Работал с «Песнярами», получил «визу гения» и почти два десятка международных музыкальных наград. Валерий Головко о жизни и творчестве

Мулявин сказал: двери открыты

– Валерий Иванович, расскажите о гомельском периоде жизни, ведь именно здесь начиналось ваше творческое становление. 

– Я вырос в Гомеле, жил на улице Победы. Учился в СШ № 5, ее впоследствии с золотой медалью окончила моя сестра. Параллельно посещал музыкальную школу имени П. И. Чайковского. Следующий важный этап – музыкальное училище имени Н. Ф. Соколовского. 

Родители – преподаватели математики. Отца похоронили в день моего шестнадцатилетия, ему было 37. В этом же возрасте погиб на войне дед по отцовской линии и ушел из жизни мой брат, полковник Генерального штаба Министерства обороны России. Я считал, что это и моя цифра, не верил, что пройду ее. Когда мне исполнилось столько же лет, находился в Сан-Франциско. День рождения отмечал в кругу гомельчан, которые перебрались в США. 

Один из моих друзей спросил: почему о многих городах песни есть, а о родном, подарившем миру многих замечательных музыкантов, – нет. Композицию «Прости нас, Гомель» написал в ту же ночь. Клип появился к 100-летию учебного заведения, которое стало стартовой площадкой для моего путешествия в профессиональную музыку, – ныне колледжа искусств. 

– Вы сотрудничали с «Песнярами». Чем запомнилось это время? Почему ушли из коллектива? 

– Служил в оркестре Почетного караула БССР. По выходным наш квинтет озвучивал танцевальные вечера для курсантов, а в праздники – для офицеров. «Песняры» репетировали в нашем гарнизонном Доме офицеров, так состоялось первое знакомство. После службы я поступил на эстрадно-джазовое отделение ныне Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств, который окончил с отличием. 

В год выпуска с подачи Андрея Петрова – автора музыки к легендарным фильмам Эльдара Рязанова – в Питере прошел мой авторский концерт. Небывалое событие по тем временам, чтобы студент был удостоен такой чести. 

В 25 лет оказался перед дилеммой: остаться в Ленинграде на кафедре и в аспирантуре или поступить в Московскую консерваторию в класс композиции Тихона Хренникова, к которому ездил на прослушивание и получил приглашение. Или же поехать в Минск за квартирой, ее мне по­обещали в течение года, если приму приглашение стать преподавателем фортепиано и аранжировки на эстрадном отделении Института культуры. Принял решение ехать в Минск, так как в те времена ждать квартиру молодому специалисту надо было 20 лет, а другого пути обзавестись жильем у меня не было. 

Многие ныне известные в Беларуси музыканты учились у меня в классе. Как-то в аудиторию, где я работал, пришли парни из «Пес­няров» – Дайнеко, Мисевич, Пеня, Кашепаров. Коллективу нужен пианист и аранжировщик, мне предложили работу. Я задал лишь один вопрос: даст ли мне Мулявин квартиру. Как выяснилось из разговора с Владимиром Георгиевичем, такой возможности не было. В нашу вторую встречу я от работы в ансамбле отказался, рекомендовал коллегу по кафедре, которого мне пришлось три часа уговаривать, – он боялся не справиться. Мулявин сказал, что для меня двери коллектива открыты. В скором времени он перераспределил меня в «Песняры». 

Вопреки домыслам, в ансамб­ле во время гастролей алкоголь практически не употребляли. Это было просто невозможно при норме 120 концертов в квартал с переездами. Но в каждом правиле есть исключения. Расскажу о двух эпизодах гастролей по Сибири. 

О трагическом. В Барнаул добирались на поезде с удивительными табличками на вагонах: Иркутск – Ташкент. Меня этот маршрут изумлял, не мог представить гигиеническую составляющую недельного пребывания в поезде. Смущало всё: и вид узбекской бригады проводников, и грязь под ногтями официантов в ресторане. Я боялся отравления, ведь дело происходило летом. Из соображений безопасности выбрал антрекот, полагая, что прожарка уничтожила гнилостные бактерии. Отравление было тяжелым. Меня откачивали в больнице, но состояние ухудшалось. Когда в палату пришел Мулявин с женой, я не смог привстать. В руках супругов был удивительный набор: у нее – мешок лекарств, у него – бутылка водки. Короткий спор завершился в пользу лекарства со славянской спецификой. Мне было настоятельно предложено выпить стакан водки с солью. Надо сказать, что в жизни я так и не научился пить крепкое спиртное. Как удалось вдавить в пустой желудок шесть глотков «божественного» напитка, тайна великая есть. Состояние опьянения было такой силы, что проспал до утра. Слабость неимоверная, однако решил работать, чтобы не отменили концерты – «Песняры» были событием. Смог, но далось с трудом.

О комическом. Омск стал последним в цепочке сибирских городов. Завершались очередные полтора месяца гастролей, между которыми всегда была неделя отдыха в Минске. Наш график: завтрак в девять, через полчаса выезд на площадку, в десять начало репетиции, с часу до двух обед. Если в конкретный день только два концерта – продолжение репетиции. И так всегда. 

А по ночам я аранжировал. Зверская усталость. И вот последнее выступление в гастрольном графике. То, как «отрываются» музыканты на так называемых зеленых концертах и после них, требует отдельного рассказа. Одна проблема – ранний выезд в аэропорт на следующий день. Мы брели к своим номерам в шесть утра. В восемь выезд. Я предложил не ложиться, но ни у кого не было сил. Разошлись. Открыл глаза – светило солнце. Выглянул в окно. Рядом с отелем величаво несет свои воды Иртыш. На пляже виднелись единичные фигурки. Что ж я так рано встал? Стоп! Я рано лег! Подумал, что решили не лететь этим рейсом. Позвонил в один номер, второй, на ресепшен. Милый срывающийся голос: «Валерий, простите, но мы звонили, громко стучать так рано не могли». Я нарушил святое правило гастролирующих музыкантов: никогда не закрывать дверь номера изнутри после зеленого концерта. А коллег настиг в Москве – меня каким-то чудом интегрировали в самолет между членами многочисленной японской делегации. И Шереметьево содрогнулось от взрыва хохота.

Докажи, что можешь всё!

– Сложно представить, что талантливый человек откажется от любимого дела. Но именно так с вами произошло – на 10 лет отошли от музыкальной деятельности. С чем это было связано и чем занимались в то время? 

– В 30 лет я ушел из «Песняров» и из музыки. В день моего рождения легендарный песняровский гитарист Володя Ткаченко сказал за праздничным столом, что я никогда не смогу сделать этого, поскольку для человека, который с четырех лет занимается музыкой, это – невозможно. Но я 10 лет не слушал музыку даже в машине, не писал нот, не играл на инструментах – с единственным исключением. 

В уходе и возвращении после длительного перерыва выпукло проявились черты моего характера. Независимость, внутренняя свобода и осознание себя как личности были движущей силой непростых решений. А еще – абсолютная вера в себя. Я всегда был способен на поступок, ощущал мощную необъяснимую силу. До 14 лет знал, что буду учиться в лучшем математическом вузе мира – МГТУ имени Баумана. Мама писала туда, чтобы мне разрешили поступить после восьмого класса: экзамены за 10 классов – экстерном. Но получила отказ – слишком мал для жизни в общежитии. В 14 лет поступил в музучилище, а в 15 осознал: композиция – единственное, что интересует меня в музыке. Но приходилось заниматься чем угодно, а писать урывками. 

С 16 лет находился на полном самообеспечении. Летом после сессии все ехали к мамам, а я дорабатывал еще месяц в ресторане в Питере и отправлялся работать в Ялту. Преподавание, аранжировка, исполнительство – всё что угодно, но не композиция. Началась перестройка, появились кооперативы и огромные деньги. А еще семья, родилась дочь. Одурманенный деньгами бомонд гулял, профессия умирала. В один прекрасный день сказал себе: «Тебе небеса дали много не для того, чтобы удовлетвориться словами восхищения. Докажи себе, что можешь всё, и твой ребенок будет жить совсем другой жизнью». В музыке меня интересовала только композиция, в ней только новаторство, а это не предполагает доходов. Я должен был забыть о категории деньги, чтобы писать музыку. На это потребовалось десять лет. Я вернулся и сделал столько, что о многолетнем перерыве забыли все, и я в том числе.
Хронология этих десяти лет. Получение второго образования в СССР и США: учеба в первой Школе бизнеса, созданной Академией наук СССР и Хьюстонским университетом, болезнь дочери, заставившая спасать ее жизнь за пределами Союза, работа на американскую корпорацию в Юго-Восточной Азии, создание собственной в США, гибель жены и несовместимые с жизнью травмы в автомобильной катастрофе, CD-альбом «Исповедь» памяти Тамары с легендарной песней «Мама».

В ротации 120 радиостанций

– Какие дороги судьбы вас привели в Америку?

– В возрасте полугода у моей дочери Элеоноры, которую назвал в честь моей мамы, начались приступы удушья. После первого – три недели в барокамере больницы, в ночь после выписки они повторились. Жизнь превратилась в страх, когда врачи, которых я привез из Москвы и Ленинграда, пришли к выводу: спасти ребенка не смогут, надо искать возможность вывезти дочь на лечение за рубеж. К тому времени я был баснословно богат по советским меркам. Бросил всё и отправился в никуда с 450 долларами – по 150 на члена семьи. Уехать было непросто, обивал все пороги подряд. В Москве смог попасть к консулу Государства Израиль и встал на колени со словами «Спасите дочь». Она подняла меня и ответила: «Найдите еврейские корни». У моей жены они были по материнской линии, но носила фамилию отца, и когда нам вручали документы на выезд, очередь грохнула со смеха, ибо прозвучало: «Головко и Морозова… Держите, Валерий Иванович, всех заберем». Я спас жизнь дочери, но ценой была потеря семьи. 

– В копилке ваших достижений 19 наград международных музыкальных ассоциаций. 

Расскажите о самых для вас значимых. 

– У меня всё сложилось. Меня уже ждали. Через четыре месяца после выезда из Союза подписал контракт, объехал с концертами Западную Европу и 45 крупнейших городов США и Канады. В 2001-м получил в США «визу гения» Е-11 с присвоением статуса extraordinary abilities in arts and science. Претендовать на него могут Нобелевские лауреаты, лауреаты Пулитцеровской премии, обладатели «Оскара». Остальным, чтобы только приняли документы к рассмотрению, надо иметь много доказательств, что они выдающиеся, одни из лучших на планете в своей сфере. У Джона Леннона доказательств было достаточно, и он получил «визу гения». Я стал девятым композитором в мире, кто был признан США выдающимся. Во многом это про­изошло благодаря моему новаторству, хотя всё имело значение, и высокий образовательный ценз в том числе. Не так давно появилась виза О-1 для людей с экстраординарными способностями. Статусы и привилегии Е-11 и О-1 абсолютно несравнимы, да и получить последнюю легче, поскольку претендовать на нее могут не единицы на планете, а тысячи. 

После поступили предложения о сотрудничестве от двух голливудских рекорд-лейблов. Пятнадцать лет был композитором звукозаписывающей компании Hill Top Records в Голливуде, в рамках контракта с которой написал музыку к фильмам Loneliness, Cobwebby, Zero Gravity, многочисленным альбомам. От имени компании мои работы включались в список претендентов на соискание различных музыкальных наград. Их у меня накопилось девятнадцать. Наиболее престижные – «Золотая мелодия» за саундтрек к фильму Loneliness, дважды «Мистер Мелодия» – за песню Mamma и саундтрек к фильму Zero Gravity, «Музыка XXI века» за номер Cobwebby из саундтрека к одноименной картине. Merry Christmas была признана лучшей песней одного из двух самых престижных альбомов – Рождественского, куда ежегодно делегировали номера практически все звукозаписывающие компании страны. 

Отдельно расскажу о своей визитной карточке – песне «Мама» из альбома «Исповедь». Написал ее, будучи прикованным к больничной койке после тяжелейших травм, полученных в автокатастрофе. Первыми исполнителями были Валерий Дайнеко и вокальная группа «Камерата», затем ее исполняли в других аранжировках Наталья Подольская и Петр Елфимов. На конкурсе «Новая волна в Юрмале» ее исполнение принесло группе Litesound высшие баллы от восьми членов жюри. В 2006 году англоязычная версия в исполнении Коди Лионса среди 25 лучших песен года была включена во второй самый престижный альбом America и попала в ротацию 120 радиостанций США.

На стадионе «Маракана»

– Вы жили и в других странах. Расскажите об интересных заграничных событиях. 

– Я – страстный футбольный болельщик. Начиная с чемпионата мира 1994 года летал на все финалы. В 2002-м финал проходил в Японии, и я вновь посетил страну, в которой впервые побывал в начале 90-х. Жил тогда в Гонконге, но работать приходилось и в Тайване, и в Японии. 

Забавный эпизод случился в небольшом городе Чжаньхуа, эдакой глуши на Тайване. Было мне там невероятно скучно, и я поинтересовался у принимающей стороны, отличается ли тайваньский массаж от гонконгского. Получив утвердительный ответ, попросил организовать процедуру. Надо сказать, что знакомство с ней в Гонконге произвело на меня неизгладимое впечатление. Ничего не зная, просто пришел в огромное спа отеля. В кабинку зашла женщина, поклонилась, подошла к изголовью и, обхватив мою голову двумя руками, резко вывернула ее вправо. Хрустнуло так, что мелькнула мысль об инвалидном кресле. Я резко приподнялся, дама отпрянула. По-английски она не говорила, от слова совсем. Но язык общения был и не нужен – в моих глазах, полагаю, вопрос был сформулирован исключительно в славянской терминологии, а в переводе означал «Вы с ума сошли, мадам?». Она побежала за англоговорящим менеджером, которая объяснила: что бы ни делала изверг, все мне пойдет на пользу. Это было еще то действо. После резкого выворачивания головы уже влево дама вскочила на меня ногами: вверху оказались специальные поручни, за которые она держалась, и целую вечность, как мне показалось, всячески мяла мое бренное тело. 

В общем, я обрадовался, что на Тайване массаж другой. Меня привезли в довольно большой салон, где я оказался единственным клиентом. Процедура была расслабляющей и приятной.
Юго-Восточная Азия – значимая страница моей жизни, прежде всего потому, что, будучи заброшенным в чужой мир, где не было ни одного знакомого человека, я выдержал совершенное одиночество и справился со всеми задачами, которые передо мной стояли. Страсть к футболу подарила мне знание мира не меньшее, чем проживание в тех или иных странах, ведь сумасшедшие мужики – это всемирное братство. А еще эта страсть осуществила мечту – я смотрел финал чемпионата мира в Бразилии на легендарном стадионе «Маракана», где побывать хотел с детства.

Культовые диски в подарок

– Что послужило поводом вернуться в Беларусь? Чем сейчас занимаетесь? Какие творческие планы?

– Я работал не только в США, но и в Беларуси, никогда не терял связи с ней. Скажу больше, лучшие мои произведения родились в Минске. Вот они: Элеонора, Линда, Альберт, Полина. Это мои дети! 

Я создал и реализовал три большие трехчасовые славянские программы, поэзия которых тоже написана мной. В 2003 году в Минске прошел авторский концерт «Славянские мальчики» с Национальным концертным оркестром, в 2005-м – «Три Ивана» с Президентским оркестром, с ним же в 2015-м – «Победа». Была написана увертюра для открытия «Славянского базара», в 2004, 2005, 2007, 2008 годах на фестивале прозвучало много моих произведений. Во Дворце Республики состоялась премьера симфонической поэмы «Беларусь» для пяти оркестров и трех хоров, где было задействовано 350 человек. А еще я написал музыку к фильму «Днеп­ровский рубеж». В ближайших планах потрясающая работа – создание моего восьмого альбома «Композитор», в котором в малой форме, песне, будет реализована уникальная идея, которую я исповедовал и развивал всю жизнь. 

Ее по ошибке называют моим музыкальным почерком, но это значительно больше, это – ноу-хау. Для меня музыка ХХII века – это Божественная Мелодия, не закованная в золотую клетку тональности и размера. Небеса наделили меня способностью ретранслировать ее, и я много лет приумножаю ее красоту, бережно соединяя с музыкальной тканью будущего. Мой восьмой альбом «Композитор» необычен еще и тем, что будет создан одним человеком – вокал, музыка, поэзия. Поэзия, к слову, важная часть моей жизни, я – автор слов подавляющего большинства из нескольких сотен моих произведений. Уверен, вам будет приятно узнать, что первой композицией этого альбома стала песня «Прости нас, Гомель», клип которой, как и многое другое, можно посмотреть на канале «Валерий Головко» в YouTube. Плюс к этому я принял решение подарить гомельчанам мои две культовые работы – альбом «Исповедь» и авторский концерт «Победа». Уже доставлено 200 CD и 100 DVD: диски с моей музыкой вы можете получить у сотрудников аттракционов гомельского парка. 

– Считаете ли вы себя счастливым человеком? Как изменились взгляды на жизнь после всех трудностей? 

– Нам не дано знать, что есть счастье для человека. Для меня – это взаимное чувство, пронесенное через всю жизнь. Для кого-то – добиться в жизни того, чего добился я. Счастливым меня делает способность трогать души миллионов людей красотой своей музыки. 

Жизнь моя не была простой. Я дважды погибал и дважды воскресал. Потерял многих родных, ушедших молодыми. Познал предательство близких людей. Но невзгоды не сломили меня и не изменили взглядов. Я по-прежнему не приемлю ложь и цинизм, люблю людей и жизнь. Был и остаюсь сильным, волевым, целеустремленным. Возможно, следование определенным правилам предопределило благосклонность небес – я счастлив, в том числе и в личной жизни. И вам, дорогие гомельчане, желаю всех человеческих благ и, разумеется, здоровья.