В “красной зоне” криминальных авторитетов развенчивают
- 8266
- 00:00
- 06.11.2008
Поделиться
Начальник
управления Департамента исполнения наказаний МВД Беларуси по Гомельской
области Владимир КОНДРАТЕНКО приехал в редакцию за несколько минут до
“прямой линии”. Служба! Предложила кресло и спросила: “Отчего это у нас
нормальное слово “садитесь” принято заменять невнятным
“присаживайтесь”? Как будто и впрямь люди делятся на тех, кто сидел,
сидит или будет сидеть?” Оказалось, некая толика истины в этом есть. Во
всяком случае, по недавней статистике, к административной
ответственности привлекался каждый третий житель нашей республики!
Кто-то, возможно, пять раз, кто-то ни разу, но общий итог таков. Есть о
чем подумать. А пока — ответы на вопросы наших читателей, и на те, что
были заданы корреспондентом “ГП” в паузах между телефонными звонками
(разговор за кадром).
Здравствуйте! Мой сын сейчас находится в СИЗО… Значит, его обязательно посадят?
— Не обязательно. Просто та статья, которая ему вменяется, предусматривает такую меру пресечения, как содержание под стражей. Если бы вашему сыну инкриминировалось менее тяжкое преступление, он мог бы находиться под подпиской о невыезде. В любом случае вынесение окончательного вердикта остается за судом…
В 2000 году мою дочь осудили на 15 лет. Два года были сняты по амнистии. В колонии она заболела туберкулезом, ей сделали сложную операцию — удалили долю легкого. И вот в декабре дочь должны отпустить под домашний арест. Это на самом деле реально?
— Потерпевшая сторона предъявляла иск о возмещении материального ущерба?
— Да, но он погашен.
— Что ж, если ваша дочь твердо встала на путь исправления и не имеет взысканий, есть все основания ожидать, что наказание, которое определил суд, заменят на более мягкое…
Разговор за кадром
— Хорошо кормят. С января прошлого года акцент сместился с углеводной пищи на белковую. Если раньше упор делался на каши, то теперь мяса и масла больше кладут. Яйца включают в рацион питания… В Заречье, в 24-й колонии, мы с коллегами как-то попробовали первое, приготовленное для осужденных. Оказалось — очень вкусно. Все от шеф-повара зависит.
Разговор за кадром
Добрый день. Вопрос я в газете прочла — что способствует условно-досрочному освобождению?
— Прежде всего необходимо искреннее желание условно-досрочно освободиться. Осужденный берет обязательство вести себя в рамках правового послушания и, как я уже говорил, твердо встает на путь исправления. И тогда, в соответствии со статьей 90 УК Беларуси, он будет условно-досрочно освобожден.
Здрасьте. Мне интересно, почему тех, кто впервые оступился, сажают к паханам-уркаганам и прочим рецидивистам?
— Неправда. Сегодня колонии поделены на две части. Тот, кто осужден в первый раз, отбывает наказание с теми, кто также впервые лишен свободы. А тот, кто лишен свободы вторично, помещается в колонию, где содержатся уже не единожды осужденные.
Разговор за кадром
— На паханах-уркаганах хотелось бы остановиться… Колонии, где все под контролем милицейского начальства, называют “красными зонами”. А те, где верховодят криминальные авторитеты — “черными”…
— В Гомельской области единственная мужская колония находится в Мозыре. И криминальных авторитетов там нет. В других колониях — есть. На случай, если подобный авторитет попадет к нам, существует процедура “развенчивания”. Это определенный комплекс оперативных действий и в подробности я вдаваться не стану. А зачем в колонии вор в законе или смотрящий? За всем должен смотреть один человек — это начальник колонии.
— По телевизору показывают тюрьмы, в которых содержатся заключенные на Западе. Там камеры похожи на палаты какой-нибудь элитной клиники — все стерильно и красиво… Резкий контраст с тем, что можно увидеть у нас…
— Вы, очевидно, не все видели. Хотите посмотреть на тюрьму европейского типа? Езжайте в то же Заречье. Тамошний арестный дом ничуть не отличается от западных тюрем. С 2000 года в Беларуси существует такая форма уголовного наказания, как арест, которая предполагает содержание под стражей от месяца до полугода. Как раз такие арестантки находятся в ИК-24.
Моя дочь ждет условно-досрочного освобождения и сама пишет на разные предприятия, чтобы хоть откуда-то получить ответ, гарантирующий ее трудоустройство… Это поможет?
— Не помешает. Какая у нее специальность?
— Швея 4-го разряда. Она профессию в колонии приобрела.
— В исправительных учреждениях существуют специальные службы, которые примерно за три месяца до освобождения осужденного отправляют запросы по месту его жительства, предполагаемой работы. Чтобы человек не ушел в никуда, а смог начать нормальную жизнь. И о вашей дочери также позаботятся.
Скажите, как записаться к вам на прием?
— Записываться не нужно. Приемный день — каждый четверг месяца. С девяти утра до часу дня, и с четырнадцати до двадцати часов.
— А где вы находитесь?
— Там же, где УВД Гомельского облисполкома, по адресу: улица Коммунаров, 3.
Разговор за кадром
— Владимир Демьянович, с какими вопросами к вам чаще всего обращаются?
— Вопросы самые разные. Сложно обобщать. Есть профессиональные жалобщики, которые могут абсолютно голословно обвинить кого-то во всех смертных грехах. Отец одного осужденного, отбывающего наказание за изнасилование, лет пять подряд, наверное, писал жалобы во все инстанции. Разбирались, отвечали на эти жалобы…
Вместо послесловия
Известно, что жизнь порой задает такие сложные вопросы, что можно запутаться в поисках правильного ответа. Начальник управления Департамента исполнения наказаний МВД Беларуси по Гомельской области Владимир Кондратенко считает действующий Уголовный кодекс излишне жестким. И полагает, что тот, кто уже наказан по Закону, не должен быть наказан еще больше условиями содержания в местах лишения свободы…
Лара НАВМЕНОВА
управления Департамента исполнения наказаний МВД Беларуси по Гомельской
области Владимир КОНДРАТЕНКО приехал в редакцию за несколько минут до
“прямой линии”. Служба! Предложила кресло и спросила: “Отчего это у нас
нормальное слово “садитесь” принято заменять невнятным
“присаживайтесь”? Как будто и впрямь люди делятся на тех, кто сидел,
сидит или будет сидеть?” Оказалось, некая толика истины в этом есть. Во
всяком случае, по недавней статистике, к административной
ответственности привлекался каждый третий житель нашей республики!
Кто-то, возможно, пять раз, кто-то ни разу, но общий итог таков. Есть о
чем подумать. А пока — ответы на вопросы наших читателей, и на те, что
были заданы корреспондентом “ГП” в паузах между телефонными звонками
(разговор за кадром).
Здравствуйте! Мой сын сейчас находится в СИЗО… Значит, его обязательно посадят?
— Не обязательно. Просто та статья, которая ему вменяется, предусматривает такую меру пресечения, как содержание под стражей. Если бы вашему сыну инкриминировалось менее тяжкое преступление, он мог бы находиться под подпиской о невыезде. В любом случае вынесение окончательного вердикта остается за судом…
В 2000 году мою дочь осудили на 15 лет. Два года были сняты по амнистии. В колонии она заболела туберкулезом, ей сделали сложную операцию — удалили долю легкого. И вот в декабре дочь должны отпустить под домашний арест. Это на самом деле реально?
— Потерпевшая сторона предъявляла иск о возмещении материального ущерба?
— Да, но он погашен.
— Что ж, если ваша дочь твердо встала на путь исправления и не имеет взысканий, есть все основания ожидать, что наказание, которое определил суд, заменят на более мягкое…
Разговор за кадром
— Владимир Демьянович, кроме больных туберкулезом в колониях содержатся и осужденные, страдающие онкозаболеваниями. Им показана лучевая и химиотерапия…
— Возим в медучреждения. В туббольнице и БСМП есть специальные палаты. Осужденные получают ту квалифицированную медицинскую помощь, которая им необходима.
— А стоматология? У большинства женщин, с которыми я разговаривала в ИК-24, неважные зубы — все много курят…
— Там замечательная медицинская часть. Оборудование европейского уровня — такое не в каждой городской поликлинике увидишь…
— И протезирование возможно?
— Конечно! Но за свой счет. Можем специально пригласить протезиста. Только контингент, в основном, таков, что в этом нет необходимости… Подвал, притон — для многих это родной дом… Кто им деньгами поможет?
“Прямая линия”? Хочу узнать, как в колониях кормят осужденных!— Возим в медучреждения. В туббольнице и БСМП есть специальные палаты. Осужденные получают ту квалифицированную медицинскую помощь, которая им необходима.
— А стоматология? У большинства женщин, с которыми я разговаривала в ИК-24, неважные зубы — все много курят…
— Там замечательная медицинская часть. Оборудование европейского уровня — такое не в каждой городской поликлинике увидишь…
— И протезирование возможно?
— Конечно! Но за свой счет. Можем специально пригласить протезиста. Только контингент, в основном, таков, что в этом нет необходимости… Подвал, притон — для многих это родной дом… Кто им деньгами поможет?
— Хорошо кормят. С января прошлого года акцент сместился с углеводной пищи на белковую. Если раньше упор делался на каши, то теперь мяса и масла больше кладут. Яйца включают в рацион питания… В Заречье, в 24-й колонии, мы с коллегами как-то попробовали первое, приготовленное для осужденных. Оказалось — очень вкусно. Все от шеф-повара зависит.
Разговор за кадром
— Это хорошо, что кормить стали лучше. Больше гуманизма появилось. А в целом — как с гуманизмом? Не прессингуете осужденных без видимых причин?
— Любой шаг каждого, кто работает в системе МВД, регламентирован соответствующим приказом. Вышел милиционер, например на улицу, должен соблюдать приказ номер один — о вежливом и внимательном отношении к гражданам. И так далее… Вот вы знаете, что сотрудники колонии не носят огнестрельного оружия?
— А часовые на вышках?
— Это внутренние войска. Но в женских колониях и часовые безоружны. В женщин стрелять нельзя!
— Любой шаг каждого, кто работает в системе МВД, регламентирован соответствующим приказом. Вышел милиционер, например на улицу, должен соблюдать приказ номер один — о вежливом и внимательном отношении к гражданам. И так далее… Вот вы знаете, что сотрудники колонии не носят огнестрельного оружия?
— А часовые на вышках?
— Это внутренние войска. Но в женских колониях и часовые безоружны. В женщин стрелять нельзя!
Добрый день. Вопрос я в газете прочла — что способствует условно-досрочному освобождению?
— Прежде всего необходимо искреннее желание условно-досрочно освободиться. Осужденный берет обязательство вести себя в рамках правового послушания и, как я уже говорил, твердо встает на путь исправления. И тогда, в соответствии со статьей 90 УК Беларуси, он будет условно-досрочно освобожден.
Здрасьте. Мне интересно, почему тех, кто впервые оступился, сажают к паханам-уркаганам и прочим рецидивистам?
— Неправда. Сегодня колонии поделены на две части. Тот, кто осужден в первый раз, отбывает наказание с теми, кто также впервые лишен свободы. А тот, кто лишен свободы вторично, помещается в колонию, где содержатся уже не единожды осужденные.
Разговор за кадром
— На паханах-уркаганах хотелось бы остановиться… Колонии, где все под контролем милицейского начальства, называют “красными зонами”. А те, где верховодят криминальные авторитеты — “черными”…
— В Гомельской области единственная мужская колония находится в Мозыре. И криминальных авторитетов там нет. В других колониях — есть. На случай, если подобный авторитет попадет к нам, существует процедура “развенчивания”. Это определенный комплекс оперативных действий и в подробности я вдаваться не стану. А зачем в колонии вор в законе или смотрящий? За всем должен смотреть один человек — это начальник колонии.
— По телевизору показывают тюрьмы, в которых содержатся заключенные на Западе. Там камеры похожи на палаты какой-нибудь элитной клиники — все стерильно и красиво… Резкий контраст с тем, что можно увидеть у нас…
— Вы, очевидно, не все видели. Хотите посмотреть на тюрьму европейского типа? Езжайте в то же Заречье. Тамошний арестный дом ничуть не отличается от западных тюрем. С 2000 года в Беларуси существует такая форма уголовного наказания, как арест, которая предполагает содержание под стражей от месяца до полугода. Как раз такие арестантки находятся в ИК-24.
Моя дочь ждет условно-досрочного освобождения и сама пишет на разные предприятия, чтобы хоть откуда-то получить ответ, гарантирующий ее трудоустройство… Это поможет?
— Не помешает. Какая у нее специальность?
— Швея 4-го разряда. Она профессию в колонии приобрела.
— В исправительных учреждениях существуют специальные службы, которые примерно за три месяца до освобождения осужденного отправляют запросы по месту его жительства, предполагаемой работы. Чтобы человек не ушел в никуда, а смог начать нормальную жизнь. И о вашей дочери также позаботятся.
Скажите, как записаться к вам на прием?
— Записываться не нужно. Приемный день — каждый четверг месяца. С девяти утра до часу дня, и с четырнадцати до двадцати часов.
— А где вы находитесь?
— Там же, где УВД Гомельского облисполкома, по адресу: улица Коммунаров, 3.
Разговор за кадром
— Владимир Демьянович, с какими вопросами к вам чаще всего обращаются?
— Вопросы самые разные. Сложно обобщать. Есть профессиональные жалобщики, которые могут абсолютно голословно обвинить кого-то во всех смертных грехах. Отец одного осужденного, отбывающего наказание за изнасилование, лет пять подряд, наверное, писал жалобы во все инстанции. Разбирались, отвечали на эти жалобы…
Вместо послесловия
Известно, что жизнь порой задает такие сложные вопросы, что можно запутаться в поисках правильного ответа. Начальник управления Департамента исполнения наказаний МВД Беларуси по Гомельской области Владимир Кондратенко считает действующий Уголовный кодекс излишне жестким. И полагает, что тот, кто уже наказан по Закону, не должен быть наказан еще больше условиями содержания в местах лишения свободы…
Лара НАВМЕНОВА
Реклама
