Без «Агаты Кристи»

Корреспондент «Молодежного пульса» побывала на могилевском концерте Глеба Самойлова без «Агаты Кристи» По дороге кто-то в черном пальто срывает себе на память афишу «Глеб Самойлов. Большой сольный концерт» и вместе с потоком людей просачивается в коридор. В центре маленького зала — сцена чуть выше пола, на ней стул, столик с чашкой и пепельницей, микрофонная стойка и акустическая гитара. «Ты же только не подпевай, давай сделаем вид, что не знаем наизусть все тексты», — две поклонницы, шестна­дцати и восемнадцати лет, без конца обсуждают «Глебушку», словно своего старого знакомого, — пока на сцене не появляется Глеб Рудольфович, а болтовня не превращается в аплодисменты и вспышки фотоаппаратов, отражающиеся от шестиструнного инструмента. «Мы будем жить всегда... на сайте ФСБ... Извечная весна... в холодном декабре...» — совместными стараниями долгожданного гостя и его поклонников звучит песня «Жить всегда» из дебютного альбома группы «Глеб Самойлоff и The Matrixx» — «Прекрасное жестоко». В 2009 году творческий союз братьев Глеба и Вадима Самойловых — группа «Агата Кристи» — прошумел прощальным туром «Эпилог», оставив последнее яркое воспоминание своим почитателям. Музыкальные дороги братьев разошлись, и на одной из этих дорог мы стоим в зале могилевского клуба «Метро», уже зная наизусть все трагичные, романтичные и сатирические песни из обоих вышедших альбомов «The Matrixx». Из зала начинают проклевываться вопросы к музыканту. — Почему ты сегодня без ирокеза? — Так я подчеркиваю, что это все-таки творческий вечер, а не поставленная концертная программа... — Любимый фильм у Гринуэя? («Нет, ну неужели „Зед и два нуля“?..» — крутится в голове). — «Зед и два нуля», наверное... (Да, ну а как по-другому...). — Глеб, что ты делаешь, когда не занимаешься творчеством? — Если я не занимаюсь творчеством — я сплю. Когда наступает время песен, музыканту без труда и с удовольствием подпевают даже те, кто вначале так усерд­но стремился этого не делать. — А он бы и без гитары спел без проблем, — замечает кто-то слева. — Я думала, он кряхтеть что-то будет, а он — поет... — как-то странно, но все же верно транслирует тот же голос. — Атмосфера в зале меня радует, — закуривая, делится Глеб. — Люди радуются, смеются и удивляются или смеются и не удивляются, — а после этого говорят, что я пишу мрачные песни... ха-ха-ха. После юморного отрывистого «ха-ха-ха» по залу прокатывается очередная волна смеха. Разговоры публики и артиста честные и непринужденные, но, конечно же, никакой бочки меда не бывает без ложки чего-нибудь неуместного. Не меньше трех раз из зала звучали вопросы о том, что же у Глеба на самом деле в чашке, а также предложения поиграть в гараже в Бобруйске за пять ящиков виски, выкрики «Глеб, ты наш король!» и бесконечные просьбы спеть что-то из «Агаты Кристи», хотя музыкант не раз объяснял, что между ним и Вадимом существует договоренность не использовать на своих концертах репертуар «Агаты». «Я, конечно, понимаю, что мое творчество привлекает только сумасшедших...» — не смог после этого промолчать озадаченный Самойлов. Но все равно снова и снова отходил от намеченного треклиста в угоду слушателям, читал стихи и исполнял романсы Александра Вертинского: «Вы сегодня нежны, вы сегодня бледны, вы сегодня бледнее луны...» Космически быстро пролетели полтора часа, и песня «Никто не выжил» с радостным мотивом и не совсем радост­ным содержанием оказалась финальной: скромно улыбнувшись, гость встал, поблагодарил публику за приятный вечер, под аплодисменты направился через зал к двери и исчез. Кто-то напоследок успел ухватить его за рукав — вероятно, из какой-то непередаваемой любви... Кто-то, растерянно помявшись в зале, отправляется домой, кто-то остается продолжать вечер в баре, кто-то едет обратно за свои триста километров, и все — странно улыбаются себе. За дверью выхода пустой стенд вместо былой афиши и пешеходная улица города Могилева. «Мы снова зайцы, жуем морковку, никто не умер... Никто не выжил...»