Как много тех, кого так искренне люблю...

Так уж получается, что в общении с Личностью нас, журналистов, по большей части интересуют вопросы, связанные
со сферой Ее деятельности. Да и неуместно как-то в беседе о, скажем, производстве труб, спрашивать у собеседника,
что он думает по поводу непреходящих жизненных ценностей.
Мы восполняем этот пробел. Отныне “ГП” будет приглашать к разговору по душам неординарных людей.
Итак, начинаем. Отключаем редакционный телефон, на время забываем о всех проблемах и заботах, ставим диск со спокойной, негромкой музыкой, завариваем крепкий чай... А вот и он, наш первый гость. Встречайте!
Валерий Евгеньевич Дулебенец вот уже семь лет возглавляет Комитет государственного контроля Гомельской области. Его имя внесено
в книгу “Кто есть кто
в Республике Беларусь”.
В этом человеке сочетаются несочетаемые, казалось бы, вещи: мужественность и романтичность, талант управленца и дар кулинара, строгость и демократичность. Хозяин своей судьбы, он верит в Бога. Занимая высокий пост, прост и доступен в общении. Говорить о Валерии Евгеньевиче можно много, но лучше предоставим слово ему самому.
АФГАН
— Известно, что вы в составе Витебской воздушно-десантной дивизии принимали участие в боевых действиях в Афганистане. После возвращения в Союз стали одним из инициаторов “афганского” движения в стране. Долгое время были членом Совета Белорусского союза ветеранов войны в Афганистане. Какими сейчас вам видятся последствия той войны, особенно на фоне событий в Чечне?
— У меня были моменты в жизни, когда я испытывал внутреннюю пустоту, мне казалось, что это из-за той войны. А потом, покопавшись в себе глубже, пришел к выводу, что это политиками было поставлено клеймо и на молоденьких солдатах, и на боевых генералах.
По этому поводу у меня даже стихи есть того периода, конца 80-х. В них — ответ на ваш вопрос:
Судьбы зигзаги, злые повороты
Кидали нас в отчаянные дали.
И поднимались в горы наши роты,
Став на тропу кровавых вакханалий.
Но видит Бог — не наша в том затея
Вмешаться в эту яростную драку.
Ведь был приказ, хотели - не хотели,
Но превратили всех нас в вурдалаков.
И кровь чужой земли нам рвала глотки,
Мы ей захлебывались, разум обжигали
Юнцы-мальчишки в выцветших пилотках,
Целясь в других, в свои родные души попадали.
Мы с той поры стоим на Лобном месте,
Повязанные общими делами,
Сжимая зубы от незримой мести,
Погибших прикрываемся телами.
То, кем мы стали, не заменят льготы,
А нам бы жить без страха, без печали.
Но нашей жизни злые повороты
Кровавой меткой всех поотмечали.
Уже потом, когда я немножко разобрался со своими внутренними ощущениями, понял, что эти стихи не завершил, и появились строки:
Я так хочу, чтоб было омовенье
За этот долгий и суровый путь.
Да ниспошлет Господь нам искупленье,
Чтоб дальше нам в грехах не потонуть!
— У многих слово “госконтроль” вызывает, мягко говоря, не совсем приятные ассоциации.
РАБОТА
Как вы считаете, это орган карающий или упреждающий?
— Хотелось бы, чтобы он был органом упреждающим, который проводит профилактические мероприятия. Но на сегодняшний день госконтроль все-таки орган более жесткий и говорить об исключительно профилактических мерах пока не приходится. Хотя элементы этого присутствуют тоже.
— У вас есть ощущение собственной правоты в работе?
— А если бы этого не было, представляете, с каким грузом на сердце пришлось бы жить и работать? Если я и бываю не прав в каких-то моментах, то меня либо поправляют, либо я сам прихожу с повинной головой и корона с меня не падает. Хотя признать свою вину, скажу я вам, очень непросто. Вся наша деятельность основывается на многочисленных нормативных документах. Можно по-разному трактовать ту или иную ситуацию, но если мне приводят убедительные аргументы, я готов поменять свое решение.
— Если перед вами как руководителем будет стоять дилемма: профессионал, далекий от моральных принципов, либо просто очень хороший человек, — на кого вы сделаете ставку?
— Конечно, идеально, когда эти два понятия совпадают. Если это не так, то я больше все-таки склонен доверять хорошему человеку. Ведь из него можно сделать профессионала. А вот наоборот, к сожалению, вряд ли возможно. Конечно, хороший человек — это не профессия, но я склонен думать, что он обладает, в первую очередь, определенными морально-нравственными качествами. И если предстоит выбор, то я скорее выберу такого человека, нежели профессионала, далекого от моральных принципов.
— Вам важно, что о вас думают подчиненные? Как вы узнаете мнение сослуживцев о себе?
— Для меня это важно. Я не заигрываю с коллективом, но мне приятно, что меня ценят. У нас есть служба внутреннего режима. Но могу сказать положа руку на сердце, что не ставлю перед этой службой задачу узнать мнение о себе. Более того, я такого рода разговоры не приветствую. В целом мне комфортно с моим коллективом, я доволен им. Хотя формировался он не мною: можно сказать, я пришел на готовое. Судьба моей карьеры решилась практически в считанные минуты. И чем больше я работаю, тем больше мне нравится коллектив. Хотя были люди, которым я вынужден был предложить “найти себя на другом поприще”.
КОРНИ
— У вас очень редкая фамилия. Известно что-либо о ее происхождении? Насколько глубоко вы знаете свои корни?
— Дулебенец — славянская фамилия. Было в древности такое племя — дулебы. О нем упоминается еще в “Повести временных лет”. Это союз восточнославянских племен на территории Западной Волыни. С X века дулебы известны в Киевской Руси под именем бужан и волынян.
Деревня, откуда родом мой отец (это Могилевская область, Кличев-ский район), называется Дулебня. Сейчас она, к сожалению, практически вымерла. А раньше это было достаточно крупное селение, и все, кто происходил из этой деревни, были Дулебенцы.
Что касается родословной, то мои дед и бабушка были из зажиточных крестьянских семей. Помню, пацаном приезжал к ним в деревню и всегда поражался их работоспособности: они держали кабанов, коров, индюков, кур, гусей... Дед по линии матери погиб под Нарофоминском в Отечественную. Бабушка во время войны была военным комендантом аэропорта в Жуковском, знала несколько языков. Сейчас вся моя родня по линии матери живет в Москве.
Моя мама — коренная москвичка. Отец окончил сельскохозяйственную академию имени Тимирязева в Москве, служил в академии Жуковского. А мама шила военную форму для академии. Там они и познакомились, и я там родился. Жили в коммуналке, в одной комнате с огромной кучей народа. Сейчас это здание напротив аэровокзала в Москве.
ЗАБОТА
— Как в вашей семье решается проблема отцов и детей? Вы даете своим сыновьям какие-то наставления?
— Постоянно воспитательные разговоры с сыновьями не веду. У меня свои принципы воспитания. Думаю, этим нужно заниматься, когда ребенка еще необходимо воспитывать, формировать. Но наступает время “Ч”, и он уже сам несет ответственность за свои поступки, в том числе и гражданскую ответственность. Тогда начинаются партнерские отношения. Во всяком случае со старшим сыном, Антоном, так и происходило. К тому же я стал отцом в 21 год, и мне пришлось воспитываться одновременно с сыном. Сейчас у нас очень хорошие, доверительные отношения. По крайней мере есть вещи, которые понятны только нам двоим. Антон заканчивает БГУ и параллельно — экономический университет и, на мой взгляд, уже состоялся как человек. Младший, Алексей, пока формируется как личность, он учится в десятом классе. Но уже сейчас я вижу в нем серьезного мужчину, все больше доверяю ему.
ПОТЕРИ
— В войне в Афганистане участвовало около 30 тысяч белорусов, почти восемьсот из них домой не вернулись. Приходилось ли вам терять друзей?
— К сожалению, приходилось. Мы ведь участвовали в боевых действиях. Наш батальон стоял в провинции Лагман, словом, мы находились в самой гуще событий. Наши колонны ходили за боеприпасами, продуктами питания, мы оказывали поддержку афганцам, когда «духи» нападали на блокпосты, которые охраняли мосты через реку. Это была нормальная, обыденная жизнь, она совсем по-другому воспринималась там, чем здесь. А вообще к гибели людей привыкнуть нельзя. Мне кажется, если к этому привыкнуть, можно потерять облик человеческий. Спустя годы уходит боль, но все равно остается память, и, слава Богу, эта память светлая. У меня есть строки, которые я посвятил не только погибшим товарищам, но и всем близким людям, которые ушли из этой жизни: «Как много тех, кого так искренне люблю…»
— Афганистан наложил какой-то отпечаток на ваш характер?
— Я даже думать не хочу, что было бы со мной, если бы я не попал на службу в армию. Прошло уже много времени, и поэтому могу раскрыть некоторые свои тайны. Я был достаточно сложным молодым человеком до армии. Мои родные и близкие были очень довольны, когда меня призвали на службу. Если бы не этот этап в жизни, моя судьба сложилась бы совсем по-другому. Это хорошее сито, которое помогло отделить зерна от плевел. Я вернулся со службы с другим мировоззрением, с другими морально-нравственными ценностями.
ДРУЖБА
— Что такое, по-вашему, мужская дружба?
— У меня много друзей. Я разделяю понятия «приятели» и «друзья». Разница в том, что друзьям можно доверить очень личные вещи, о которых порой даже родственникам нельзя рассказать. Друзья — это по сути родня по духу. И для меня важнее, чтобы друг порадовался моему успеху, нежели разделил горе. Вообще, мне сложно сформулировать, что такое настоящая мужская дружба. Это из разряда ответственности за судьбу человека, который тебе близок.
— Давайте представим ситуацию: человек является вашим другом, а завтра вам необходимо по долгу службы применить к нему жесткие меры. Как поступите?
— Такого у меня еще не было. Наверное, я бы застрелился.
ЖЕНЩИНЫ
— Что такое должно быть в женщине, чтобы она вам понравилась?
— Один из первых критериев, — конечно же, женственность. Для меня это абсолютный критерий. Красота, как ее понимают многие, для меня не решающий фактор, а вот без наличия женственности я на представительницу противоположного пола внимания не обращаю. И чем она умнее, тем женственнее.
— Верите ли вы в дружбу между мужчиной и женщиной?
— Такое возможно, правда, очень редко.
СУДЬБА
— Очень интригующее упоминание о минутах, которые решили вашу судьбу. Расскажите, если не секрет...
— Я тогда работал в Минске. Мне позвонил мой непосредственный начальник, ныне покойный Евгений Микалуцкий и сказал, что меня ждет Николай Федорович Домашкевич (прим. — ныне председатель Минского облисполкома, тогда — председатель Комитета госконтроля Республики Беларусь). Николай Федорович меня буквально огорошил. Он сказал, что подумал и принял единственно правильное решение: предложил мне возглавить Гомельский комитет госконтроля. Я спросил, сколько у меня есть времени подумать. «Ты у нас находишься в привилегированном положении как афганец, член Совета Республики, поэтому даю тебе очень много времени для раздумий – минут пять». Я ответил: «Пять минут – это действительно слишком много. Я согласен».
ЭПОХА
— Если бы вам предоставилась возможность пожить в другой эпохе, какую бы выбрали? С кем из выдающихся людей всех времен и народов захотели бы встретиться?
— Мне очень интересна эпоха царствования Николая Второго. Если бы я жил в то время, постарался бы сделать все от меня зависящее, чтобы не допустить революции и всего того, что случилось потом. Собираю материалы и вообще интересуюсь многими фактами, связанными с историей семьи последнего русского государя. К сожалению, роль его личности была искажена. С Николаем поступили подло, имею в виду физическую расправу над ним и членами его семьи.
Если бы предоставилась такая возможность, обязательно встретился бы с маршалом Жуковым. Хотелось хотя бы несколько секунд побыть рядом с ним в одном пространстве. С моей точки зрения, в советскую эпоху не было более выдающейся личности. Вклад Жукова в Победу неоценим. Он великий стратег, сочетал в себе талант командующего и управленца. Кроме того, великолепно писал. Георгий Константинович был верующим человеком и никогда не скрывал этого. В этом он для меня сильный пример. Вообще в Жукове много такого, что является примером для подражания.
ОПОРА
— Люди, как известно, делятся на ведомых и ведущих. Кому, на ваш взгляд, легче: имеющему собственную позицию или тому, кто приемлет любое мнение?
— Человеку, который является своеобразным локомотивом, безусловно, труднее. Идущему впереди всегда сложно. Но и слово “ведомый” для меня не таит в себе обидного смысла. Некоторых приходится буквально тащить на себе, но есть и просто твои люди — твоя команда, твои близкие. Они идут за тобой, они твоя опора, на них можно положиться. Такие люди нужны, чтобы, оглянувшись, не увидеть за собой пустоту. К счастью, у меня по жизни есть такая команда. И в вопросах, связанных с профессиональной деятельностью, тоже.
ХАРАКТЕР
— У вас бывают поражения? И если да, то как вы их переносите?
— Безусловно, было бы глупо заявлять, что в моей жизни не бывает поражений. В чем-то считаешь себя победителем, что-то не удается, что-то расцениваешь как неудачу. Поражения я очень болезненно воспринимаю. Выхожу из этого состояния долго, хотя этого никто не замечает: внешне это никак не проявляется. Главное при таком состоянии — не замыкаться в себе. Больше контактировать с друзьями, а новомодные штучки типа психотерапии я не признаю. И вообще не люблю, чтобы кто-то вмешивался в мой внутренний мир.
— Что вы не приемлете в людях вообще?
— Однозначно ложь и предательство. Это самое страшное, что может быть. Эти вещи не могу простить даже близкому человеку. Предательство практически тут же перечеркивает любые отношения. Считаю, что однажды состоявшийся подобный факт не имеет права повториться. «Склеенная ваза» – это не для меня. Если человек предал один раз, я его вычеркиваю из своей жизни раз и навсегда.
— Вы по натуре авантюрный человек? Способны на неожиданные поступки?
— Авантюрен в меру. А самый неожиданный поступок, которого сам от себя не ожидал: поехав на отдых к морю, собрался побывать на нудистском пляже. К сожалению, туда не доехал. Не из-за того, что передумал, а потому, что не сложилось...
ВКУСЫ
— Находите ли вы время для чтения художественной литературы? Какую музыку любите?
— Читаю с огромным удовольствием, особенно Алексея Толстого. Очень нравится Ремарк. Все его вещи с грустинкой. Заметьте: он не пишет о людях, которые находятся на вершине общества. Он пишет про очень непростую жизнь достаточно простых людей, но эти люди — всегда личности. Постепенно прихожу к пониманию и осмыслению Достоевского. И категорически не приемлю так называемые книги, которые продаются нынче на каждом лотке. А музыкальные пристрастия стали формироваться у меня довольно рано. Уже в школе стал играть на гитаре. В юности мне очень нравилась рок-музыка, хард-рок. До сих пор люблю “Битлз”, “Роллинг стоунз”, джаз, бардов, особенно Митяева. И, конечно, классику, в том числе в современной аранжировке.
УХА
— Ходят слухи, что вы классный кулинар...
— Я очень люблю готовить, но для этого нужно примерно такое же душевное состояние, как для написания стихов. Если выезжаю на природу, приготовление шашлыков или ухи никому не доверяю. Вообще выезжать на природу очень хорошо именно зимой. И брать следует с собой неприхотливые, незатейливые вещи — квашеную капусту, соленые огурцы. Кстати, самая отменная уха получается именно зимой. Как считают настоящие рыбаки, самая лучшая уха та, в которой минимальное количество ингредиентов. Здесь самое главное — рыба. Чем больше видов рыбы в ухе, тем она вкуснее. В свое время мы с родителями жили в Ростове-на-Дону, где я научился готовить донскую, или казацкую, уху. Ее можно варить на костре, но лучше на летней кухне, на дровах.
Рецепт (казацкая уха). В марлевый мешочек кладем килограмм-полтора мелкой рыбы (плотва, подлещик, окунек, ерш, щучка), закладываем в емкость с холодной водой. Варим минут 15—20, достаем вместе с мешочком, затем кладем в бульон крупно нарезанный картофель, морковку, лук. Плюс соль по вкусу. Через 10—15 минут добавляем крупную рыбу. Лучше всего для этого подходит судак (можно взять щуку либо сома). Вместе с рыбой кладем дольки 3—4 помидоров. Доводим уху до готовности, затем отодвигаем ее с огня, чтобы дать потомиться. Добавляем специи. Последний штрих: вливаем 20—30 граммов водки, которая придаст ухе вкус и аромат. Употребляется уха исключительно под водочку.
Азбуку жизни постигали Нина ЗЛЫДЕНКО и Наталья ПРИГОДИЧ
Фото Олега Белоусова