Найди меня, мама!

“Да как же их земля носит — таких матерей?!” — этот возмущенный возглас раздался в телефонной трубке сразу после публикации на страницах нашей газеты статьи “Кукушки” о матерях, лишенных родительских прав. Любовь Власовна Геврасева, позвонившая нам, искренне недоумевала, как может алкогольный туман затмить любовь к собственным детям? Выросшая в послевоенное время и поэтому не понаслышке знавшая, что такое голод и холод, женщина с болью в голосе вопрошала, что она лично может сделать, чтобы хоть как-то поддержать сирот при живых родителях...
“Я всегда хотела, чтобы у меня была сестричка, — быстренько выдохнула-проговорила 15-летняя Аня. — А тут мама принесла с работы газету, в которой вы написали, в каких ужасных условиях живут некоторые дети. Мы были бы не против взять к себе девочку, например, на каникулы...”
“А ведь мы знаем детей, о которых вы писали в своей статье, — голос позвонившей женщины звенел, как натянутая струна, — более того, хотели одну из девочек взять под опеку. Вот только...” Она не выдержала и расплакалась.
...И вот я в большом, уютном доме, в котором живет прекрасная, дружная семья — дедушка, бабушка и их дочь с сыном Антошкой. Тринадцать лет тому назад в их дом непрошеной гостьей ворвалась беда. В годовалом возрасте маленький Антошка, родившийся крепким малышом, перенес послепрививочный энцефалит. Болезнь повлекла за собой глубокую задержку психоречевого развития. Тяжелым грузом горе легло на плечи родных, но не разъединило их. Они делали все возможное, чтобы вылечить парнишку. И нужно отметить, что достигли многого: ребенок неплохо адаптирован в доме, легко контактирует с родными, добрый, ласковый. Вот только друзей у него нет. И однажды семья принимает серьезное решение: взять из детского дома под опеку девочку, которая, возможно, сможет вдохнуть новые силы не только в Антошку, но и во взрослых обитателей дома.
— Ведь в каждом из нас очень много нерастраченного душевного тепла, — с горечью в голосе делится бабушка. — Да и дом наш, как говорится, — полная чаша. Есть фрукты, овощи, а летом все утопает в живых цветах. Да что тут говорить, мы в состоянии поднять на ноги обездоленного ребенка. А о том, каким бы жизненным стимулом стал он для нас с мужем, и говорить не приходится. Велика была вера и в то, что появление в доме жизнерадостного, общительного ребенка вдохнет в нашего Антошку новую жизнь, придаст ему силы сказать слово “мама”, которое мы уже ждем много лет...
Итак, ответственное решение принято. Своей идеей поделились с директором местной школы. А та не только поддержала благородные намерения, но и лично обратилась в местный отдел образования, представив там семью как очень порядочную.
— Действительно, эти люди не скрывали того, что новый ребенок в их доме — реальная возможность для всей семьи оттаять и возродиться, — рассказывает методист отдела образования Гомельского райисполкома Е. В. Писаренко. — А в случае удачной адаптации ребенка в семье речь даже шла о возможном последующем удочерении. Поэтому, выдав все необходимые рекомендации, я направила их в Национальный центр усыновления...
Именно с этой минуты, как снежный ком, и начинает нарастать обида потенциальных опекунов, недоумевающих, почему их направили в Центр усыновления, хотя речь пока шла только об опеке? Почему, пройдя все инстанции и обследования, им пришлось еще общаться с психологом Гомельского районного социально-педагогического центра (как удалось выяснить, подобное в практике опекунства не практикуется)? Почему, в конце концов, в Мозырском детском доме, куда приехали потенциальные опекуны с целью знакомства с рекомендованной им девочкой, не смогли сразу объяснить, что у этого ребенка уже есть реальная перспектива удочерения? И последнее: почему так затянулась процедура опекунства?
— Никаких препятствий для опеки в данном случае нет, — утверждает Елена Писаренко. — Но, заметьте, случай неординарный. К тому же, подобного в моей педагогической практике еще не было. Необходима была уверенность, что ребенка, взятого под опеку, по каким-то объективным причинам по истечении времени (в данном случае наличие в опекунской семье больного мальчика) не вернут обратно в детский дом. Именно поэтому потенциальные опекуны и были направлены в Центр усыновления и Гомельский социально-педагогический центр на психологическое тестирование. В итоге они получили направление в Мозырский дошкольный детский дом, где на тот момент были детки нужного им возраста. И если там у них что-то не получилось, не следовало бы таить обиду, а, мобилизовав все душевные и физические силы, продолжить поиски. Кстати, уже долгое время они не звонят и не появляются в отделе образования. Собственно говоря, я думала, что они передумали...
Ирина Ивановна Беляцкая — директор Мозырского дошкольного детского дома — рассказала, что девочка, которую хотели забрать под опеку, в детдоме находилась не одна, а вместе со своей младшей сестричкой. Девочки — не разлей вода. Но, к сожалению, в данном случае речь шла об опеке только над одной из них. В то время как уже назревала возможность “пристроить” обеих сестер в другую семью, уже имеющую прекрасный опыт удочерения...
А пока суть да дело, время неуклонно бежало вперед. Имея на руках направление, в апреле (а начиналось все в январе) потенциальные опекуны направляются в Мозырь, где знакомятся с чудесной, тут же запавшей в душу, маленькой девочкой. Здесь же узнают, что у нее есть сестричка. И уже настраивают себя на то, что со временем, возможно, оформят опеку и над второй. А по приезде домой, обнадеженные, стали ждать звонка из детского дома. Но, увы... Собравшись с духом, позвонили сами. В ответ: все нормально, девочки в детском доме, не звоните, мы вам сами перезвоним... Звонок в районный отдел образования также ничего не дал, кроме пространного: ждите... Связующей ниточкой посчитали отправленное в июне в Мозырь письмо с фотографиями и поздравлением в адрес запавшей в душу девочки. Реакции — никакой. Прошло еще немного времени. Недоумевающая бабушка, не выдержав, в конце августа еще раз набирает номер телефона детского дома. Результат — тот же. После выхода на страницах нашей газеты статьи “Кукушки” накаленная до предела ситуация разразилась телефонным звонком в редакцию газеты...
— Да, мы не скрывали, что на такой шаг в первую очередь идем ради нашего ребенка, которому как воздух нужно сегодня общение со сверстниками, — с обидой и отчаянием говорят дедушка, бабушка и мама Антошки. — Если же имелись какие-то препятствия, почему об этом не было сказано сразу? А ведь приютив в своем доме обездоленного ребенка, мы рисковали намного больше, чем органы опеки. Согласитесь, никакой, даже очень хороший детский дом не заменит полноценную семью, где есть дедушка, бабушка, мама и пусть больной, но братик...
— Не думаю, что болезнь мальчика стала бы преградой для адаптации в этой семье чужого ребенка, — поделилась и учительница Антошки, которая работает с ним на дому уже около двух лет. — Ребенок он общительный, доброжелательный, ласковый. Только хорошие слова могу сказать и в адрес родных Антошки. В этом доме всегда царит доброжелательная, дружеская атмосфера. Так что попробовать с опекой можно было. Думаю, для ребенка, от которого отреклись его родные, этот вариант был бы не из худших...
Понятие “социальное сиротство” уже прочно вошло в нашу повседневную жизнь. Переполнены детские дома и школы-интернаты. “Найди меня, мама!” — взывают с экранов телевизоров отчаявшиеся детские глаза. Справедливости ради стоит сказать: Гомельщина сегодня — лидер в республике по усыновлению детей-сирот, по устройству их в опекунские и приемные семьи. Это, конечно же, свидетельствует о плодотворной работе отделов образования райгорисполкомов, социально-педагогических центров, Национального центра усыновления. И все же в первую очередь нужно говорить о милосердии наших людей, которые предоставляют обездоленным детям не только свой кров и пищу, но и родительскую любовь. И сегодня, когда речь идет об ежегодном приросте количества социальных сирот, даже страшно подумать о том, что оскудеет земля на людей милосердных. А значит, нужно поддержать их, помочь не только добрым словом, но и делом.
Валентина СЫС