Приемные родители: любить не обязуемся?

Всегда восхищалась поступками людей, которые, имея собственных детей, брали на воспитание сирот. От мамы моей, которая в трудное послевоенное время хорошо знала некоторых мачех (в буквальном смысле слова), передалось и особенное, более взыскательное отношение к женщине, по воле судьбы или по собственному желанию воспитывающей чужих детей. Мудрая мама говорила всегда так: “Чужому дитятку и вкуснятинку в первую очередь подать следует, и словом хорошим обогреть”. Как-то она сказала и следующую фразу:“Ой, не знаю, смогла бы ли я полюбить чужого ребенка, все так тяжко...”
Знакома со многими семьями, которые еще в те времена, когда усыновление или удочерение было проблемой (несколько лет приходилось стоять в очереди), брали чужих детей и, взвалив на себя груз проблем, старались вырастить достойных людей. У многих это получилось.
Давно уже не существует проблемы с определением детей-сирот в так называемые замещающие семьи. Из разных форм устройства ребятишек наибольшей популярностью пользуются приемные семьи. В определенной мере такая форма позволяет решать вопросы женской (в основном) занятости — платится ставка воспитателя детского учреждения плюс пособие на каждого приемного ребенка. По сути — не большие деньги. Хотя в маленьких райцентрах и сельской местности и такие заработать непросто.
Некоторые школьные психологи, работающие с приемными детьми, рассказывали, что между ребятами разыгрываются настоящие баталии. Одни доказывают другим — вас, мол, взяли из-за денег, а нас по зову души и сердца.
Полагаю, что имеет право быть и первый вариант — из-за денег. Ведь государство пошло навстречу людям, выплачивая зарплату за их труд. Другое дело, что такая работа, как воспитание социальных сирот, должна выполняться с особой ответственностью. И приемных родителей отделам образования необходимо подбирать очень тщательно. Чтобы потом не содрогаться от трагедий.

Произошло ЧП в деревне Меркуловичи Чечерского района. Как-то осенью, в начале этого учебного года в местную среднюю школу приехали работники социально-педагогического центра из Чечерска и забрали братиков Сазоновых — Дениса и Олега, которые жили в приемной семье Алдоны Поликарповны Гусаковой. А вскоре милиция взяла под стражу ее 19-летнего, нигде не работающего, сына Вячеслава. Для руководства учебного заведения такие действия неожиданностью не были. Напротив, сигналы в вышестоящие инстанции о насилии над ребенком пошли именно отсюда.
Деревня к тому времени гудела. Секретом уже ни для кого не было, что Вячеслав Гусаков совершал насилие над приемным сыном своей матери.
Несколько месяцев по этому делу велось следствие, в ходе которого вина Гусакова была полностью доказана. В конце марта этого года суд Чечерского района приговорил его к восьми годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии усиленного режима.
Первый, само собой разумеющийся вопрос — что же за семья, в которую были отданы на воспитание приемные дети? Некоторое время их было четверо — два мальчика и две девочки, да еще своих шестеро.
Как говорит директор школы
Л. А. Голубицкая, ее изначально насторожил тот факт, что именно в эту семью отданы приемные дети. Главным образом потому, что собственные дети Алдоны Гусаковой ни прилежанием, ни трудолюбием не отличались. Со временем недостатки в характерах детей, пробелы в их воспитании переросли в проблемы. Славу, совершившего впоследствии преступление, за неуспеваемость пришлось исключить после седьмого класса. Три его сестры рано начали увлекаться мальчиками. Одна из них забеременела в восьмом классе. Две другие (одна замужем) также родили несовершеннолетними. В таком духе воспитывалась и приемная дочь Алла — девочка родила в 11-м классе, так и не закончив школу.
В семье произошла трагедия — повесился отец. На то время, по словам директора школы, уже много накопилось фактов, на которые нельзя было закрывать глаза. Следовало тогда и расторгнуть договор с приемной мамой. Но в отделе образования посчитали по-другому.
В какой-то мере это можно понять. Алдона Поликарповна взяла ребятишек в конце 1998 года. Внешне все выглядело пристойно. В доме всегда было чисто, наготовлено, у каждого ребенка был свой уголок. Да и в школу они приходили аккуратными. Как правило, дважды в год в семью приезжали проверяющие из отдела образования. Особых замечаний не было.
— Алдона Поликарповна — женщина умная, умеет убедить, складно говорить, — рассказывала Любовь Александровна. — Но с ней всегда было непросто. Не воспринимала она замечаний в адрес своих детей, всегда их защищала. Но не должна слепая материнская любовь застилать женщине глаза на пороки собственных детей. Иначе будет плохо. В первую очередь для них...
Думаю, что плохо сейчас и Алдоне Поликарповне. Да и какой матери может быть хорошо в ее положении! Она, как и следовало ожидать, все отрицала. Говорила, что ничего не знала, а о сексуальных домогательствах своего сына и не догадывалась. Но даже если и допустить, что такое могло быть, то все равно вина ее в происшедшем очевидна. Если не знать, что происходит в доме, то как можно знать, чем наполнена детская душа?
Так сложились печальные биографии братьев Сазоновых (Олегу 12 лет, Денису 13), они ничего хорошего от взрослых не видели. Когда ребята были совсем маленькими, их родителей лишили прав. В 1993 году мальчишек усыновила чечерская женщина и дала им свою фамилию. Но не сложилось... Мамаша вскоре отказалась от приемных сыновей. Некоторое время мальчики жили в социальной палате местной больницы, откуда их и забрала А. П. Гусакова. Теперь они живут у новой мамы, уже четвертой. Как говорит инспектор по охране детства отдела образования Чечерского райисполкома А. А. Богачева, с Татьяной Старинской договор заключен пока на полгода. Далее — будет видно.
Обратила внимание, с какой готовностью, без напоминания, прийдя со школы, Дениска отправился выносить мусорное ведро. Несколько минут спустя он уже занял свое место за большим письменным столом. А мне вдруг невольно припомнились слова психолога СШ № 1 (там учатся братья) Татьяны Вощула:
— Приемные дети ни в коем случае не хотят терять даже то малое, что у них есть.
Что же имела в виду Татьяна Владимировна “под малым”?
Пожалуй то, что значительная часть приемных детей осознает временность своего проживания в семьях. Как-то к школьному психологу пришла расстроенная женщина и показала открытку, подписанную к празднику ее приемной дочерью. Там были красивые слова пожеланий с небольшой припиской — мол, всего этого тебе желаю, пока ты моя мама. Скорее, в подсознании такого ребенка моделируется ситуация, которая может произойти. Например, третьеклас-сница Ирочка, ученица той же чечерской СШ № 1, переведена уже в третью семью. Со второй ее за-брали потому, что воспитатели обнаружили кровоподтек на голове — побила мама.
И все же сироты при любом раскладе обстоятельств предпочитают не интернат, а семью. Возможно, то малое, которое сможет их отогреть...
Увы, приемные дети в своем большинстве далеко не ангелы. Из прежней жизни они привносят в семьи и свои не лучшие наследственные черты характера, и приобретенные в силу разных обстоятельств. Плюс к этому многочисленные заболевания, среди которых задержка психического развития и энурез превалируют. А приемные родители, у многих из которых нет педагогического образования, тоже не макаренки. Вот и получается, что иногда долгих лет не хватает, чтобы по-настоящему породниться.

Много лет я была в курсе дел первого в нашей области семейного детского дома.
Вера Викторовна и Виктор Григорьевич Такмаковы из Речицы, имея троих детей, в 1990 году взяли на воспитание пятерых социальных сирот, четырех мальчиков и одну девочку. Держали ребят в строгости, к труду приучали. Когда дети подросли, начали “качать права”. Девчонка норовила на дискотеке до глубокой ночи тусоваться, а парням не очень-то хотелось помогать на даче, да и другую физическую работу выполнять. Выдерживая семейные бури, Такмаковы четко шли к намеченной цели. Они давно решили, что приемным детям необходимо дать образование. Глава семейства, прошедший Афган, кое-где и собственные связи использовал. В общем-то не без его помощи трое приемных сыновей поступили в вузы (окончили двое), четвертый в техникум. Дочке нанимали репетитора по биологии, чтобы смогла подтянуть знания и поступить в медицинское училище. Аня стала медиком. Но, наказанная матерью за очередную гулянку, она однажды взбунтовалась. Ее уход из семьи оформляли официально.
Девять лет жили дети в семье. Кто же сейчас скрашивает одиночество Веры Викторовны? Мужа уже четыре года нет в живых. Жалеет ли она, что столько душевных стараний отдано чужим детям?
— Иногда мне кажется, что лучше было бы своим больше уделять внимания, — говорит Такмакова. — Но когда приезжает мой Андрюшенька, он окончил военную академию и уже старший лейтенант, то сердце так и поет. Единственный сынок возле меня остался, зато — настоящий. Значит не напрасны были и мои труды, и мои слезы.
Любила ли она приемных детей? “Трудно сказать, — говорила Вера Викторовна. — Иногда у меня на первом месте был долг перед ними, иногда я просто выполняла свои обязанности, иногда думала — люблю, потому все и выдерживаю".

В течение многих лет нашего знакомства неоднажды приходилось слышать от Веры Викторовны ее выстраданное мнение: “Нельзя лишать людей родительских прав. Или это должно быть крайней мерой. Тогда бы дети выкарабкивались, стремились к другой, лучшей жизни. А так они вырастают иждивенцами, ни к чему не приспособленными.”
Все последние годы разделяю точку зрения этой женщины. Она далеко не единственная, кто проповедует такую простую истину. Более того, несовершенство нашего законодательства, в котором никаких мер не предусмотрено по отношению к родителям, лишенных прав, благотворно сказывается на пополнении рядов этаких тунеядцев. С них, что с гуся вода. На одних детей лишили прав — они рожают еще, продолжая аморальный образ жизни. Правда, буквально на днях появилась надежда, что в недалекой перспективе что-то может измениться в этом направлении. На пленарном заседании Палаты представителей шла речь о внесении изменений и дополнений в Кодекс о браке и семье. Предложен законопроект, который расширяет ответственность родителей за воспитание детей, в том числе и материальную.
А пока многотрудную работу, наряду с другой, по возвращению детей в собственные семьи проводят 13 социально-педагогических учреждений области. Только за прошлый год 280 несовершеннолетних (54 процента), побывавших в дет-ских социальных приютах, возвращены в свои биологические семьи, а 20 процентов — переданы в приемные и опекунские.
Понятное дело, что пока в нашем обществе есть дети, лишенные родительской опеки, приемные семьи будут своего рода спасением для них. К сожалению, нет такого способа, чтобы сразу определить меру доброты приемных родителей, их порядочности, терпения, мудрости. Это все проявляется со временем. А потому нередко на сегодняшний день школьные психологи с горечью рассматривают некоторые детские рисунки — немые свидетели детского дискомфорта в чужой семье. Видела один из них. В разные стороны бумажного листа развела девочка две одинокие женские фигурки, а между ними нарисовала тяжелый фиолетовый фон. По всей вероятности — одна из них родная мама, которую не знает, но очень хочется узнать, а другая — приемная, от которой нет теплоты. Только фиолетовый холод...