией он советует обратиться в КУП “Архитектурно-планировочное проектно-производственное бюро” Жлобинского райисполкома, специалисты которого вместе с ним выезжали на место и делали заключение.
— “Обшить” мельницу новыми досками не представляется возможным, т.к. все несущие конструкции за многие годы изрядно обветшали, — поясняет начальник КУП Александр Барельников. — Без усиления нижней части нельзя начинать какие бы то ни было работы наверху. Это просто опасно. Фактически мельницу нужно разобрать и сделать по-новому, но для этого необходимы серьезный проект и значительные капитальные вложения.
Именно все эти расходы и согласен взять на себя бизнесмен из Светлогорска Владимир Быховцев. Как он утверждает, у него есть и финансовые, и материальные возможности, чтобы восстановить этот памятник народно-этнографического деревянного зодчества. Нет только соответствующего разрешения на проведение реставрационных работ...
Владимир КОХНО
— Мне сказали, что есть такая дорога, объяснили, где нужно будет повернуть, чтобы найти ее, — вспоминает Владимир Иванович. — И я был уверен, что еду в правильном направлении, но оказалось, что не совсем. Дорога привела меня в небольшую деревеньку Ляды, в которой я никогда не был и, может быть, в которую никогда бы больше не приехал, если бы не одно обстоятельство. На краю деревни я увидел бесхозную 15-метровую ветряную мельницу.
Именно она В. И. Быховцева сильно и заинтересовала. Он загорелся желанием перевезти мельницу в свое фермерское хозяйство в Светлогорском районе, чтобы полностью отремонтировать и “оживить” ее. Но для этого, прежде всего, нужно было уточнить, кому она принадлежит и согласится ли владелец на каких-то условиях передать ее. Поговорил с местными жителями, обратился в сельский Совет и выяснил, что хозяйкой “ветряка” в данный момент является жительница Бобруйска
А. С. Шарникова. К ней Владимир Быховцев и отправился. Рассказал о своей идее, и в итоге Анастасия Савельевна согласилась безвозмездно передать эту мельницу ему в собственность с условием, что он восстановит и сохранит ее.
— Это было бы лучшей памятью о моем отце С. Н. Фоменке, который был репрессирован в 1930 году и впоследствии расстрелян, — говорит Анастасия Савельевна. — Ведь мне самой восстановить ее не под силу.
Как раскулачивали их семью, она не помнит, так как был ей тогда всего лишь один годик. Но она знает все это по рассказам матери.
— Мама говорила, что семья была работящей, и было у нас несколько гектаров земли, много скота и вот эта самая мельница, которую наш дед в 1924 году купил в Речице и перевез в Ляды, — рассказывает Анастасия Савельевна. — Все это у нас во время коллективизации было отнято. Отца отправили на Соловки, а мать с детьми — в Сибирь.
Через некоторое время им позволили вернуться в родную деревню. Вернулся и отец, но не надолго. В 1937 году его снова арестовывают и увозят на “черном воронке”. Больше они его не видели. Мать же мытарствовала здесь, пытаясь прокормить детей. Что пришлось пережить этой женщине, одному лишь Богу известно. Ее ведь даже в колхоз, как жену “врага народа”, не приняли.
— Когда началась так называемая перестройка и гласно заговорили о миллионах репрессированных, я тоже начала писать во все инстанции, чтобы узнать о судьбе отца, — вспоминает А. С. Шарникова. — После долгой переписки мне удалось, наконец, выяснить, что постановлением “тройки” в 1938 году он был расстрелян в Бийске. Я писала туда в соответствующие органы и умоляла, чтобы позволили мне приехать на его могилу, но мне ответили, что нет такой могилы…
Анастасия Савельевна на минуту умолкает. Видно, что воспоминания сильно будоражат душу.
— А потом были компенсационные выплаты за расстрелянного отца и потерянное имущество, — говорит она. — Мне тогда тоже какую-то сумму определили, но я не стала получать эти деньги, так как данная сумма тогда ничего не значила и воспринималась, как насмешка над памятью отца.
В 1996 году Жлобинский районный исполнительный комитет принимает также и решение о передаче мельницы, изъятой при раскулачивании Фоменка Савелия Николаевича, впоследствии реабилитированного, наследникам первой очереди. На тот момент она принадлежала колхозу “Коммунист”.
— За мельницу мне предложили денежную компенсацию, и я согласилась, — говорит Анастасия Савельевна. — И ее назначили, но когда председатель колхоза услышал сумму, он замахал руками и сказал, что нет у него таких денег. Мол, хочешь — забирай эту мельницу в Бобруйск, а платить за нее он ничего не собирается. Может быть, я бы искала правду, чего-то бы добивалась дальше, но тогда мне было не до мельницы и всего прочего. В нашу семью пришло горе — умер младший сын Виктор…
Так этот “ветряк” и остался в Лядах. Говорят, что зерно мололи здесь аж до 2001 года, но потом умер мельник, и мельница остановилась. Да и “возраст” ее уже не позволял что-то здесь делать. Ведь за это время никто и никогда не производил каких-то ремонтных работ. Нижние венцы мельницы подгнили основательно, крылья отвалились.
В таком виде и увидел ее Владимир Быховцев. Однако это его не испугало, он решил, что сможет возродить ее к жизни и, пожалуй, уже что-то б сделал, если бы не одно обстоятельство.
— Когда я пригнал сюда подъемный кран и автомобили, чтобы перевезти мельницу в Светлогорский район, здесь сразу же оказались сотрудники милиции, — рассказывает Владимир Иванович. — Я объяснил, что мельница мне безвозмездно подарена ее владелицей, однако мне сказали, что Жлобинский райисполком запретил ее вывоз.
Здесь он выясняет, что данная мельница — не совсем обычная. Оказывается, она является историко-культурной ценностью XIX века. А раз так, то все работы, связанные с реставрацией, капитальным ремонтом, реконструкцией и т. п., в соответствии с существующим законодательством должны проводиться при обязательном согласовании с научным руководителем объекта, при его непосредственном надзоре и только после выдачи письменного разрешения на выполнение этих работ Министерством культуры Беларуси. В. И. Быховцев вместе с Анастасией Савельевной без промедления начинают сбор требуемых документов, чтобы иметь такое разрешение. Но получить его им не удалось, так как Жлобинский райисполком 20 сентября 2004 года принимает на сей счет отдельное решение. В соответствии с ним было отказано, далее цитирую, “в переносе историко-культурной ценности XIX века — ветряной мельницы из д. Ляды в урочище Николин Светлогорского района с целью дальнейшей ее реконструкции и использования по прямому назначению”.
Этим же решением определено, что отдел культуры Жлобинского райисполкома должен изготовить проектно-сметную документацию на ремонт и реставрацию ветряной мельницы и до 1 декабря 2004 года выполнить необходимые работы по ее восстановлению.
Однако на деле все вышло совсем не так. Когда в начале декабря прошлого года я побывал в Лядах, увидел, что никто ни к каким работам на этой мельнице не приступал.
— Мы ждали разрешение на проведение работ из Министерства культуры Республики Беларусь, — говорит заведующий отделом культуры Жлобинского райисполкома А. Г. Шнейдер. — Вот поэтому и вышла задержка, но до конца года должны все там сделать. Думаю, что работы не затянутся, т.к. объект не большой и речь ведь не идет о его строительстве или восстановлении, мельницу просто нужно по-новому “обшить”.
И вот проходит месяц. Я снова, уже в январе нынешнего года, звоню Артуру Геннадьевичу и спрашиваю, как идут реставрационные работы на мельнице, являющейся историко-культурной ценностью. Оказывается, никак.
— Она восстановлению не подлежит, так как практически полностью сгнила, — говорит А. Г. Шнейдер. — Там все нужно начинать с нуля.
За более аргументированной информацией он советует обратиться в КУП “Архитектурно-планировочное проектно-производственное бюро” Жлобинского райисполкома, специалисты которого вместе с ним выезжали на место и делали заключение.
— “Обшить” мельницу новыми досками не представляется возможным, т.к. все несущие конструкции за многие годы изрядно обветшали, — поясняет начальник КУП Александр Барельников. — Без усиления нижней части нельзя начинать какие бы то ни было работы наверху. Это просто опасно. Фактически мельницу нужно разобрать и сделать по-новому, но для этого необходимы серьезный проект и значительные капитальные вложения.
Именно все эти расходы и согласен взять на себя бизнесмен из Светлогорска Владимир Быховцев. Как он утверждает, у него есть и финансовые, и материальные возможности, чтобы восстановить этот памятник народно-этнографического деревянного зодчества. Нет только соответствующего разрешения на проведение реставрационных работ...
Владимир КОХНО
Реклама
