Подписал разлуку с сыном...

Проблема, которую мы решили вынести на газетную страницу, необычна тем, что как законодательные, так и обывательские взгляды на ее разрешение традиционно складываются несколько однобоко. Какими бывают последствия такого подхода, и попытались разобраться, встав по одну сторону жизненных “баррикад”, журналист и пришедший в редакцию со своей горькой обидой отец 9-летнего Максимки.
Несложившаяся семейная жизнь... Кто виноват в этом? Как правило, обе стороны. У кого-то не хватило выдержки и терпения, у кого-то мудрости и прощения. Скандалы, упреки, выяснение отношений. За этим следует развод. Два человека, которые еще вчера не мыслили жизни друг без друга, становятся врагами, а между ними — маленький человечек, который уже успел осмыслить, что у него должны быть и папа, и мама. Но родители расходятся, не предоставляя ему права выбора (мал еще выбирать — рассуждают), с кем ему комфортнее, уютнее и теплее. “Ребенок должен остаться с матерью”, — не допускают иной мысли близкие и дальние родственники. Такой же точки зрения в преимущественном большинстве придерживается и суд.
— Может быть, это и правильно, — с обидой в голосе рассуждает мой собеседник, — но я хочу поговорить о правах мужчин после развода на воспитание и общение со своими детьми не с точки зрения закона, а по-житейски.
... Оксана и Игорь разошлись, когда Максимке было 4 года. И хотя молодая женщина отличалась несдержанным и буйным нравом, от которого порой холодела кровь, решением суда мальчик остался с матерью. На алименты обиженная женщина подала сразу, несмотря на то, что Игорь не отказывался оказывать сыну материальную и моральную поддержку и без судебного вмешательства. После этого, хотя и жили в одном городе, сына видел нечасто, но не потому, что не хотел этого, скорее, не хотелось встречаться с бывшей женой. Каждая такая встреча сопровождалась гадкими, безобразными сценами, полными оскорблений и унижений, от которых всегда хотелось побыстрее убежать. Перечить ей и скандалить в силу своего характера мужчина не умел. Оставалось только надеяться, что эти злобные унижения не выливаются на маленького сынишку.
Тот день Игорь помнит очень хорошо. Оксана позвонила сама и ласковым голосом, коего не доводилось слышать уже давно, сказала, что она хочет вывезти сына на оздоровление за границу. Нужно его нотариально заверенное разрешение на выезд. Ну какой же нормальный отец будет против этого? Не чувствуя подвоха, Игорь подписывает нужные бумаги. И лишь спустя время понимает, что таким образом подписал себе бесконечно долгую разлуку с сыном...
Существует весьма правдоподобная версия, что разведенные мужчины без-ответственно относятся к судьбе своих детей. Справедливости ради надо сказать, что есть бывшие мужья и из иного теста. Это отцы, желающие не только платить алименты, но и воспитывать ребенка самостоятельно. И если раньше такие папы выглядели “белыми воронами”, то сейчас отцов-одиночек становится все больше... И вот уже бабушки-старушки, воркующие на лавках у подъездов, не ахают и не охают, узнав, что их сосед Сергей Иванович после развода не отдал дочку бывшей жене. И надо же, девочка ухожена, присмотрена! Прогрессивные бабульки свои взгляды изменили: мужчины могут прекрасно заботиться о детях — не хуже женщин, а то и лучше. А вот судьи, похоже, намного консервативнее в этих вопросах.
... Вскоре Игорю стало известно, что Оксана отправилась в дальнее зарубежье не просто на оздоровление, а в качестве невесты. Познакомившись со своим будущим мужем через интернет, она выехала туда на постоянное место жительства. Вот тут-то и начались отцовские мытарства. “Где сын? — пытается узнать он у бывшей тещи. “С мамой, — отвечает та, — жив, здоров, уехал отдыхать...” Вот и все объяснения. Ни к чему не привели и обращения в паспортно-визовую службу и органы опеки и попечительства. Так в неведении прошло более четырех лет. Своеобразным протестом Игоря было временное прекращение вы-платы алиментов, которые регулярно получала... теща. “Кому я их плачу? — вопрошал Игорь. — Покажите мне ребенка! Жив ли он?” Но закон есть закон, и спустя время “детские” деньги вновь начали поступать в тещин кошелек. Полной неожиданностью для Игоря стал долгожданный телефонный звонок. Доброжелательный голос бывшей жены проворковал, что у них все хорошо, вот только истекает срок визы сыну, поэтому нужно его очередное разрешение. На просьбу позвать к телефону мальчика Оксана быстренько ответила, что он сейчас занят, да и вообще поговорить с ним невозможно, так как ребенок не знает русского языка.
...Что и говорить, совсем пло-
хо с правами отцов стало в
реальной жизни в последней трети XX века, когда феминизм фактически объявил отцам войну. Главный тезис незримых противников отцов: женщина величественна просто потому, что она женщина, и потому, что дети — ее собственность. А роль разведенного мужчины, как правило, сводится к уплате алиментов. Действительно ли так сильно расходятся правовая основа проблемы и реальная практика? Да, расходятся. В законе прописаны равные права обоих родителей на детей. Но на практике, если ребенок маленький, шансов у отца практически нет на то, что малыша отдадут ему на воспитание. Такие вопросы, наверное, надо решать с учетом интересов детей. Достаточно трагическая ситуация, когда сам ребенок, например, хочет жить с отцом, а суд присуждает
его матери. Но ведь там могут быть разные отношения, мать может
быть алкоголичкой, наркоманкой, неврастеничкой, она может просто мстить ребенку лишь за то, что тот чем-то ей напоминает отца. Интересно, кто-нибудь при разводе это учитывает?
... Пока не увижу сына, разрешение на выезд не дам, — твердо решает Игорь. Узнав об этом, разъяренная женщина, приехав на родину, подает в суд два исковых заявления: первое — на открытие выездной визы сыну без разрешения отца, которое суд через некоторое время разрешил в пользу матери, и второе — о лишении Игоря родительских прав. “Материальной поддержки сыну не оказывает, судьбой не интересуется, препятствует в оформлении выездной и въездной виз Республики Беларусь, злостно уклоняется от выполнения родительских обязанностей, злоупотребляет родительскими правами” — такова безапелляционная формулировка заключения, направленного методистом отдела образования в суд.
— На каком основании вынесен такой жестокий вердикт? — вопрошает Игорь. — Алименты я плачу, всякие контакты с сыном прерваны не по моей вине. Да и каким образом я могу принимать участие в воспитании сына, с которым мне не дают не только видеться, но и поговорить? Да и вообще на каком основании, не видя ребенка, специалисты отдела образования дают заключение, а судьи — принимают решение? Почему вся информация берется на веру со слов матери?
"Вот такая грустная история, — вздыхает мой собеседник. —
Получается, что бывшие муж и жена только юридически имеют равные права на воспитание своего чада, а на практике все происходит совершенно иначе? И почему в “цене” у государства только мамы?
Конечно же, несправедливо. И тем не менее распространена житейская практика, когда после развода матери разрешают бывшим отцам участвовать в воспитании детей лишь посредством выплаты алиментов, отказывая им в праве встречаться с дочерью или сыном. Очень часто такие мамы увозят детей в другой город, страну, меняют им фамилии, лишая отца возможности быть хотя бы “воскресным” папой. В подобных ситуациях ребенок невольно оказывается орудием мести бывшему супругу. К сожалению, в нашем конкретном случае мы не знаем, с какой целью Оксана делает все возможное и невозможное, чтобы лишить общения отца и сына. Возможно, на это у нее свои веские причины. К примеру, не сулит ли усыновление ребенка за границей дивидендов будущему усыновителю? Что же касается Игоря, то где-то в глубине души он уже затаил мысль о возможности прекратить борьбу “с ветряными мельницами” и послушаться совета приятеля, побывавшего в аналогичной ситуации: “Брось ты это! Откажись от сына, а заодно и от алиментов для тещи...”
P.S. В мире существуют организации, защищающие права отцов при разводе. Есть такое общественное объединение уже и в Минске. В Гомеле такой организации нет...
Валентина СЫС