Вся эта территория — ничейная акватория?

С некоторых пор начинаешь думать, что появился новый закон природы, согласно которому честный человек не может быть хорошим рыболовом. Это не к тому, что каждый рыболов склонен приврать, а к тому, что с каждым годом шансов поймать рыбу в наших реках “честным” способом — удочкой, донкой или спиннингом — становится все меньше. Рыбные запасы страны катастрофически уменьшаются, а мы вместо того, чтобы бить в набат по этому поводу, придумываем все более изощренные и варварские способы умерщвления всего, что еще живет в наших реках и озерах: неводы с микроскопической редью, выгребающие все сущее до дна (кстати, снасть эта запрещена в соседней Украине, где рыбные запасы несоизмеримы по обильности с нашими), взрывчатку, электроудочки, разработанные по последнему слову техники. Многие годы с этим боролись рыбинспекция и добровольные общества охотников и рыболовов. В этом году впервые за разрешение этой проблемы взялась образованная недавно новая инстанция — Инспекция по охране животного и растительного мира, которая подчиняется непосредственно Президенту республики.
Не протоколом единым
Когда я приехал в Лоев, начальник местной инспекции В. И. Школяр только что вернулся из Минска, откуда привез новенькие надувную четырехместную лодку и вызывающий особую гордость инспекторов подвесной 20-сильный мотор “Honda”. Валерий Иванович с робким оптимизмом полагает, что это начало прорыва в материально-техническом обеспечении природоохранной службы. Недавно инспекция получила новый грузопассажирский УАЗ, в рейды инспектора выезжают вооруженные боевыми АКМ, в скором будущем предполагается оснастить их рациями и приборами ночного видения, ведь и браконьеры используют и мощные моторы, и бинокли, и мобильные телефоны.
Но главное, как полагают инициаторы создания новой службы, — должно измениться само направление ее работы. Если раньше деятельность инспектора рыб-охраны оценивалась исключительно количеством составленных им протоколов по выявленным нарушениям, то сейчас главный критерий — порядок на закрепленной за инспектором акватории. Охранять реку нужно не столько от тех, кто поставил в заводи сеточку, чтобы наловить рыбы на ушицу, как от тех, кто незаконно ловит тоннами, нанося непоправимый вред водоемам. Особая статья заботы о реке — борьба с ее загрязнением сточными водами. Если в отношении крупных фабрик и заводов в последнее время осуществляется строгий контроль за очисткой использованной воды, то мелкие предприятия, особенно сельскохозяйственные, животноводческие фермы и склады по хранению удобрений и пестицидов, которые нередко находятся на берегах небольших речушек, загрязняют их безнаказанно. Входит в обязанности инспекции и пропаганда природоохранных знаний и законодательства.
— Вы заметили, — говорит В. И. Школяр, — что учреждение наше называется — “Инспекция по охране животного и растительного мира”?
Название, на мой взгляд, несколько амбициозное, тем не менее работникам инспекции приходится следить и за многочисленными животными и птицами прибрежной полосы, растениями, занесенными в “Красную книгу”. Многие рыбаки и туристы, например, попросту не знают, что сорванные на речной и озерной глади кувшинка или белая лилия оцениваются штрафом так же, как и незаконно выловленная рыба или подстреленная утка. А следить за всем этим в Лоев-ской инспекции, в зоне ответственности которой находится 180 километров поймы Днепра от устья Березины до низовий Лоева, приходится коллективу из шести человек.
Природа для народа
как бесплатный магазин
Привлекаемые когда-то в помощь инспекторами нештатные сотрудники в силу многих причин немногочисленны. Заменить их, как предполагалось, призваны были появившиеся в последнее время на реках арендаторы. Они должны были стать настоящими хозяевами на водоемах. Арендаторов таких сегодня на 180-километровом участке Лоевской инспекции — двенадцать, а вот хозяев... Подбирают арендаторов и заключают с ними договоры райисполкомы (на территории Лоевской инспекции — это Речицкий и Лоевский), а инспекция затем уже выдает лицензии, промысловые билеты и тоневые журналы, где отмечаются время лова, количество рыбы и ее сортность, маркируются и орудия промысла.
Согласно этим договорам, обязанности у арендаторов многочисленные: от обеспечения сохранности среды обитания рыб и водных беспозвоночных, путей их миграции, мест нереста и зимовальных ям до “проведения ихтиопатологических обследований рыбы, обитающей в каждом водоеме”, учета рыбных запасов и охраны арендуемых рыбных угодий от браконьеров. Во всех договорах есть и пункты о рациональном использовании рыбных ресурсов, зарыблении и подкормке. Есть, соответственно, обязанности и у арендодателей, то бишь райисполкомов, например, “экономически стимулировать охрану, воспроизводство и рациональное использование рыбных ресурсов” и, естественно, осуществлять контроль за соблюдением договоров. Вот только ни те, ни другие обязательств своих не выполняют.
Арендаторы, к примеру, в борьбе с браконьерами ссылаются на нехватку полномочий. Но какие полномочия нужны, положим, при охране от воров колхозных полей или личных подворий? Требуется же просто по возможности выяснить личность или запомнить приметы нарушителя и сообщить об этом в милицию или инспекцию. Ищут арендаторы свои причины и в невыполнении пункта о зарыблении: во-первых, не достать для этого малька (вот это верно), но вторая причина не выдерживает никакой критики: мол, молодь все равно “скатится” вниз по течению. Среди уже упомянутых двенадцати арендаторов В. И. Школяр называет только пару-тройку достойных. Среди них ОАО “Лоевский агротехсервис”, рыбартель которой единственная в прошлом году выполнила план сдачи рыбы — 2700 килограммов, а, например, другой арендатор, рыбачащий по соседству, КСУП “Страдубка”, — только 230.
Как повысить отдачу от арендаторов? В первую очередь, усилить контроль. Рыбаки, которых в большинстве случаев нанимают для работы арендаторы, чаще всего используют свои снасти и лодки, а получают за работу по 50 — 60 тысяч рублей. Поэтому “хозяева” сквозь пальцы смотрят на то, что они продают часть улова. Другую часть забирает арендатор, ему надо встретить гостей или завести гостинец начальству: все же уверены — если ты “хозяин реки”, значит рыба у тебя дармовая. И лишь небольшая толика улова, обычно “малява”, идет на продажу. Ни один из арендаторов не заинтересован в налаживании учета вылова и официальном увеличении продаж. Ни на одном арендованном участке не оборудован пункт продажи рыбы, хотя это предусмотрено в каждом договоре. Не хотят они возиться и с развитием платного любительского рыболовства, а это также предусмотрено договорами аренды.
Все это и наводит на мысль, что аренда в нынешних условиях — просто узаконенное браконьерство. Да и все мы по большому счету браконьеры. Живем по присказке: природа для народа — бесплатный магазин, да еще ухитряемся поломать в нем стеллажи и товар испортить.

На родной земле невидаль
Есть свои претензии к местной власти и у рыбаков. Речь идет о сбыте рыбы. Был, например, случай, когда Лоевский райпотребсоюз не знал, что делать с предложенным ему центнером рыбы: ни холодильников для ее хранения, ни какого-либо оборудования для переработки не оказалось. А если райпотребсоюз и находил возможность продать рыбу, то рассчитывался с поставщиком через многие месяцы. Один из выходов из создавшегося положения видится в организации (частным капиталом или на государственные средства) в Лоеве или в Речице небольшого завода по переработке рыбы. И лучше, чтобы именно коллектив этого предприятия, заинтересованный в увеличении, улучшении качества и удешевлении сырья и его бесперебойной поставки для своего производства, выступил в качестве арендаторов водных просторов. А пока рыбные консервы со знакомыми с детства названиями “Щука”, “Язь”, “Налим”, “Сом” я видел только в Витебской области и воспринимались они на родной земле невидалью.
Пока только можно помечтать о том времени, когда на берега наших рек и озер придут настоящие хозяева, частные или государственные организации, способные воспроизвести и сохранить в их глубинах рыбные запасы. Когда смогут они насытить рынок дешевой и качественной продукцией, тогда исчезнет и такое понятие, как браконьерство. Ведь, например, нещадно истребляемые еще несколько лет назад бобры и ондатры сегодня безбоязненно резвятся в укромных местах на ручьях и в болотянках, радуя глаз тех, кто наведывается сюда, чтобы просто полюбоваться жизнью и забавами зверя-красавца. И это стало возможным благодаря тому, что сегодня можно купить и в магазине, и на рынке относительно недорогие шапки, шубы и манто из норки и песца, выращенных в вольерах на зверофермах.