Из архива КГБ. Состою на службе германской армии и выполняю особые задания

В начале войны, когда фашисты подошли к Гомелю, было принято решение эвакуи­ровать завод. Вскоре в Уфу было отправлено 120 вагонов с оборудованием, 927 рабочих с семьями, в Вологду выехали 237 человек. Оккупировав Гомель, немцы организовали на заводе базу для ремонта паровозов и вагонов. На эти работы они задействовали как оставшихся рабочих, так и горожан.

К концу 1941 года на предприятии была организована подпольная группа, на начальном этапе в нее входили 20 человек. Специалист отдела идеологической работы Гомельского вагоностроительного завода, а по совместительству смотритель музея Олег Головань рассказал, что патриоты поддерживали связь с партизанами через Тимофея Бородина. Получали по радио сведения от Совинформбюро и передавали их рабочим и местному населению. Расклеивали листовки на заводе и в городе. Выводили из строя оборудование, засыпали песок и стружку в буксы паровозов и вагонов, изготавливали самодельные мины, которые забрасывали в топку паровозов вместе с углем.

Инициатором создания группы были токарь Николай Пивоваров и слесарь Владимир Глушаков, который включился в подпольную деятельность по рекомендации Константина Соколова. Соколов, как потом выяснилось, бывший инженер завода, оставленный в Гомеле на диверсионной работе в тылу немцев, после разоблачения фашистами стал работать с «Абвергруппой-315». Судя по показаниям ее бывших сотрудников и других предателей, такое решение принял сам, без какого-либо принуждения со стороны немцев.

У Глушакова вполне патрио­тическая биография. Кадровый военный, в рядах Красной армии с 1935 года. В начале войны служил в Волковыске в мотомеханизированной дивизии помощником начальника отделения штаба. Попал в окружение и был пленен немцами в районе Минска. Ему удалось сбежать с пункта сбора военнопленных. Вернулся в родной Гомель и устроился на ПВРЗ.

– В ночь на 6 февраля 1943 года группа подпольщиков во главе с Михаилом Бетановым водрузила на заводской электростанции красный флаг, сорвав немецкий траурный, который фашисты повесили по поводу окружения армии Паулюса под Сталинградом, – рассказывает Олег Головань. – На следующий день начались облавы. Первыми арестовали рабочих Бетанова и Веренчикова. Руководителей группы задержали в доме по улице Ауэр­баха, где жил Глушаков. И не случайно это произошло у него. Примерно через полгода активного участия в подпольной организации он перешел на сторону врага – изменил своим взглядам, соратникам и Родине.

А как это было, Глушаков рассказал на допросе. В мае 1942 года Соколов и еще один человек пришли к нему на квартиру. Они интересовались составом группы, передали на хранение десять шашек и пистолеты. Через месяц Глушаков был арестован немецким карательным органом «Абвергруппа-315».

«Сначала я отрицал причастность к диверсионной группе, но после очной ставки с Соколовым все подтвердил, – рассказал Глушаков. – Вскоре меня освободили из-под стражи, и я был завербован для шпионской диверсионной работы. 9 августа 1942 года через агента немецкой разведки Борисова меня вызвали на квартиру по улице Советской. Заместители начальника «Абвергруппы-315» Вильгельм Крахт и Курт Гартман интересовались моей биографией. Сказали, что за преступления меня могут расстрелять, но германское командование решило сохранить мне жизнь. За это я должен помочь в работе по выявлению лиц, которые ведут борьбу с фашистами. Я согласился сотрудничать с немецкой разведкой. Вскоре мне принесли удостоверение, где было указано, что я состою на службе германской армии и выполняю особые задания в пользу ее командования».

Сначала немцы поручили Глушакову разыскать ракетчиков, которые указывали объекты для бомбежки при налетах советской авиации на Гомель. Но он практически ничего не сделал. Основной задачей стало выдать немцам всех участников подпольной диверсионной группы завода.

«Мне объявили, что я по-прежнему остаюсь руководителем группы. Разница в том, что задания буду выполнять по указанию немцев. В конце октября 1942 года Крахт интересовался, пользуюсь ли я прежним авторитетом, и нет ли по отношению ко мне подозрительности? Я ответил, что мне по-прежнему доверяют. В начале декабря уже Гартман вызвал меня на конспиративную квартиру и сообщил, что связь буду держать только с ним, познакомил меня с руководителем Гомельского отделения контрразведки капитаном Дрейсом, который сказал включить в группу как можно больше людей».

На следующий день Глушаков встретился с рабочим Пивоваровым, сказал усилить вербовку в диверсионную группу и подбирать в нее наиболее стойких и преданных советской власти людей. К концу января 1943 года состав организации увеличился до 40 человек.

Разобраться с патриотами фашисты решили в воскресенье, 7 февраля. Глушакову приказали собрать у себя на квартире руководителей группы. Туда должен был прийти немецкий агент Тихонов и выдать себя за представителя партизанского отряда из Бобруйского района. Инсценировка понадобилась, чтобы арестовать как можно больше патриотов. Когда лжепартизан стал беседовать с подпольщиками, в квартиру ворвались немецкие солдаты и всех арестовали. Глушакова тоже, но через пару часов освободили.

Ночью следующего дня забрали остальных участников группы, примерно 50 человек. По словам Глушакова, 22 расстреляли, более 25 подпольщиков отправили в концлагерь, что с остальными, он сказать не мог. Но предатель умышленно занизил число жертв. Олег Головань рассказал, что Глушаков также активно искал среди рабочих завода тех, кто хочет помочь Красной армии, и составил отдельный список из 200 имен! Когда он передал данные фашистам, патриотов начали арестовывать, потом задержанных пытали в городской тюрьме и на территории завода. Через две недели 85 человек вывезли в Назаровский лес в районе деревни Лещинец и расстреляли.

Так погибла группа подпольщиков, которая работала на территории завода и города. Место захоронения героев находится в районе 33-й школы, где установлен памятник. Память подпольщиков чтят на предприятии, их героической деятельности отведено почетное место в музее.

Из показаний свидетелей по уголовному делу и мате­риалов, которые хранятся в музее ГВСЗ. Жена Сергея Кондратьева Ефросинья: «В нашей квартире мой муж и другие вели разговоры о подпольной деятельности, перио­дически слушали советские радиопередачи. На встрече с мужем в тюрьме он сказал, что их предал Глушаков, мне надо быть осторожной и постараться выехать из Гомеля, а когда придет Красная армия, сделать заявление о его предательстве. 22 февраля фашисты расстреляли в лесу 43 человека». (…) Жена Герасима Дятлова Лидия: «В день расстрела все женщины собрались около тюрьмы, по Советской улице, утром. Нам сказали, что наших людей повезут на расстрел. Мы видели, как в тюрьму завезли ружья, автоматы и пулеметы. Затем выехали три автомашины, из них одна крытая и две грузовых. А через некоторое время эти же машины выехали с арестованными. На первой грузовой в третьем ряду стоял мой муж. Увидев меня, он слабо махнул рукой, я подбежала к машине, которая поднималась по шоссе и шла медленно. Муж мне успел сказать: «Погибаем, за нас отомстите. Спасай себя и сына». Машина уехала, я потеряла сознание. Меня подняли люди и привели в чувство. Кондратьева потеряла сознание у спортивного клуба. Я еле добралась домой. Завтра, рано утром, женщины в количестве пяти человек собрались опять и решили идти искать могилу расстрелянных. Нам кто-то посоветовал идти в сторону Лещинца, и мы пошли. По дороге нам встретились знакомые, рубившие лес, которые указали место расстрела. Мы нашли яму. Заключенные нам рассказали, что убивали полицаи, а немцы стояли в стороне. Могила осталась только присыпанной землей и прикрыта хворостом». (…) «Мы ее немного откопали и опознали нескольких человек. Но продолжить нам не удалось, лесник запретил вести раскопки».

Из показаний свидетелей. Вера Слепенкова: «Мой муж Яков и другие рабочие на ПВРЗ 22 февраля 1943 года были расстреляны немцами возле деревни Лещинец. Когда их увозили из городской тюрьмы, я и другие женщины находились там. Все погружавшиеся немцами в машину люди что-то кричали. Я разобрала только одно слово «прощай».

После предательства рабочих завода Глушаков продолжил свой кровавый путь. В марте 1943 года с еще одним агентом «Абвергруппы-315» Марией Третьяковой отправился на задание в Добруш. Он устроился на бумажную фаб­рику, она в паспортный стол. Они выявляли подпольные группы, антифашистские организации, людей, связанных с партизанами, проверяли работу местной горуправы и полиции на их благонадежность в служении немцам. После их доклада гитлеровцы арестовали более 20 человек. Бывшего сотрудника отдела Добрушкого НКВД Руденкова расстреляли, а семью Михальковых заключили в концлагерь. Еще двоих завербовали немцы.

Из показаний свидетелей. Андрей Салодкий: «С 1941 года я и жители Тереховки скрывались в лесах нашего района. Потом проживал в поселке у отца моей жены. Поступил работать на бумажную фабрику в Добруш. Я был арестован. Находился в Гомельской тюрьме до августа 1943 года. Будучи на погрузке леса, мы совершили побег и пошли в партизанский отряд, действовавший в Климовском районе.

В Добруше были задержаны рабочие бумажной фабрики, всего по городу 26 человек. Считаю, что немцы арестовали меня по доносу Глушакова. Я знал его по фабрике, куда он поступил в качестве помощника управляющего. Глушаков тоже сидел в тюрьме, но думаю, что он находился там по спецзаданию немцев, а потом был освобожден».

Глушаков по-прежнему преданно служил фашистам и с особым рвением выполнял все поручения. Следующим этапом маршрута предателя стал город Климов на Брянщине, куда он отправился вместе с Третьяковой. Им поставили цель вскрыть подпольную антифашистскую организацию из 43 граждан, входивших в начале войны в состав советского истребительного баталь­она, что они и сделали.

А в июне по заданию немцев они ушли в партизанский отряд. Партизанам сказали, что их арестовали и заставили работать на немецкую разведку, их это тяготит, и они хотят искупить вину. В отряде им дали задание собрать сведения о немецких воинских частях в Новозыбкове, их численности и вооружении, предоставить список агентов абвера. Частично запрашиваемые данные Глушаков и Третьякова собрали и передали партизанам.

После освобождения оккупированных территорий Красной армией предателей арестовали и осудили. Третьякова была отправлена на 20 лет на каторжные работы. Глушаков, четырежды подававший на реабилитацию, в 1944 году был расстрелян.