Так сложилось, что в нашей большой семье я ответственная за фотосъемку. Ко мне поступают все запросы: от «сними, как я задуваю свечи» до «а сфотографируй меня… на памятник».
Логика железная: зачем идти в фотосалон, если я уже здесь, с техникой? Какая разница, для альбома или для монумента? А разница, как выяснилось, есть. Как-то раз на семейном юбилее подобную просьбу озвучила тетя Валя. Я уже было настроила камеру, выбрала правильный ракурс, но тут вмешалась старшая сестра тети Вали и по совместительству моя свекровь. «Ты чего это придумала? Возьмешь свою старую фотографию с паспорта, где тебе сорок или пятьдесят. Там ты помоложе и покрасивше! Все так делают!» – безапелляционно заявила женщина со свойственной ей прямотой.
И я подумала: а ведь дельный совет. Человек имеет полное право остаться в памяти таким, каким сам себя любит – полным сил, без морщин и седины. Хотя вариант с фото на паспорт, пусть и двадцатилетней давности, так себе идея. Вы видели эти лица? Хорошенькая память, ага. Так что надо делать фото, пока не поздно, чтобы уйти красиво. Например, как моя бабуля.
Она готовилась к закономерному финалу жизни лет с пятидесяти, а то и раньше. Представьте себе классическую картину деревенского лета: вы приезжаете на каникулы к бабушке, а вас ждут не только парное молоко, домашние яйца, сыр, сметана и блины из печи, но и обязательный пункт программы – ревизия погребального гардероба.
Она доставала из сундука узелок с «последним аутфитом» и проводила инструктаж: «Эту юбку оденете на меня. А вот эти две положите рядом. На том свете сестрам передам». И так каждое лето. Поразительно было то, что коллекция регулярно обновлялась в соответствии с трендами. В сельпо завезли белые кеды, их почему-то называли «балетками», – все бабушки деревни ринулись их покупать, и моя завещала: «Хороните в них». Сменились носки на гольфы, потом на капроновые чулки – в узелке тут же появлялись новинки.
Сначала мы возмущались, отгораживались наигранным оптимизмом: «Ба, ну что ты! Да какие твои годы? Ты еще всех нас переживешь!» Потом это стало даже забавным, за два десятка лет и не к такому привыкнешь. Парадоксальным образом эти странные смотрины со временем трансформировались в самую жизнеутверждающую традицию на свете. Ведь бабуля готовилась не к смерти, а к закономерному финалу жизни. Она хотела сама решать, каким будет ее «последний аутфит», и ушла, как хотела, – красиво.
Мы же сегодня смерть табуировали. Проходим мимо ритуальных агентств с суеверным ужасом, старательно вытесняем любые мысли о конце бытия, делаем вид, что его не существует. А может, стоит просто посмеяться своим страхам в лицо? Как это делала моя бабушка, выбирая белые кеды.
