Капкан

Кто бы мог подумать, что приятное знакомство с многодетной семьей из деревни Дяковичи Житковичского района будет иметь, как бы это помягче сказать, некрасивое продолжение. Визит журналиста “ГП” в отдаленную деревню, не избалованную вниманием прессы, неожиданно вызвал гнев председателя СПК “Дяковичи” Н. Е. Куделько, обрушившийся на голову героини публикации (“ГП” за 14.05.2009) — матери 15 детей, осеменатора фермы Валентины Черкас. Чем же так разозлил председателя “несанкционированный” визит?

ПРЕДЫСТОРИЯ
Июль 2007 года был жарким, но не сухим: грозовые дожди обильно проливались на землю. 21 июля Адам Черкас (отец многодетного семейства), животновод СПК “Дяковичи”, пас коров вместе со своим напарником Василием Куделько. Работали они по суткам. Поздно вечером тракторист Александр Старыгин привез на пастбище емкость с водой для скота. Отсоединив бочку от трактора, Александр подтянул к ней металлическое корыто, из которого коровы пьют воду, и поехал перевозить вагончик для отдыха животноводов на новое место. Тем временем Адам Черкас забрался на кронштейн для крепления вакуумного насоса, чтобы снять шланг и налить воды для коров. Бочка после дождя была мокрой, Адам Николаевич поскользнулся и упал на стоящее рядом корыто.
Позже медики определят диагноз: закрытый оскольчатый перелом левой бедренной кости. Травма будет признана производственной и отнесена к тяжелым. Лечение станет долгим. Адам Николаевич теперь ходит только с палочкой и то недалеко. Но ничего. Ведь могло быть и хуже. По хозяйству в доме управляется как может. Но вот с работой ничего не выходит — до нее как минимум дойти нужно. А до пенсии ему еще два года. Старшие дети, конечно, уже работают, свои семьи создали, но в доме еще три девочки-школьницы, да трое учащихся ПТУ. И никаких выплат по утрате трудоспособности Адам Черкас так и не получает…

Лечить нельзя выписывать
Слышала, конечно, что есть люди, которым процесс лечения доставляет удовольствие. Но все-таки их немного. Большинству из нас болеть некогда — простуды переносим на ногах, под грипп берем отгулы, а визит в поликлинику возможен только тогда, когда действительно “припечет”. А там — обязательные очереди (неужели всем “припекло”?), издерганные больные (решающие извечный вопрос: приоритетна очередь по записи или живая) и взвинченные ежедневным бедламом врачи. В такой обстановке неминуемы конфликты.
Конечно, не все так однозначно. Во время семимесячного лечения Адаму Черкасу приходилось встречаться с разными проявлениями характера представителей самой гуманной профессии. Было все: от искреннего участия и помощи до равнодушия и пренебрежения.
Той злополучной ночью тракторист Александр Старыгин примчался домой к Черкасам. Вместе с женой они нашли машину и привезли Адама Николаевича к дому фельдшера Г. А. Куделько. Она сразу же предложила ему версию с бытовой травмой. Черкасы решительно отказались и поехали домой, чтобы там ожидать “скорую помощь”.
— В этом была наша ошибка, — говорит жена Черкаса Валентина Александровна. — Если бы мы вызвали “скорую” прямо на поле, то меньше бы пришлось впоследствии доказывать, что ты не симулянт, что произошло несчастье, от которого никто не застрахован. Но разве тогда думалось об этом? Нужно было помочь, облегчить боль — это было главным.
Адама Черкаса увезли в Житковичскую районную больницу. 30 дней он лежал на вытяжке, а затем еще 45 в гипсе от пояса до кончиков пальцев. Через четыре месяца областная ортопедотравматологическая медико-реабилитационная экспертная комиссия подтвердила сложность полученной травмы и приняла решение о продлении больничного.
1 февраля 2008 года Валентина Александровна навещала мужа в Житковичской районной больнице, где он проходил очередной курс реабилитации в хирургическом отделении. Лечащий врач тогда сказал, что лечение длительное и его надо продолжать. Но неожиданно 4 февраля при общем обходе, возглавляемом заместителем главного врача Н. Н. Бабенко, был вынесен вердикт: трудоспособен.
Н. Н. Бабенко не смог вспомнить этот случай:
— Даже если я присутствовал на этом обходе, то выписка больного — нормальная практика. Он может продолжать лечение амбулаторно.
— Но в выписке значилось: больной трудоспособен.
— Эпикриз пациента оформляет лечащий врач.
Вопрос к лечащему врачу, почему он буквально через два дня так кардинально поменял свое мнение о трудоспособности больного, остался без комментариев.
Но как муж может выйти на работу, если на костылях чуть ходит? Валентина Черкас так и не получила тогда вразумительного ответа. Несколько раз Черкасы приезжали на врачебно-консультационную комиссию поликлиники, чтобы добиться продолжения лечения. Наконец они получили направление на МРЭК.
— Сказали: ждите вызова из Гомеля. Месяц прошел, а ничего нет. Решила позвонить туда, — рассказывает Валентина Александровна. — А в регистратуре говорят: “Так вам же на сегодня назначено, вызов мы выслали”. Как выслали, мы же ничего не получали! Перенесли МРЭК для мужа на 22 мая. Этот день стал последним в нашем противостоянии с медициной — из Гомеля уехали в слезах. Врач определил процент нетрудоспособности и сказал, чтобы мы оставили ему акт о производственной травме. Мы не согласились, так как с оформлением этого акта намучались, кучу ксерокопий сделали, а теперь отдать? Говорю, а если вы его утеряете, как это уже было с рентгеновскими снимками в нашей поликлинике: пришлось все по-новому делать. А ведь живем в деревне, от Житковичей — 55 километров, не так просто каждый раз выезжать.
Врач стал кричать, что он не должен объяснять каждому элементарные вещи. Я расплакалась, забрала документы, и мы ушли… Если честно, то сопротивляться дальше просто нет сил, да и времени. Может, я тогда действительно чего-то не поняла. Так почему спокойно не объяснить?
Этот случай годичной давности вспомнил председатель ортопедотравматологической МРЭК Г. С. Ермаков. По словам Григория Семеновича, конфликт возник из-за того, что больному определили процент нетрудоспособности, но не инвалидность. А то, что Черкас забрал акт о производственной травме, лишило врача возможности направить документы в “Белгосстрах” для начисления выплат.
— Для повторного прохождения МРЭКа больному необходимо еще раз взять направление в поликлинике и представить акт формы Н-1 о производственной травме. Более того, по ходатайству “Белгосстраха” мы можем и за прежние месяцы определить процент нетрудоспособности, — пояснил Г. С. Ермаков.

Главное, “чтобы костюмчик сидел”?
Черкасы уверены, что все препятствия, которые они вынуждены были преодолевать после той злополучной ночи, возникли из-за их принципиального несогласия с версией бытовой травмы. Валентина Александровна рассказывает, что вначале председатель колхоза ее в больницу к мужу на своей машине подвозил, проявлял участие и заинтересованность в здоровье мужа. Но когда Адам Николаевич в очередной раз решительно отказался от предложения считать травму бытовой и подписывать инструктажи по охране труда задним числом (“Мне еще детей растить!”), начались проблемы. Прежде всего с оформлением акта о производственной травме.
— Инженером по охране труда у нас работал молодой парень, тем летом только окончивший аграрно-технический колледж, — рассказывает Адам Николаевич. — Только на работу пришел — а тут это несчастье. Он, конечно, старался все правильно оформить. А как сделать все по совести и угодить председателю? Думаю, из-за этого он и уволился 2 августа — пошел работать трактористом в другое хозяйство. А специальное расследование проводил специалист Житковичской межрайонной инспекции труда.
В сентябре, когда Адама Николаевича привезли в гипсе домой и жена разрывалась между прикованным к постели мужем, деть¬ми и работой, стадо колхозных коров вытоптало их делянку с картошкой. Досталось не только им, но и еще двенадцати семьям. Всем пострадавшим председатель тогда распорядился возместить ущерб. Всем, кроме… Черкасов. Мол, нужно было вовремя картошку копать, а не по инстанциям бегать. И только в ноябре, после вынужденного обращения к Президенту, Н. Е. Куделько разрешил выдать Черкасам шесть тонн картошки.
— До сих пор попрекает меня, что бесплатно картошку выбила, — говорит Валентина Александровна.
Председатель СПК “Дяковичи” Н. Е. Куделько на мои вопросы, касающиеся конфликта, лишь тяжело вздохнул:
— Моя ошибка в том, что я утвердил тот злополучный акт о производственной травме. Устал я от всего этого…
Действительность иногда бывает неприятной и даже ужасной. И тогда очень хочется, чтобы она оказалась лишь дурным сном. И человек пытается ее откорректировать, сделать лучше. Но получается еще хуже… Выход один: принять правду и жить с ней дальше. Трудно дается это решение, но оно единственно верное.
Возможно, желание руководителя СПК “Дяковичи” во что бы то ни стало не портить показателей работы хозяйства привело и к затяжному расследованию прокуратурой района факта получения травмы на производстве А. Н. Черкасом. Прокурор Житковичского района И. А. Купрацевич после четырехкратного возобновления проверки всех обстоятельств дела только 4 января 2008 года вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела из-за отсутствия в чьих-либо действиях состава преступления. Председатель СПК “Дяковичи” был тогда привлечен к административной ответственности за нарушения правил охраны труда.
Случаи сокрытия травматизма на производстве случаются довольно часто, об одном из них совсем недавно писала наша газета. Это удивляет, ведь обязанность выплат по наступившей в связи с травмой инвалидности или нетрудоспособности с 2004 года взяло на себя государство через сеть филиалов “Белгосстраха”. Причем выплаты работнику гарантированы даже в том случае, если наниматель не делал взносов по обязательному страхованию.
Так что же движет нанимателем в желании любым способом скрыть негатив? В заключении, данном главным государственным инспектором труда Житковичской межрайонной инспекции труда Ю. К. Демидюком после проведения специального расследования, говорится: “По истечении 5 дней после получения заключения МРЭКа рассмотреть вопрос о расторжении контракта с председателем СПК “Дяковичи” Н. Е. Куделько в случае установления у потерпевшего трудового увечья”. Не это ли ключевая фраза? Не это ли тот дамоклов меч, что навис над председателем и заставляет его упорно игнорировать интересы своих работников? Между прочим, не худших работников.
Валентина Александровна Черкас за пять месяцев текущего года показала, кстати, лучший результат в районе среди техников-осеменаторов. И, на мой взгляд, самое главное то, что эта многодетная семья (15 детей и 17 внуков!) никогда не сидела на шее у государства, не требовала к себе особого внимания. Черкасы просто честно работали на земле, растили хороших и трудолюбивых детей и довольствовались своим тихим семейным счастьем.
Конечно, можно начать все сначала. Специалист представительства “Белгосстраха” по Житковичскому району И. С. Чикида подтвердил, что все документы, имеющиеся у них на имя А. Н. Черкаса, в порядке и только ждут своего часа.
— Ежемесячные страховые выплаты пострадавшему мы можем начать сразу же после его обращения к нам со справкой из МРЭКа и с программой реабилитации.

ПОСЛЕСЛОВИЕ
Так что нужно опять-таки пройти МРЭК. Но при мысли о возобновлении всех мытарств Адаму Николаевичу становится не по себе: “Не лучше ли все оставить как есть?” Думаю, не лучше. В разговоре со мной представители различных инстанций указывали на ошибки и прямую вину в нерасторопности самого Черкаса. Наверное, есть правда и в их словах. Но до чего же трудно бывает человеку пробиваться через сонм законов, инструкций и положений. И не для того ли каждый из нас работает на своем месте, чтобы помочь другим людям разобраться там, где мы ориентируемся как рыба в воде. Помните советский лозунг: человек человеку друг, товарищ и брат? Да, затертый, избитый и, что печальнее всего, давно неактуальный. Теперь в почете новая реальность — каждый сам за себя. Но это тот капкан, в котором может оказаться любой из нас…