Из рода солдат и созидателей

Посреди войны, посреди Полесья два Григория, одному далеко за 70, другому нет и десяти, валили сосны. В 1942-м фашисты сожгли деревню Щитов, расположившуюся в лесах на границе Речицкого и Хойникского районов, куда в конце ХIХ века перебралась и где до войны жила большая семья Шпаковых. Из восьми сыновей Григория Парфеновича семь ушли в партизанские отряды и действующую армию. К весне 1944 года пятеро из них уже погибли, в том числе и отец маленького Григория — Куприян. Еще один сын — Прокоп, офицер-танкист, дойдет до Берлина и будет убит там в последний день войны 8 мая 1945 года.
Зимой Григорий с невестками и многочисленными внуками жил в Новом Барсуке у родственников, а летом — в лесу. Выдюжить помогли семь спрятанных от немцев и сохраненных коров. К концу 1943-го район от фашистов освободили, а уже по весне единственные оставшиеся в деревне Шпаковы-мужчины, дед и внук, затеяли строить дом. Лес перевезли с помощью военных. Гриша помогал окаривать стволы, а Григорий Парфенович готовил сруб, одним топором раскалывал бревна и тесал доски для пола и потолка. К осени на месте, где старший Шпаков еще в начале века строил дом, затем сожженный гитлеровцами, стоял новый. Вскоре Григорий Парфенович сделав все, что смог в своей длинной и горькой жизни, закончил свой путь на Земле.
Григорий перенял от деда чувство мужской ответственности за семью, за свое дело, за все, что происходит вокруг. Понимать людей, честно жить и ничего не бояться — так учил старший Григорий. Речицкий землеустроительный техникум, в который он поступил после восьмилетки, парень не закончил. В кубрике подлодки Черноморского флота, куда его призвали, в свободное от службы время зубрил математику и физику — экстерном окончил десятилетку. Затем учеба в Горецкой сельхозакадемии, работа по распределению в Мстиславском районе, но затем болезнь матери заставила вернуться на родину. В Новом Барсуке, в местном колхозе, молодому специалисту места не нашлось, и Григорий Куприянович пять лет проработал мастером производственного обучения в школе.
Шпаков и сегодня, после 35-летнего председательского стажа, не похож на председателя колхоза. Мягкий, улыбчивый, без командирского тона, он умеет убеждать людей и даже принуждать их работать, не унижая, силой своего авторитета и какой-то невероятной убежденности в своей правоте. На столе в его кабинете простые ученические тетради в клетку, а в них цифры — привесы, надои, урожайность.
В 1969 году, когда Григория Куприяновича избрали председателем нового колхоза “50 лет Октября”, образовавшегося после отделения от колхоза “Советская Белоруссия”, цифры были другими. Семь центнеров зерна с гектара, 900 голов скота. Начал новый председатель, как и его дед, со строительства. На реконструированных фермах появилась механизация, был построен животноводческий комплекс на 3000 голов. Вскоре по показателю 150 голов на 100 гектаров сельхозугодий колхоз вышел на первое место в области. За счет средств хозяйства были построены восьмилетняя школа, детский сад. С первого дня Григорий Куприянович заботился и о жилищном строительстве. Только в первые годы в Левашах, центральной усадьбе колхоза, и других деревнях появилось около 70 домов для колхозников. Крепчал колхоз, зажиточнее становились люди, а заслуги в этом председателя были отмечены. Его парадный костюм украсили ордена “Знак Почета” и Трудового Красного Знамени. Позже к ним добавились звания заслуженного работника сельского хозяйства республики и почетного гражданина Речицкого района.
Перестройка и последовавшие за ней годы развала, когда сель-ское хозяйство практически было лишено государственной поддержки, Григорий Куприянович вспоминает тяжело. Кто-то не верил, кто-то не выдержал — уходил. Шпакову можно было бы все бросить и идти на пенсию. Не пошел, убеждал, сражался, мог сказать правду в глаза самому высокому начальству. Постепенно сельское хозяйство стало одним из приоритетных направлений развития государства. И колхоз выстоял. Практически не сократилось поголовье скота, а по такому показателю, как урожайность в пересчете на балльность плодородия земли, “50 лет Октября” за последние пять лет уже дважды, в том числе и в этом году, становится победителем республиканского соревнования.
На других хозяйствах прошедшее десятилетие сказалось плачевно, в том числе и на колхозе имени ХХIV съезда КПСС из соседней Яновки. Постоянная смена руководства, отсутствие воли привели к неуправляемости и, как следствие, полному развалу хозяйства. Тысяча гектаров земли была передана соседним хозяйствам и фермерам. Предложение о слиянии колхозов в “50 лет Октября” обсуждали вдумчиво и неспешно. Последним аргументом стал пример, что когда-то, в конце 50-х годов, Леваши тоже вошли в состав более мощной “Советской Белоруссии”, а затем же, когда хозяйство набрало силу, вновь образовали самостоятельный колхоз. Эта история может повториться и с Яновкой.
В ноябре прошлого года, когда колхозы объединились, “приданое” соседей составляло 100 тонн зерна, те же 900 голов скота и многомиллионные долги и неплатежи, хотя присоединенное хозяйство по площадям было не меньше “50 лет Октября”, а балльность плодородия почвы тут значительно выше. Если в Левашах она составляет 26, то в Яновке — 37 единиц. Опять, уже в свои 70, Григорий Куприянович берется за новое дело. Берется без суеты и шума, но упорно и настойчиво, как когда-то в детстве за тяжелый топор, чтобы помочь деду. За прошедший год молочнотоварная ферма в Яновке прибавила около 1000 килограммов молока, надоенного в среднем от каждой коровы. На присоединенной территории получено более 2000 тонн зерна, а всего в новом колхозе намолочено более 6000 тонн при средней урожайности 48,5 центнера с гектара. На следующий год прибавка к нынешнему урожаю планируется не менее 1000 тонн и это, прежде всего, за счет присоединенного хозяйства.
...Когда-то на курорте соседи по столику в столовой отказывались верить, что Шпаков “колхозник”, особенно после того, как он продекламировал отрывок из “Поэмы о Женщине” Е. Евтушенко. А Григорий Куприянович на “колхозника” не обижается. Да, он такой же, как многие в Левашах. Богатства не накопил, если не считать таковым сынов и внуков. Его дом на улице на высоком берегу Днепра выделяется от других только светлыми окнами с окладами, украшенными узорной деревянной резьбой. Он идет по улице, раскланивается и смело смотрит в глаза односельчанам. Иногда только этого взгляда хватает, чтобы человек переменился, увидев в них всю глубину, весь опыт рода Шпаковых, рода солдат и созидателей.
Александр ЧУРИЛОВ