Забежал в… историю

22-летний гомельчанин Андрей Кравченко завоевал первую в истории белорусского спорта олимпийскую награду в десятиборье.

Как уже рассказывала “ГП”, последний вид соревновательной программы у десятиборцев — бег на 1500 метров — решал, привезет ли олимпийскую награду из Пекина Андрей Кравченко. Перед стартом последнего забега Андрей был вторым, но опережал ближайших преследователей лишь на 13 очков. Отобрать у гомельчанина серебро намеревался кубинец Леонель Суарез, славящийся своими великолепными результатами именно в этом виде соревновательной программы. Андрей должен был не уступить Суарезу более полутора секунд, но сумел сделать то, что ему самому казалось невозможным — опередил кубинца и выиграл забег. В итоге — 8551 очко и серебро. Отличный результат. Но, зная максималистский характер воспитанника Ивана Гордеенко, трудно удержаться и не спросить:
— Андрей, насколько ты доволен собой?
— Как сказать. Доволен, конечно, потому что в таких условиях очень тяжело было выступать. Рад, что справился, что смог себя реализовать. Правда, только на 50 процентов…
— Слышала, что сразу после награждения ты сказал, что 7 видов сделал плохо…
— Да, тогда я так и думал. Теперь уже, когда время прошло, могу сказать: для себя действительно сделал их плохо, могу лучше, но для тех условий я сделал все отлично. Ведь не смог показать нормального результата ни Шебрле, олимпийский чемпион, ни Смит, призер чемпионата мира прошлого года. Кто был силен, тот и выкарабкался наверх, а кто сдался, остался позади.
— Насколько удачным для тебя был вылет под старт относительно акклиматизации?
— В акклиматизацию не вписался никак. Три ночи не спал, не ел почти ничего, разве что воду пил. Кстати, привез с собой три с половиной литра святой воды — мама постаралась. Похудел там за несколько дней на 4 килограмма… Ну тут еще может не только непривычная пища сказалась, но и волнение. Я уже за четыре недели до Олимпиады начал нервничать. Настраивался. Это ведь такие соревнования: если выступишь неудачно, надо ждать четыре года, чтобы исправить свои ошибки, если вообще такая возможность представится.
— Что у тебя случилось с ладонью во время прыжков с шестом?
— Разорвал две кровяные мозоли. Такое случается часто, но не на каждых соревнованиях. А здесь как назло: пять метров прыгнул, сорвал эти мозоли, собрался прыгать 5, 10 — кровь по шесту, рука соскакивает — короче говоря, дальше нормально прыгать не смог…
— Как мотивировал себя перед забегом на 1500 метров? О чем думал?
— Старался представить, как все будет происходить: планировал бег, тактику. Прикидывал, как надо дей-ствовать, если Суарез побежит быстро, а как — если медленно. Знал, что будет тяжело, ведь у кубинца личный результат на 10 секунд лучше, чем у меня был. Опередить его казалось невозможным. Но я угадал с тактикой. Терпел, ждал-ждал, концовку сделал хорошо.
Еще перед стартом думал о семье. Хотелось, чтобы все вышло хорошо, а не так, как в прошлом году на чемпионате мира. Тогда на меня тоже все надеялись, а я так опростоволосился (на первенстве планеты в Осаке Андрей был дисквалифицирован на старте первого же вида соревновательной программы, бега на 100 метров, из-за фальстарта — прим. авт.). Хотелось реабилитироваться.
— Долго переживал после Осаки?
— Две недели не мог в себя прийти. А потом ничего — надо же дальше работать.
— Не было потом страха перед стартами?
— Был. Пару раз даже проигрывал старты из-за этого. Но постепенно уверенность вернулась, а реакция стала даже лучше, чем была.
— Скажи, Андрей, когда ты уже номер на своей машине поменяешь? (На бампере автомобиля Кравченко красуется число 9000 — заветные для десятиборцев цифры, сумма очков, достичь которую стремится каждый. Пока она покорилась лишь одному человеку — олимпийскому чемпиону Афин Роману Шебрле — прим. авт.).
— Думаю, года через два. А может и быстрее, кто знает. Понимаешь, у нас такой вид спорта, в котором удачный старт — чтобы получились все десять видов — может случиться один раз в жизни. И этого момента надо терпеливо ждать.
— Тебе же еще только 22, а спортивный век многоборца долог. Это все-таки не художественная гимнастика…
— Ну да. Шебрле в 32 года чемпионом мира стал, так что до 32 лет можно выступать спокойно. Но это еще далекое будущее. А в ближайших планах у меня — финал Гран-при легкоатлетической серии во Франции. Там, даст Бог, еще раз встречусь с Брайаном Клэем. Я, кстати, зимой в Валенсии на чемпионате мира тоже ему проиграл… А в Пекин американец привез всю свою семью: родителей, бабушку, дедушку, тетю, дядю, жену. Приехал в Китай за 17 дней до старта — для него это плюс. В общем, он был как дома. Но я не жалуюсь. Все, что мог, сделал. А сейчас надо поскорее о Пекине забыть, серебро — это, конечно, хорошо, но начинается следующий олимпийский цикл. Надо готовиться, тренироваться. Цель не достигнута.
— За земляков-спортсменов болел?
— Очень. Вот со мной жил Вова Козлов, копьеметатель, сильно за него переживал, но он молодец, справился со своей задачей (речичанин Владимир Козлов пробился в восьмерку лучших — прим. авт.). Вообще за всех наших болел. Спорт — это настоящее братство.
— А сам-то чувствовал поддержку болельщиков на расстоянии?
— Да! И если честно, 1500 метров мне бежалось легко. Потому что я знал, сколько людей за меня болеет.
Ирина ЧЕРНОБАЙ