Война все дальше, а ветеранов — все больше?

Медаль вместо игрушки
Родился я после войны. Детство запомнилось большой нуждой буквально во всем, множеством раненых и покалеченных мужчин вокруг, сверканием орденов и медалей на кителях и пиджаках. Однажды отец подарил мне одну из своих боевых медалей (игрушки просто не за что было купить). Не успел я похвастаться красивым подарком друзьям, как подошли какие-то оболтусы и отобрали медаль. И защитить некому — в доме только бабушка. “Ладно, внучок, невелика потеря, чтобы из-за нее так плакать, — успокаивала она. — А вот то, что хлебушек потерял, это плохо”. Тогда кусочек хлеба, приправленный подсолнечным маслом и солью, считался у детворы самым большим лакомством.
Люди горевали по непришедшим с войны, но подвигами на ней не хвастались, стараясь не воскрешать в памяти ужасы, которые пришлось пережить. Отец, помню, скупо рассказал о том, как в 41-м стоял на западной границе в команде “гренадеров” (что-то наподобие нынешнего спецназа), 22 июня принял первый бой. Оружия не хватило, некоторые защитники границы шли в рукопашную. Многих фашисты взяли в плен, завезли чуть ли не под Берлин. Оттуда отец бежал дважды. Вторая попытка оказалась удачной. Дошел до Харькова, откуда вновь пошел на Берлин, затем до Праги, где и закончил войну.
Мать с первого дня оккупации Добруш-ского района стала связной партизанского отряда в деревне Плоское. “Парторг постучал в окно, и я, 18-летняя комсомолка-учительница, пошла на первую тайную сходку молодых активистов, — вспоминала она. — Никто не противился. Понимали, что Родину надо защищать”. В 1943 году мать стала бойцом отряда имени Фрунзе и сражалась в его составе до освобождения Добруша. Затем принялась с будущими учениками восстанавливать первую в разрушенном городе школу. О своем партизанском прошлом долго молчала — не на фронте, мол, воевала.
В конце 60-х, будучи студентом Белгос-университета, я зашел в Национальный архив и сделал запрос об участии матери в партизанском движении. Ответ пришел быстро, и вскоре она получила удостоверение участника Великой Отечественной войны со всеми полагающимися льготами. К партизанской медали прибавился орден Отечественной войны II степени.
Правда, и орден не помог, когда мать, воспитывавшую четырех детей и имевшую множество благодарностей за хорошую работу, хотели сократить по штату ради того, чтобы взять на работу нужного человека. Пришлось искать справедливости. Но не это жизненное обстоятельство ее больше всего расстроило, а то, что вместе с появлением льгот для бывших фронтовиков, партизан и подпольщиков стали появляться ветераны, о боевых подвигах которых ни фронтовики, ни партизаны ранее не слышали.
И жгла душу “окопников”, оставшихся в живых после многих лет мирной жизни, не ревность от того, что кто-то еще получает удостоверение участника Великой Отечественной, как говорится, без единой царапины на теле и в расцвете сил, а обида из-за девальвации Великой Победы. Слушая новоиспеченных участников войны, мать нередко лишь тяжело вздыхала, когда они без всякого стеснения перевирали факты, так как изучали войну больше по чужим рассказам, когда с недостоверными сведениями о боевых действиях вышли на страницы газет и журналов, а некоторые даже издали мемуары. Настоящих же фронтовиков, не раз смотревших смерти в глаза, всегда отличала предельная скромность. Даже в получении законных привилегий. И часто уже не их слушала молодежь, а тех, кто был поздоровее и побойчее в разговорах. Хотя это были еще цветочки по сравнению с тем, что началось в начале 90-х прошлого столетия.

В боевом строю
с... полутора лет
Во время моей работы на Витебщине в качестве собственного корреспондента Белтелерадиокомпании произошел такой случай. Как-то в корпункт зашел моложавого вида мужчина с жалобой на районную комиссию по делам бывших партизан и подпольщиков, которая отказала ему в оформлении удостоверения партизана Великой Отечественной войны. “Простите, а сколько же вам было тогда лет?” “Семь”. Маловато, думаю, для бойца партизанского отряда, но посетителя решил выслушать. “Что же вы предъявили комиссии в качестве доказательства своего участия в партизанском движении?” “Однажды бегал за куревом для знаменитого партизанского командира Константина Заслонова. Этот факт подтвердили несколько свидетелей”. “И все?” “А что, этого мало? Я же жизнью рисковал”. Повисла неловкая пауза, мы молча расстались, а через некоторое время узнал, что мужчина все же получил удостоверение участника Великой Отечественной.
Еще больше поразил факт, о котором недавно услышал в управлении по координации административных органов и военно-мобилизационной работе облисполкома. Удостоверения участника Великой Отечественной добивался гражданин, которому незадолго до освобождения Беларуси исполнилось... полтора года. Свое требование он мотивировал тем, что вместе с матерью прятался в партизанском отряде от фашистов. И хотя в силу малолетства не может вспомнить, чем занимались народные мстители, но точно знает, что он был среди них, а значит, наравне со взрослыми пережил тяготы боевой обстановки и вполне достоин звания партизана. Гражданину в просьбе отказали, но он пообещал добиваться справедливости через суд.
Те, кто готовил районные книги “Память”, призванные увековечить поименно всех, внесших вклад в Великую Победу, столкнулись со многими проблемами.
Вспоминает бывший начальник областного организационно-методического центра по изданию книги “Память” И. А. Процкин: “Путаница происходила большая. Приходилось многих кандидатов на внесение в книгу “Память” проверять и перепроверять. Если участник войны 1931 — 1933 годов рождения, то так и знай, что здесь что-то не то. К примеру, в анкете одного партизана записано, что в 9 лет он возглавлял комсомольскую организацию отряда, а в 12 — командовал взводом подрывников. Другой утверждал, что в 11 лет командовал отделением разведки. При проверке оказалось, что он действительно был в партизанском отряде, но не воевал и никем не командовал, а просто прятался от фашистов под защитой партизан, как и многие другие дети, а также женщины и старики. Один из участников войны во время фашистской оккупации служил полицаем, правда, в расстрелах мирных жителей не участвовал. После прихода Красной Армии он поклялся, что свою вину искупит кровью. На фронте получил несколько медалей и орден Красной Звезды. Но вносить в книгу “Память” мы его категорически отказались.
Больше всего к званию “ветеран войны” приходят через партизанское движение и подполье. Но есть и мнимые фронтовики. Один из ветеранов всю войну прослужил на Урале, но его воинская часть действительно принимала участие в боях с фашистами. На основании этого наш герой смог доказать, что он тоже является участником войны.
Только по четырем полесским районам мы отказали во внесении в книги “Память” более 30 человекам”.

Не тревожьте память героев
Все дальше война, и все меньше остается в живых свидетелей тех страшных лет. По состоянию на 1 декабря 2004 года в области проживали 14163 ветерана и участника войны. С начала года их шеренги поредели более чем на тысячу человек. Близится 60-летие Великой Победы. И надо успеть сказать огромное спасибо тем, кто очистил нашу землю от агрессоров. Органы власти на местах делают все возможное, чтобы дойти до каждого ветерана, помочь. Но жалобы и обиды возникают. И в основном из-за того, что в свое время слишком вольно трактовали такие понятия как “ветеран” и “участник Великой Отечественной войны”. Несколько лет назад в Беларуси в этой деликатной сфере начали наводить порядок. 12 июля 2001 года был принят “Закон о ветеранах” в новой редакции. И вот как он трактует понятие “ветеран войны”. Это участник Великой Отечественной войны, труженик тыла, награжденный орденом или медалью в годы Великой Отечественной войны, блокадник Ленинграда, участник разминирования территории после ухода немецко-фашистских войск, лица, которые работали на прифронтовых участках железных дорог, на объектах противовоздушной обороны. Участник войны — это тот, кто служил в действующей армии, был партизаном или подпольщиком и получил в райгорвоенкоматах удостоверение в установленном законом порядке, а также лица, принимавшие участие в вооруженной борьбе с бандформированиями в составе истребительных батальонов.
К ветеранам войны отнесли работавших на объектах ПВО, зато вывели из их состава узников фашизма — они теперь числятся потерпевшими. И от этой категории людей поступает сейчас наибольшее количество жалоб в органы по труду и соцзащите, которые обеспечивают ветеранам и участникам войны положенные льготы, а также проводят проверки их законности. К примеру, выбыли из числа приравненных к участникам войны инвалиды с детства по последствиям боевых действий (ранение, контузия, заболевание), они теперь потерпевшие граждане. К этой категории сейчас относятся также семьи погибших. Им тоже обидно. Выявляются лица, которые во время войны стали сиротами. Таких в области найдено уже 1283 человека. И в ближайшие месяцы этот список надо сформировать полностью. Поэтому всем, кто может претендовать на этот статус, следует обращаться в органы по труду и социальной защите по месту жительства с документами, подтверждающими факт гибели обоих родителей.
Многие комиссии по делам бывших беженцев и партизан при райисполкомах несколько лет назад самораспустились, так как посчитали, что заявлений от претендентов на звание участника Великой Отечественной войны больше не будет. Ведь даже тот, кто родился в день освобождения Беларуси, уже является пожилым человеком. На практике все оказалось не так. Летом нынешнего года подобные комиссии во всех районах были восстановлены. И, как оказалось, поток заявлений на получение звания участника войны даже несколько возрос по сравнению с прошлыми годами.
“За десять месяцев этого года районные комиссии при райисполкомах приняли к рассмотрению более 30 заявлений, — говорит В. А. Сливка, ведущий специалист управления по координации административных органов и военнно-мобилизационной работе, которое осуществляет контроль за работой комиссий и помогает им расследовать наиболее сложные дела. — Некоторым заявителям приходится отказывать ввиду невозможности найти соответствующие документы, подтверждающие их участие в партизанском движении или подполье. Свидетельские же показания сейчас не принимаются”.
После получения удостоверения партизана гражданин обращается в военкомат по месту жительства с заявлением о выдаче ему на основании полученного документа удостоверения участника войны. Решение принимает специальная комиссия облвоенкомата, которую возглавляет полковник
Б. Е. Никулин.
— Отказы случаются крайне редко, — сказал Борис Евгеньевич. — Если в 2002 году мы впервые выдали удостоверение участника войны 27 человекам, в 2003-м — 14, то уже в 2004 году — 31. Так что в ветеранском полку каждый год происходит пополнение.
Чтобы получить партизанское удостоверение, надо пройти Комиссию по делам бывших партизан и подпольщиков Великой Отечественной войны 1941 — 1945 годов при Совете Министров Республики Беларусь. Она создана распоряжением Президента страны в мае 1997 года для признания и подтверждения заслуг, защиты прав граждан, принимавших участие в партизанском движении и подполье. Решения на таком высоком уровне являются гарантом того, что будет порядок в весьма деликатном деле. А в нем, к сожалению, еще много белых пятен.
В Мозырском районе долгие годы добивался удостоверения партизана С. Л. Реут. На все запросы из Беларуси в архиве общественных объединений Украины отвечали, что гражданин под такой фамилией действительно воевал, но он погиб и с почестями похоронен. И только недавно нашлись необходимые документы, но уже в Национальном архиве Украины. Кстати, в том же архиве обнаружились сведения еще на 500 уроженцев района, воевавших в украинских соединениях Ковпака, Сабурова, Федорова. Многие непризнанные партизаны так и не дождались этих документов. В Национальном архиве Молдовы обнаружили документы на 130 партизан, уроженцев Мозырщины, которые воевали в 1-м Молдавском партизанском соединении. Но многих героев уже нет в живых...

У каждого своя война,
но правда о ней
должна быть одна
В одной из деревень Добрушского района мне рассказали о том, как в селе, где все друг о друге знают, появился ветеран войны, который почти всю Отечественную пробыл в плену, повоевать по-настоящему не успел. И вот теперь он участник войны. На 9 мая от него все ветераны дружно отворачиваются, не садятся за один стол.
Припоминаю и такой случай. На праздновании 50-летия Великой Победы один из “новоиспеченных” ветеранов-активистов, с юбилейными медалями на груди, стал прилюдно отчитывать старенького партизана с орденом Красного Знамени. Дескать, после солдатских 100 граммов совсем отяжелел. Старый подрывник заплакал. Несколько раз раненный, он, конечно, не мог тягаться по части крепости здоровья со своим бравым товарищем, который в войну был еще ребенком.
Где-то в начале 70-х мне рассказали о просто анекдотичном приключении бывшего партизана. Приехал он в гости к знакомому председателю колхоза в один из полесских районов. Хорошо пообедали, расслабились. Тут бывший партизанский пулеметчик и вспомнил, что его отряду однажды пришлось повоевать в окрестных лесах. Бой был тяжелый, много товарищей полегло, хотелось бы проехать на место боя. Председатель тут же организовал учеников мест-ной школы. И бывший юный партизан так захватывающе описывал подробности боя, что у детей рты пооткрывались от услышанного, пока один из пацанов возьми да и скажи: “Дядя, а мне мама говорила, что здесь до войны поле было, а лес посадили после победы”. Дети тихо захихикали, думая, что дядя решил их просто развлечь во время незапланированного урока.
...Недалек тот час, когда из жизни уйдут последние участники и свидетели той страшной войны. Но останется память о Великой Победе. И очень хотелось бы, чтобы она была ничем не запятнана. Я не ратую за то, чтобы оставшихся в живых стариков лишили поддержки государства. Наоборот, все, кто прошел ужасы войны и послевоенной разрухи, должны быть окружены вниманием. Особенно одинокие люди. Но не надо при этом привязывать улучшение их благосостояния к удостоверению участника войны, не ставить их в один ряд с теми, кто действительно проливал кровь и жертвовал здоровьем ради победы над фашизмом. Пусть Великая Победа останется в памяти потомков, как величайший подвиг советского народа без всякой возни вокруг нее. Тогда эта память будет вечной. Или я не прав?
Анатолий РЫДКИН