Погром в деревне Заболотье

Статья “Дом в деревне, которой нет”, опубликованная в “ГП” 13 января, вызвала большой интерес у наших читателей. Они просили продолжить тему, которая очень волнует многих людей, волей судьбы оказавшихся в сильно загрязненных после катастрофы на ЧАЭС деревнях и поселках. Читатели подсказали и адрес, куда, по их мнению, корреспонденту необходимо выехать. “А то ведь нашу деревню скоро разграбят полностью, — послышались тревожные нотки в одном из телефонных сообщений. — Еще и убьют, не дай Бог, кого-нибудь”. И я направился в Буда-Кошелевский район.

Клондайк
в чернобыльской зоне
— Смотрите, и этот дом уже без дверей и окон, — с горечью в голосе воскликнул председатель исполкома Широковского сельсовета А. В. Герасимчук. — Вчера же вечером еще был цел. А дом хороший, крепкий.
Далее, как в кадрах голливудских боевиков, повествующих о нашествии варваров с иных планет. Разобранные дома, бани, сараи, “раздетый” жи-
вотноводческий комплекс, целый ряд административных помещений, взирающих на проезжающих пустыми глазницами окон. Даже многотонные плиты, ограждающие бывший образцово-показательный мехдвор, стали исчезать. Держатся пока школа и общественная баня, построенная после катастрофы на ЧАЭС. Однако сведущие люди сообщили, что в бане
давно растащили внутреннюю “начинку”, потихоньку подступаются и к школе.
Такая же картина и в соседней деревне Никольск. Правда, в отличие от Заболотья она считается полностью выселенной, а потому грабежи здесь не сопровождаются угрозами для жителей, не успевших выехать. Хотя пару домов с признаками жизни мы все же заметили.
По двум деревням проложен асфальт, который выводит прямо на оживленное шоссе. И никаких тебе контрольно-пропускных пунктов, полосатых шлагбаумов, радиационных знаков с предупреждающей надписью “Проезд и проход запрещены. Опасно для жизни!” На одной из безлюдных улиц мы чуть не столкнулись с дорогой иномаркой. Городской ухарь, видимо, присматривал “нужный” домик, который местные “бичи” за пару ночей могут “оформить” ему без всяких накладных, расписок и нотариального заверения. Упакуют и погрузят, только транспорт подавай. К слову, разбирают аккуратно. Без лишнего мусора. А потому сразу и не заметишь, что строение уже пустили в “дело”.
Отчего же Заболотье, куда некогда возили бесчисленное количество делегаций за опытом, где выросло немало орденоносцев мирного труда, стало пристанищем воров, бродяг и грабителей?

Разорять — не строить
Труженики передового колхоза “Искра” Буда-Кошелевского района не сразу узнали о том, что их хозяйство оказалось в зоне сильного радиоактивного заражения. Слышали, конечно, что где-то кого-то отселяют-переселяют, но продолжали спокойно работать. Как вдруг выяснилось, что местные земли загрязнены за 15 кюри по цезию-137. Заболотье отнесли к категории населенных пунктов последующего отселения. А это значит, что по мере возведения жилья в чистых местах следует покидать родную хату и переезжать.
Вначале такому процессу сельчане противились. Однако, как только узнали, сколько государство готово заплатить за их деревенские дома, хозпо-стройки и даже сады, повеселели. Речь шла о тысячах, десятках тысяч долларов в переводе на американскую валюту. Еще больший энтузиазм у них появился после того, как некоторые первопроходцы нового дела, получившие квартиры в городах, смогли их с выгодой продать или подарить и спокойно вернуться на прежнее место. Тут же начались торги с государством. Буда-Кошелево, дескать, слишком маленький город. Подавай Гомель, Речицу, Минск. И не одну квартиру, а несколько. По деревне покатилась волна разводов. Крепкие семейные пары стали рушиться, будто карточные домики. Престарелые родители, сестры и братья, которые годами не общались со своими заболотскими родственниками, вдруг воспылали к ним страстной любовью и пожелали немедленно поселиться и прописаться.
Так не до конца продуманное решение с отселением крепкой деревни и разорением местного богатого колхоза, половинчатость действий ответственных за это дело, несовершенство законов привели к тому, что были пущены на ветер огромные средства. Должного результата не получилось.
8 августа 2002 года вышло постановление Совета Министров Беларуси “Об утверждении перечня населенных пунктов и объектов, находящихся в зонах радиоактивного загрязнения”. Заболотье было переведено в зону с правом на отселение. А это значит, что согласно Закону “О социальной защите граждан, пострадавших от катастрофы на ЧАЭС” заболотчане потеряли право на обеспечение специально возводимым жильем. Хочешь уехать — получай эвакоудостоверение, продавай дом и устраивайся в чистой зоне самостоятельно. Но кто же купит дом? 31 семья, которая оформляла документы на переселение, но долго выбирала города для переезда, перебраться на новое место так и не успела.
Пробовали здесь возродить хозяйство. Но хорошие специалисты, работящие животноводы, полеводы, механизаторы разъехались, пошатнулась и материальная база. А потому, когда сделали из колхоза бригаду и передали ее сельхозпредприятию “Совхоз “Коминтерн”, контора которого находится за двадцать километров от Заболотья, она вскоре стала настоящей головной болью коминтерновцев. Из каких только мест не прибивало в израненную деревню горе-работников!
Сегодня бригады нет. Из 94 трудоспособных жителей Заболотья в совхозе “Коминтерн” работают только четыре человека, еще столько же ездят в хозяйство соседнего Чечерского района. Остальные живут за счет “ночного” промысла. И, как считают в сельсовете, пока есть что грабить, “бичи” из деревни не уедут. А “разгуляться” им пока есть где. Судите сами.
30 пустующих домов в Заболотье числятся сегодня на балансе Широков-ского сельсовета. Еще около 50 покинутых строений были переданы когда-то совхозу “Коминтерн”, но он их в 2002 году благополучно списал. Читай, избавился от материальной ответственности за то, что сберечь невозможно.
То, что выкупило государство у населения, давно уже следовало бы захоронить силами спецпредприятия “Полесье” Госкомчернобыля — и в Никольске, и в Заболотье. Однако силы эти с каждым годом иссякают, дома хоронить не успевают, а потому и появляется простор для расхитителей различного калибра. А что же делает местная власть для того, чтобы пресечь безобразия в Заболотье?
Читаю справку, поданную в район из Широковского сельисполкома: “В осенне-зимний период КСУП “Совхоз “Коминтерн” по согласованию с исполкомом создал бригаду с привлечением местного населения для разборки ветхих и списанных домов. Строения разбирались на дрова для отопления животноводческих помещений. Строительный материал был использован для реконструкции ферм. Всего разобрано 23 дома”.
Органы власти с помощью милиции также предпринимают настойчивые попытки выселить из деревни тех, кто проживает здесь незаконно, то есть без прописки. Но это действенного эффекта пока не дает.
В справке Широковского сельисполкома его председатель вынужден признаться, что “в связи с дальним расстоянием невозможно проконтролировать, как используется строительный материал с разбираемых домов. Возможно, часть разобранного была уворована”. Таким образом, казалось бы, благое дело поспособствовало легализации воровского промысла в деревне. К тому же загрязненные радионуклидами строения нельзя использовать для хозяйственных нужд или сжигать. Это тоже правонарушение.
Такие вот головоломки подбросило местным властям чернобыльское отселение-переселение. И одними их усилиями наслоившиеся проблемы не разрешишь.

Деревня в осаде
Сегодня в Заболотье, по данным сельсовета, проживают 190 человек, из них 55 детей от одного до пятнадцати лет. Ученики ездят в школу за десять километров. Не скажешь, что деревня малолюдная. Но в ней засевается только пять огородов, содержится 16 коров, 38 свиней и восемь телят. Как утверждает председатель сельисполкома А. В. Герасимчук, пробы молока
и мяса в последние годы не выявили превышения допустимых доз радиации. Можно сеять и кормиться. Но у людей все еще “чемоданное” настроение.
Так что жизнь показала — назрела необходимость возвращать к жизни порушенную деревню и восстанавливать на ее базе сельхозпредприятие. На такую работу нацелил органы местной власти глава государства во время своей недавней поездки по чернобыль-ским регионам. Но Буда-Кошелевский район, бюджет которого на 70 процентов датируется самостоятельно, с подобной задачей справиться не в состоянии. Решение проблемы должно начинаться сверху, и чем быстрее, тем лучше.
...Единственное общественное место, которое сохранилось в Заболотье, — это небольшой магазин райпо. Сюда и собираются сельчане, когда надо поговорить с властью, провести собрание. А вот торговля идет слабо, хотя в магазине есть все необходимое. За покупками приходят в основном пенсионеры, которых в Заболотье 42 человека. Заведующая магазином Л. Ф. Петренко, которая добирается сюда из Дербичей, рассказывает, что покупают в день до тридцати буханок черного хлеба, десять белого и столько же батонов. А еще макароны, крупу, муку, жиры. На колбасу и рыбу денег не находится. Зато в большом количестве здесь сдают пустые бутылки. Они в деревне выполняют роль заменителей денег. За них и спиртное приобретается, и хлеб.
В магазине я поговорил с пенсионеркой Н. Г. Титуленко.
— Работала в совхозе в Уваровичах. На пенсию вышла. Хозяин умер, я к дочке в Заболотье приехала. Она долго работала в детсаде, пока не закрыли. Прошлой зимой в магазине кочегарила. Сейчас не работает. Зять в соседний колхоз ездит. Внуку 14 лет. В Дербичах учится. И зачем только местную школу закрыли?
— Как живется здесь?
— Страшно, поверьте. Ночь наступает — сердце в пятки. Лезут, грабят, угрожают. Кур всех покрали. Упаси, Господи!
Да, вечером и ночью честным людям здесь на улицу лучше не выходить. На одного старика, говорят, наставили нож, на другого обрез. К счастью, обошлось.
Выход из подобного тупика — скорейшая реабилитация тех полуотселенных деревень, где уже можно жить и работать. И начинать надо, в первую очередь, с таких как Заболотье, которое находится возле оживленной транспортной артерии. Уверен, что при определенном благоустройстве сюда и молодежь поедет.