Перекопщики и перекупщики

О культурном наследии, в том числе и об археологических находках, обычно говорят: “Они бесценны”. Но появились богатые люди, которые позволяют себе роскошь обзавестись личной коллекцией исторических ценностей. И, как следует из классической формулы, спрос рождает предложение. Так что теперь на все есть цена. Причем фиксированная и в долларах. Например, жетон немецкого солдата стоит 10 — 20 у. е. Есть вещи и подороже. Своя цена и на предметы из древних курганов. “Черных археологов” курганы и древние городища привлекают меньше, чем каски, кресты, патроны и ружья минувшей войны. Но именно археологические памятники — самые незащищенные перед варварами во-оруженными как лопатами, так и… экскаваторами, уничтожающими культурный слой, а с ним и следы древнейшей истории нашей земли. Пираты взялись за лопаты Стоит только пройти мимо “сигаретных” мест Гомеля, как бабки непременно “откроют личико”, призывно забормотав: “Сигареты, сигареты…” Такие же “злачные” места есть в городе и для торговли историческими ценностями, и они хорошо известны как коллекционерам, так и “черным археологам”. Раньше тусовались в Пионерском скверике, затем возле танка. Не очень давно всю разношерстную компанию оттуда “попросили”. Хотя и сейчас в воскресенье в традиционное время сбора, побродив с заинтересованным лицом по аллейке, ведущей к стадиону, можно привлечь к себе продавца или скупщика старины, который поинтересуется, с чем новый человек пожалова. Говорят, продавцов истории можно порой встретить и на рынке в микрорайоне “Мельников луг”. Мелькают они и возле гостиницы “Турист”, когда там останавливаются иностранцы. Да и в газетах частенько попадаются объявления типа: “Куплю антикварные вещи…” Порой их авторы связаны с “черными археологами”, хотя могут быть и вполне порядочными коллекционерами. Ведь у нас, как и во всем мире, собирать коллекции не запрещено. Но чаще всего найденное на белорусской земле продается не здесь, а покупатели нарытого — россияне или иностранцы. И интернет стал весьма неплохим подспорьем “черному бизнесу”. Он изобилует советами для начинающих “копателей”, предложениями о приобретении миноискателей, которые современные пираты от археологии используют в своем черном деле, и форумами, на которых предлагаются на продажу древние и не очень предметы. Несколько лет назад от людей, близких к археологии, я услышала о том, что на нашу территорию, и в первую очередь на зоны отселения, готовится мощный десант “черных копателей” из России и Украины. Перекопав у себя дома все вдоль и поперек, они двинулись к нам. Говорят, недавно некие москвичи нашли несколько осколков известного брагинского метеорита, упавшего примерно в конце XIX — начале XX веков. Вывезти находки из Беларуси не представляло труда. Его цена на “черном рынке” не Бог весть какая, — за грамм метеоритного вещества дают примерно 25 долларов. Но на 100- или 200-граммовом кусочке можно уже и подзаработать. Сегодня раскапывание исторических захоронений стало весьма прибыльным бизнесом. В результате практически не осталось курганов, по которым не прошлась бы лопата. Между тем, по данным УВД, за последние годы на Гомельщине не было ни одного судебного процесса над “черными копателями” и прочими разрушителями памятников старины. А был ли курган?.. Василий Сычев, заместитель председателя областного общества охраны памятников: — Сохранность археологических памятников в Гомеле мы контролируем, но за его пределами сделать это практически невозможно. Совсем недавно на Гомельщину приезжала заведующая отделом археологии каменного и бронзового веков Института истории НАН Беларуси Елена Калечиц и обнаружила, что в Чечерске прямо по культурному слою тянут водопровод. А посмотрите, в каком состоянии сейчас знаменитая Бердыжская стоянка, рядом с которой находится радиоактивный скотомогильник, из-за которого полностью изменен рельеф, и точное место стоянки уже потеряно. Ее надо найти, хотя это уже почти невозможно. Та же Елена Калечиц, которая раньше года четыре его исследовала, сейчас не смогла узнать местность. Олег Макушников, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории славян и специальных дисциплин ГГУ имени Ф. Скорины: — Беда заключается в том, что у нас на всю область в управлении культуры есть только одно должностное лицо, отвечающее за сохранность памятников, в том числе почти полутора тысяч объектов археологии. А они находятся в городах, в лесах и даже в отселенных зонах. В областном обществе охраны памятников работает “полтора человека”. Да и во всей республике не более 60 археологов (большинство из них в столице) на 10 миллионов жителей. В каждой из областей реально работают два-четыре археолога. Какой контроль может осуществляться этими силами? Уровень культуры нашего населения достаточно высокий, но в чиновничьих структурах есть недопонимание проблемы, которая с каждым годом будет усугубляться. С этим мы сталкиваемся в экспедициях постоянно. Порой даже заведующему районным отделом культуры, который на своем месте проработал не одно десятилетие, говоришь — вот у вас здесь курган… А он в ответ: “Да что вы говорите! А я здесь рыбу ловил, уху варил и первый раз слышу…” Для большинства вообще не понятно, что такое археологический памятник. Есть непонимание и со стороны строителей. Они зачастую либо не согласовывают проведение работ, либо начинают оформлять документы в декабре, а зимой мы копать не можем. В последние 15 лет мы реально держим в руках ситуацию по застройке исторической части Гомеля. Случаи вторжения в археологические слои бывают, но они локальные и мелкие. А в области гибнут десятки памятников. По России и Украине ордами снуют “черные копатели”. Теперь они со своими американскими миноискателями хлынули к нам. У нас созрели и свои “черные археологи”, которые себя пытаются называть профессионалами. У них, наверняка, есть историческое образование, судя по почерку их работы. По нашим наблюдениям и отзывам коллег, много таких следов есть на Рогачевщине. Там это приобрело масштабы бедствия. Ученые приезжают работать, а к их прошлогоднему раскопу прирезан еще один, и памятника по сути уже нет. При этом на ведение здесь раскопок разрешение другим не выдавалось. — Что обычно ищут “черные археологи”? — В первую очередь холодное оружие, награды, особенно немецкие — предметы, связанные со второй, а также с первой мировой войнами. А в курганах ищут в первую очередь изделия из драгоценных металлов. Но в нашей местности их исключительно мало. По крайней мере, за 25 лет работы я почти не встречал их. К тому же курганное серебро, как правило, низкопробное. Сейчас есть и мода на коллекционирование простых украшений и орудий труда. Но красивые образцы, которые можно продать, тоже встречаются исключительно редко. На Западе эти вещи стоят дорого, но их из Беларуси вывозят за бесценок, и рынки сегодня переполнены предметами археологии. Печально, что люди продолжают разрушать десятки памятников, находя одну “цацку” за десять долларов, выбрасывая при этом бренные останки наших предков, малоценные с их точки зрения предметы и осколки. А ведь для специалистов они могли бы стать кирпичиком истории, которую мы теперь уже не прочитаем. Как закапывают историю Местные “черные археологи” находятся в своеобразном подполье и очень редко рассекречиваются. Некоторые, чтобы легализоваться, пытаются обзавестись корочкой члена клуба коллекционеров, который базируется в ГЦК и объединяет около ста человек. Такой документ тянет “на отмазку”. Их, естественно, стараются вычислить и в члены клуба не брать. Между группировками идут подковерные войны, в ходе которых порой друг друга “сдают таможенникам”. Куда направить свои стопы, пираты с лопатами узнают обычно из общедоступных источников. Для начинающего “черного археолога” достаточно прочитать книгу или сходить на экскурсию в музей. Вот и получается замкнутый круг: чем больше работают археологи, тем шире поле деятельности для “черных копателей”. Да и местные жители всегда расскажут — где курган и что там, по их мнению, зарыто. Конечно, если учитель или коллекционер собирает старинные предметы и хранит их — дело благое. Но когда тот же сельский учитель берется за лопату и говорит: “Дети, это курган, мы его сегодня раскопаем” — это уже называется по-другому. Меня познакомили с одним из гомельских учителей, который не только иногда водит своих школьников в краеведческие походы, но и разрешает им порой поорудовать лопатой. При этом он попросил себя не называть и подчеркнул, что они с ребятами никогда археологических памятников не разрушают и к таким поступкам относятся крайне отрицательно. Копают они только на местах бывших боев Великой Отечественной. Зачем? Молодой еще человек, которого назовем Антоном, объяснил так: “Ребятам интересно, и они сами полезут, будут копать и на что наткнутся — не известно. А когда у меня на глазах — это спокойнее. Я по крайней мере знаю, как вести себя, если попадется мина или граната”. “Черные археологи” с бульдозером и экскаватором Встретились мы и с Сергеем Рязановым, главным специалистом по охране историко-культурного наследия управления культуры, который по долгу службы “один в поле воин” в деле защиты тысяч памятников старины всех эпох и видов. Услышав, что меня интересует сохранность археологических памятников, он посетовал: — У здания по крайней мере есть хозяин, который не позволит его разрушать, над братскими воинскими захоронениями постоянно кто-то шефствует, а у многих объектов археологии такого хозяина нет. Те памятники, что расположены возле населенных пунктов, находятся на балансе сельских Советов, с которыми у нас заключаются охранные обязательства. Собственник поставлен в известность, как следует обходиться с этим объектом, как согласовывать работы и то, что с него будем спрашивать за сохранность объекта. Но порой мы не получаем своевременную информацию о повреждении археологического памятника. На местах просто не хватает компетентных людей. Хорошо, если кто-то, увлекающийся археологией, увидев разрушения, сообщит нам об этом. Как рассказал Сергей Рязанов, в области сегодня числится 1400 археологических памятников. Но насколько цифра реальна, сказать трудно: необходимо визуально осмотреть, выехав на место. Может, каких-то объектов и нет уже, и они числятся как мертвые души. Но есть и необследованные территории, где еще ждут открытия. Служба руководствуется энциклопедией “Збор помнікаў Беларусі” 1980 года. Перепроверку данных планировали провести еще в начале 90-х, но программы свернулись из-за проблем финансирования. Проблема и в недостатке кадров. По законодательству для проведения таких работ необходим “открытый лист”, который выдает Национальная академия наук. В нашей области он выдан практически на одного Олега Макушникова. Помощь оказывает Институт истории академии наук Беларуси. В Лоевском районе постоянно проходит археологическая практика студентов-историков. Работа ведется, но это единицы объектов. — Главные разрушители истории, на мой взгляд, — говорит С. Рязанов, — строительные организации, а когда такие факты выявляются, ссылаются на незнание законодательства. Но ведь незнание не освобождает от ответственности. Часто без документов копает “Белгаз”. А “Облтелеком” все работы согласовывает. Урон археологическим памятникам наносит и местное население — раскапывают под огороды, берут оттуда грунт. В Гомеле нас беспокоит судьба Шведской горки в Советском районе, где проводятся автогонки. Мы неоднократно обращались в администрацию, но соревнования там продолжаются, и фактически это ведет к уничтожению городища раннего железного века. А ведь ему как минимум полторы тысячи лет. Памятники археологии могут стать туристической достопримечательностью, особенно если их связать с историями и легендами. Главное, чтобы курганы и древние городища остались. Вроде и правовая база для их сохранения создана. Есть Закон Республики Беларусь “Об охране историко-культурного наследия” 1992 года. Что касается археологии, есть даже положение, утвержденное Советом Министров в 2002 году, которое четко говорит о том, как согласовывать, проводить строительные и земельные работы возле таких памятников. Да и большинство тех, кто нелегально ведет раскопки, знают, что нарушают закон. Но продолжают, ибо уверены: останутся безнаказанными либо отделаются легким испугом и штрафом. На сегодняшний день “копарям” скорее всего светит штраф. Согласно статье 89 Кодекса об административных правонарушениях, тем, кто начал орудовать лопатой или бульдозером, не получив разрешения, штраф от трех до пяти минималок. Должностным лицам, повинным в нарушении, — от 50 до 100. А повреждение кургана или древнего городища “черным археологом”, дачником или чрезмерно любопытным краеведом может облегчить кошелек на сумму от пяти до двадцати минималок. Соответственно, если курган раскопан с ведома или по халатности должностного лица — это грозит штрафом от 50 до 500 минималок. Но если простого сельчанина или рабочего эти цифры могут впечатлить, то для “копаря-профессионала” — это просто досадные издержки. Хотя в особых случаях по решению суда может наступать и уголовная ответственность. Порой за порчу современного здания жестче спрашивают, чем за бесценные свидетельства истории. Что делать? Олег Макушников: — Навести порядок можно, только если будет принята государственная программа по обследованию и охране археологических объектов, и из бюджета выделят на это средства. Во-вторых, у каждой территории должен быть хозяин — государственный инспектор, отвечающий за сохранность памятников. Это должен быть не случайный чиновник, а профессиональный археолог, который всю свою сознательную жизнь “в теме”: пишет диссертацию, ищет следы материальной культуры. Подобный опыт есть во многих зарубежных странах. Мимо такого человека, одновременно реализующего государственное дело и задачу своего научного поиска, никогда не проскочит ни “черный археолог”, ни бульдозер. Василий Сычев: — На всех археологических памятниках должны стоять охранные знаки, как это было в советское время. Теперь они обновляются, но дело идет медленно. Лилия ВЕЛИЧКО
Рисунок Максима БАЛЯ
Справка “ГП” На побережье Сожа около деревни Подлужье Чечерского и населенного пункта Светиловичи Ветковского районов найдены самые древние на Беларуси орудия труда первобытных людей. Созданы они были около 100 тысяч лет назад. На Гомельщине также найдены древнейшие стоянки наших далеких предков. Они открыты около деревни Юровичи Калинковичского и возле деревни Бердыж Чечерского районов. При археологических раскопках в историческом центре Гомеля была найдена кость шерстистого носорога, обработанная первобытными людьми не менее 12 тысяч лет назад. Аналогов ей в Европе нет. Байки “черных археологов” Где-то в Лельчицком районе якобы есть деревня, в которой заборы сделаны из гильз снарядов “катюши”, а за околицей торчит из земли башня прикопанного танка… Но подходы к этому тайному населенному пункту охраняют, а свой клад никому не отдают. Многие в это верят... На Гродненщине вдоль Немана можно встретить охотников за золотом Наполеона. Его же ищут и под латышским Даугавпилсом. Еще говорят, будто в реке Уть в конце XIX века была затоплена баржа, на которой везли бочонок золота. И якобы даже немцы проводили там поисковые работы во время войны. И сейчас есть желающие попытать счастья.