Николай Войтенков: «Мы были первопроходцами»

– Утром 26 апреля первый секретарь обкома КПБ Алексей Степанович Камай сообщил: на Чернобыльской атомной станции что-то произошло, но подробности неизвестны. Начальник штаба гражданской обороны области связался с Киевом, оттуда ответили, что больших проблем нет. Не имея достаточной информации, мы не представляли тогда ни истинных масштабов катастрофы, ни ее возможных последствий, – вспоминал Николай Григорьевич.

...Мы готовились к любым неожиданностям и катаклизмам, но не отрабатывали вопросы, связанные с радиационной ситуацией. Программ по ликвидации катастроф такого масштаба просто не было. Через несколько дней, когда появилось больше информации, стало понятно, с какой серьезной проблемой столкнулись. Председатель облисполкома Александр Адамович Граховский, побывав около Чернобыльской станции, поднял вопрос о срочном отселении детей и беременных женщин с загрязненной территории.

В первые дни мая эта работа началась: приступили к эвакуации жителей сначала из 10-километровой, потом из 30-километровой зоны. Непросто было убеждать людей в этой необходимости, многие не хотели покидать родные хаты. Помню, как сильно, буквально до слез, расстраивались старики. Молодые люди в основной массе соглашались, хотя и у них было немало эмоций. Уезжали с детьми и с надеждой на скорое возвращение…

– Когда стало ясно, что Чернобыль – это проблема не одной недели и не одного месяца, потребовалась не только реальная оценка ситуации, но и обоснованный прогноз развития событий, то есть научная концепция. Этого на первом этапе как раз и не хватало, – рассказывал Николай Войтенков. – В те дни нас поддержал известный российский ученый-радиобиолог, академик Ильин, который занимался изучением последствий атомных взрывов в японских Хиросиме и Нагасаки. Именно он предложил программу действий по обязательному и возможному отселению людей. Тогда у нас появился термин «30-километровая зона».

Хотя мы и были первопроходцами, первый этап после катастрофы, а это 1986–1989 годы, носил более выверенный характер. Люди понемногу приходили в себя, успокаивались. Сложнее стало в 1990-м, когда в обществе заштормило и корабль под названием СССР закачался. До 1991 года Москва поддерживала нас финансово, деньги шли на строительство, коммунальное обустройство загрязненных территорий, транспортное обслуживание. После развала Союза, обретя государственный суверенитет, Республика Беларусь оказалась наедине с проблемами. Это был крайне трудный период.

В феврале 1991 года Гомельщину посетил Генеральный секретарь ЦК КПСС, президент СССР Михаил Горбачев. Помог ли первый человек в государстве в решении чернобыльских проблем нашей области?

– Михаил Сергеевич побывал тогда в Ветке, провел совещание в обкоме партии, – рассказал Николай Войтенков. – Этот визит, к сожалению, ничего не дал. К тому времени первый советский президент был уже не тем Горбачевым, которого мы помним по 1988 году. Он слушал нас, но складывалось впечатление, что не слышит, думает о другом.

…Александр Адамович Граховский завел разговор о спецдиспансере. Это была его идея – построить в Гомеле специальную клинику с хорошей диагностикой для лечения чернобыльцев. Бельгия предложила проект диспансера. Требовались деньги, и немалые: миллионы долларов. Нашли такой вариант: продать 300 тысяч тонн нефти за рубеж, валюту положить на спецсчет, затем начинать строительство. Но на это нужно было получить согласие главы СССР.

Для Горбачева была подготовлена служебная записка, он взглянул на нее и никак не отреагировал. К счастью, документ не потерялся. Граховский попросил помощника Горбачева отдать бумагу в правительство, председателем которого был тогда Рыжков. В конце концов добро на сделку было получено.

На этом история не закончилась. Как вспоминал Николай Григорьевич, вырученная от продажи нефти валюта попала во Внешэкономбанк СССР. Через него Гомельщина получила первый транш в миллион долларов. Остальных область так и не увидела:

«Время работало не на нас: пока шли согласования, пока продавали нефть, наступил ноябрь 1991-го. А дальше – развал Союза. Но за «нефтяные» деньги мы начали готовить площадку, делать нулевой цикл. Потом строили по чайной ложке в год, финансовых возможностей не было. Дело сдвинулось с мертвой точки, когда во время своих приездов в Гомель в 1997, 1998, 1999 годы на объекте побывал Александр Григорьевич Лукашенко. После этого республика стала нам активно помогать, руку помощи протянула и Россия…»