Высший пилотаж и вынужденная посадка героя Серегина

Герой Советского Союза Серегин умер в 81-летнем возрасте. Последние лет 20 своей жизни наш земляк не появлялся ни в школах, ни в музеях. Вероятно, поэтому вокруг его имени до сих пор много домыслов…

Жизнь Василия Серегина была слишком щедрой на события: судьба и благоволила ему, и била его нещадно. В свое время он был удостоен внимания Василия Сталина и генерала де Голля. Казалось, впереди радужные перспективы. Но в мирное время трагедии сыпались на бесстрашного летчика одна за другой. Он пережил жену, троих сыновей и геройски погибшего внука. Пропажу боевых наград, фронтовых снимков и ценных документов связывают с именем его дочери. О  Василии Серегине написано немало публикаций. Пик их пришелся на 60-е годы и год его смерти — 1996-й. В сталинское, военное время его фамилия звучала в сводках Совинформбюро. Крыло в крыло с “нормандцами” дралась на советских “яках” шестерка советских летчиков-истребителей под командованием Серегина. В воздушных боях против фашистских “юнкерсов”, “фоккеров” и “мессершмиттов” русские и французские пилоты неоднократно подтверждали боевое мастерство. Подробнее об этом можно прочесть в книге “На высотах мужества”, написанной фронтовиком, генерал-майором авиации Федором Гнездиловым. Бесстрашию штурмана эскадрильи автор посвятил немало волнующих страниц. С теплотой и почтением упоминают о Василии Серегине и другие мемуаристы. В период хрущевской оттепели ветеран войны был любимцем журналистов. Снимки, сделанные уже во время его послевоенных встреч с французами-однополчанами, украшали газетные полосы. Тогда, в шестидесятые годы, Василий Серегин с удовольствием принимал приглашения школ, вузов, предприятий, рассказывал о легендарном полке “Нормандия-Неман” и о своем героическом прошлом. “К 50-летию Вооруженных Сил у Серегина особенно много приглашений. Его ждут в клубах, на предприятиях, в школах”. Эта заметка датирована 1968-м. Мы еще вернемся в этот период его жизни, по некоторым данным ставший своеобразной точкой отсчета для полковника запаса Серегина. Во время подготовки этого материала мне довелось пообщаться с людьми, которые были в ту, счастливую для Василия Георгиевича пору школьниками и помнят его ярким рассказчиком, бодрым, энергичным. Тогда его биография была безупречной. Потом наступило затишье. Годы брежневского застоя совпали с упорным нежеланием Василия Георгиевича общаться с прессой. Даже заезжим московским журналистам он не открывал двери своей квартиры. Позже журналисты это молчание связывали исключительно с семейными проблемами. Но, на мой взгляд, все не так уж однозначно. Нелады в семье Василия Георгиевича имели место, но они начали проявляться гораздо позже и затягивались с каждым годом все туже и туже, — да так, что разрубить этот узел уже не представлялось возможным. Установить точную дату ухода Серегина “в тень” мне, к сожалению, не удалось. И все же возьму на себя смелость высказать еще одну, ранее не звучавшую версию. Когда я спросила у Татьяны Шода, главного хранителя музейных фондов Дворцово-паркового ансамбля Румянцевых и Паскевичей, каким она запомнила Героя Советского Союза Серегина, она ответила, что ни разу в жизни не видела Василия Георгиевича. Невероятно! Ведь Татьяна работает в музее с 1976 года! И все эти годы постоянно организовывались встречи ветеранов Великой Отечественной войны с юными посетителями. Как же так?! — моему удивлению не было предела. Такая яркая легендарная личность, такой общительный, открытый, веселый человек и за 20 лет ни разу не появился в музее! — Поначалу меня это тоже удивляло, — вспоминает Татьяна Шода. — Помню, как я высказала это Николаю Царькову, который занимался в музее темой советского периода, в том числе и Великой Отечественной войны. Он вел телеальманах “Слава”, часто встречался с ветеранами. “Мы рассказываем о таком красивом летчике Серегине, показываем его фотографии, почему бы не пригласить его к нам на встречи?” — поинтересовалась я как-то. “А он не пойдет”, — уверенно ответил Николай Семенович. И рассказал об истории, которая произошла с Серегиным в 1968 году во время трансляции “Голубого огонька”. Это было первое прямое включение Гомельского телевидения с выходом на Москву. В только что построенном ресторане “Беларусь” за столиками собрались гости, в том числе и Василий Серегин. Когда очередь дошла до его представления, все регалии легендарного летчика и заслуги перед Отечеством прозвучали… под другой фамилией (!!!). “У нас в студии Герой Советского Союза…” — это было что-то созвучное, но совершенно чужое — типа Сергеев. Николай Царьков рассказал о том, что это не было случайностью, якобы сверху пришло указание не озвучивать в эфире фамилию Серегин, и связано это было с недавней гибелью Юрия Гагарина. А теперь давайте окунемся в тот период и немного порассуждаем. “Голубой огонек” был невероятно популярен и собирал у телеэкранов всю страну. Трансляции велись из разных уголков СССР. Вероятно, когда Василий Георгиевич собирался на эту встречу, очень волновался и радовался: ему выпала редкая возможность показать себя фронтовым товарищам, которых судьба разбросала по всему необъятному Союзу. Тем временем жизнь уже написала свой сценарий.

“Нормандия-Неман” — истребительный французский авиационный полк, воевавший во время второй мировой войны против фашистов на советско-германском фронте в 1943 —1945 годах. По французской традиции, победитель возвращается домой с оружием, которым он поразил врага. 20 июня 1945 года французские летчики на 41 боевом самолете Як-3, переданном Советским Союзом в дар Франции, отбыли на родину.

Люди старшего поколения наверняка помнят, как в том же 1968 году 30 марта провожали в последний путь двух погибших в авиакатастрофе героев — Юрия Гагарина и Владимира Серегина (однофамильца Василия Георгиевича). В стране был объявлен траур, речи на траурной процессии произносили высокопоставленные члены Политбюро. Гибель первого космонавта, обстоятельства которой долго скрывались, породила множество различных слухов. С тех пор минуло уже 40 лет, но интерес к этой трагедии не иссяк. Так что совершенно понятно, почему в ту пору, когда только об этом и говорили, “летчик Серегин” в праздничной популярно-развлекательной программе был чем-то инородным. Всплеск интереса журналистской братии к легендарному летчику пришелся на 1996-й — год его смерти. Именно в дни похорон стало известно о таинственном исчезновении 15 боевых орденов, двух настольных медалей “Почетный гражданин Парижа” и “В честь боевых действий полка “Нормандия-Неман”. Если уникальные награды Серегина осели в частной коллекции какого-нибудь ценителя — это еще полбеды. Но ведь их могли перекупить с целью наживы и даже не поинтересоваться, кому и за какие заслуги они принадлежат. К величайшему сожалению, из-за сложившейся жизненной ситуации Василия Серегина, человека с уникальной судьбой, в музейных фондах практически нет материалов о нем. Лишь добротные статьи и заметки сомнительного характера. В период гласности мы узнали об отважном летчике много “нового”. Некоторые мои коллеги явно переусердствовали. Может, и не стоило бы заострять на них своего внимания, но заметки уже вошли в историю. Игнорирование было бы равносильно молчаливому согласию. К примеру, один из авторов уверяет, что в прессе не было ни одного некролога о смерти Василия Серегина. По крайней мере, один так уж точно был. В “Гомельскай праўдзе”, причем заверстаный так, что пропустить его практически невозможно, и подписан представителями областной и городской власти. Другой автор утверждает, что Василий Серегин… и вовсе не был летчиком, причисляет его к “техническому персоналу”. Полнейший абсурд! Сколько угодно подтверждений героическому военному прошлому Серегина. Достаточно заглянуть в краткий биографический словарь “Герои Советского Союза”, который формировали Министерство обороны СССР, главное управление кадров Института истории и центральный архив. Да и в различных мемуарах его фамилия фигурирует достаточно часто. К тому же, Василий Серегин — единственный из граждан Беларуси, кто удостоен звания почетного гражданина города Парижа. За красивые глаза и веселый нрав такого звания не удостаивают.

НЕКОТОРЫЕ ФАКТЫ УНИКАЛЬНОЙ БИОГРАФИИ

► Командир героической эскадрильи, входившей в состав знаменитого полка “Нормандия-Неман” ►На его личном счету 332 боевых вылета. В 35 воздушных боях сбил 16 самолетов против-ника и в группе — 8. ► Был весельчаком и балагуром, любил играть на аккордеоне и петь песни. Чаще всего одно-полчане просили его исполнить песню о Татьяне. Французу Риссо, который летал с Сереги-ным крыло в крыло, сложно было произносить русскую фамилию. Однажды он шутя назвал своего друга “капитаном Татьяной”. Новое прозвище настолько прижилось, что стало позывными летчика… ► Награжден двумя орденами Ленина, шестью орденами Красного Знамени, орденом Алек-сандра Невского, двумя орденами Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды. Удостоен звания Героя Советского Союза. ► Будучи уроженцем Тульской области, по окончании войны местом постоянного проживания выбрал Гомель. ► Его часто приглашали на различные торжества в Минск, Москву и Париж. Однажды он был гостем на торжественном приеме генерала де Голля в Президентском дворце во Франции. Несмотря на официальный статус этого мероприятии, на месте Серегина значилась таблич-ка “Капитан Татьяна”. ► В 1961 году в мэрии Парижа ему вручили диплом и медаль почетного гражданина Парижа. ► Соболезнование мэра Парижа Жана Тибери, которое пришло на имя председателя Го-мельского горисполкома вскоре после смерти легендарного летчика, хранится в музее воен-ной славы.

* * *

Р азыскать Наталью Серегину , невестку Героя Советского Союза, не составило труда. С мужчинами ее жизни я знакомилась по фотографиям. Каждый из них достоин отдельной публикации. Держу в руках рисованный портрет Василия Георгиевича, который хочется рассматривать в деталях. Открытое лицо, добрый взгляд — именно таким я его и представляла. На стенах в рамках фотографии мужа Валерия и сына Эдуарда. Особенно трогает та, где Валерий вместе с маленьким еще Эдиком — теплый фрагмент другой, безмятежной и счастливой жизни. Когда все еще были живы. А вот снимок улыбающегося парня в камуфляже — это Артем, внук. Теперь в нем весь смысл ее жизни. — Наталья Михайловна, а вы помните свою первую встречу с Василием Георгиевичем? — спрашиваю. — Да, мой отец, заслуженный строитель БССР, получил квартиру в доме 8-б по улице Портовой. Тогда этот дом только построили. Одновременно с нами вселилась и семья Серегиных. Мы оказались соседями по площадке. Мой отец был с ним очень дружен. Василий Георгиевич был прекрасным семьянином и удивительным рассказчиком. Был красив, пел замечательно, играл на аккордеоне и гитаре — он талантлив от природы… Вот и сослуживцы Серегина по областному объединению “Текстильшвейобувьторг”, где он работал в послевоенные годы, говорили мне о его вокальных данных. До последних дней Василий Георгиевич не утратил этой своей способности. — В 1994 году мы возили большую группу ветеранов войны на праздник в Минск, — рассказывает председатель областной организации ветеранов Михаил Игнатенко. — Василий Серегин был в составе этой группы. Мы сделали остановку в Красном Береге, чтобы отдохнуть. Шли по аллее, кто-то играл на баяне, а он пел. Какой у него голос! Душу волнует — приятный, проникновенный. То, что фронтовик перестал публично выступать, вовсе не значит, что он обрек себя на вынужденное одиночество. Скорее всего, это было твердым решением сильного человека. Один за одним умирали его сыновья. Несложно представить, что при этом испытывал человек, вышедший живым из фронтового ада. Поневоле вспоминаешь сказанное Татьяной Шода: “Кажется, ангел-хранитель, который сопровождал его в военные годы, отвернулся в мирное время…” Но, несмотря на трагедии личного плана, ветеран не озлобился и не жаловался на судьбу. Все эти годы Василий Серегин по-прежнему общался с ветеранами войны, в частности с Героем Советского Союза Григорием Денисенко. Много лет переписывался с французами-однополчанами. По воспоминаниям коллег, был приятным собеседником. Близким людям рассказывал, что ему снятся полеты. — Василий Георгиевич обладал чувством юмора. Иногда полушутя говорил: “Меня государство похоронит”. Так и вышло, — в голосе Натальи Серегиной печаль. — Меня все время мучает совесть, что в тот момент, когда скончался Василий Георгиевич, меня не было в Гомеле. Тогда свежа еще была рана из-за потери мужа и сына, и мне сложно было находиться в квартире, где все напоминало о них. В августе у меня был отпуск, и я отправилась в Петербург. Когда умер мой отец, Василий Георгиевич пришел проводить его в последний путь. Вместе мы хоронили его сына, моего мужа, Валерия. В ту страшную ночь Василий Георгиевич и Эдик всю ночь сидели, держась за руки. Когда Эдик погиб, дед пришел хоронить внука, а потом так сложились обстоятельства, что я его не проводила в последний путь… Похоронили Василия Георгиевича 12 августа, а я вернулась домой только к концу месяца. О его смерти узнала из газет. Было больно вдвойне, когда читала заведомую ложь об этом достойнейшем человеке. Было желание судиться с некоторыми авторами, на этом настаивали и знакомые, которые хорошо знали Василия Георгиевича, но не хватило душевных сил. Думаю, время все расставит на свои места… Легендарного летчика со всеми почестями похоронили городские власти. Церемония прощания проходила в областном общественно-культурном центре. Были траурный митинг, почетный воинский эскорт, прощальные залпы… Наталья Михайловна и по сей день живет в квартире своих родителей. А квартира Серегиных после размена принадлежит другим жильцам. Всем наследством и наследием ветерана войны бездумно распорядилась его дочь. Когда я узнала, что по ходатайству президиума совета областного объединения ветеранов на доме по улице Портовой будет установлена мемориальная доска Герою Советского Союза Василию Серегину, вдруг подумала: “Вся шелуха вокруг его имени с годами отпадет. Кажется, в жизни Серегина снова начинается светлая полоса…” Да-да, именно в жизни! Потому что Герои обречены на Вечную Жизнь…