Жизнь по справке

“Отдыхали на природе. Когда возвращались обратно, машина перевернулась. Водителя, который до этого вместе со всеми принял “на грудь”, просили быть внимательным за рулем, не ехать слишком быстро. А он гнал почти 100 километров в час при максимально допустимой норме 43 км/ч, согласно заключению эксперта. Я думал, что у Алексея были с собой права, но он только на обратной дороге сказал, что забыл их дома. На суде же оказалось, что прав у него и не было вовсе…”

Более чем через три года после аварии Женя произносит эти слова обыденно, буднично. Видно, не раз приходилось наносить их на бумагу, рассказывать “уполномоченным” лицам и просто обдумывать, переосмысливать. Из четверых ребят, находившихся в тот злополучный день в салоне автомобиля, трое отделались легким испугом, а у Жени, согласно сухому медицинскому диагнозу, закрытый переломовывих 8 — 9 позвонков с синдромом полного нарушения проводимости спинного мозга. Проще говоря, первая группа инвалидности. После 10 июня 2005 года жизнь семьи Новиковых перевернулась с ног на голову. Женя и его родители даже не представляли, сколько испытаний выпадет на их долю.
Перелистывая огромную кипу документов, собранных за три года тяжб и переписок со всевозможными ведомствами, организациями, начинаешь понимать, что молодой человек, ставший в 19 лет недееспособным, практически никому не нужен! Нескончаемая бумажная волокита и равнодушие к чужим бедам… Обо всем этом он знает не понаслышке. Среди вороха бумаг мой взгляд остановился на одной из жалоб, написанных самим Женей через 5 месяцев после аварии. Некоторые части этого документа наверняка стоит выдать “без купюр”:
“Наша семья оказалась на грани краха и нищеты. Моим родителям до пенсии осталось 4 с половиной года. Они ждали, что, окончив училище, я пойду работать и буду оказывать им финансовую и моральную поддержку, а получилось наоборот. Мы вынуждены сейчас жить на одну зарплату отца — 320 тысяч рублей. Предполагаемые выплаты, которых я еще не получал, — 80 тысяч рублей в месяц. Я нуждаюсь в улучшенном питании, мне нужны дорогостоящие медикаменты, санаторно-курортное лечение, реабилитационный центр, коляска для передвижения, различные тренажеры для занятий дома, наблюдение врачей и многое другое. Денег на это у нас нет”.
С тех пор мало что изменилось. Суд признал того водителя виновным в ДТП и обязал возместить потерпевшему моральный ущерб в размере 8 миллионов рублей. После того как он выплатил эту сумму, с него сняли условную судимость. Материальную же компенсацию Женя получить не может, так как в марте этого года ответчик убыл в Россию. О месте его работы и размере заработной платы никто не знает. Нет уверенности и в том, что по московскому адресу, указанному в документах, его можно найти. Тем не менее, документ был направлен в Российскую Федерацию “для производства взыскания по месту нахождения должника”.
Отец Жени полагает, что многие вопросы можно было решить быстрее, если бы не “помощь” адвоката: “Для того чтобы грамотно составить исковое заявление, мы обратились к одному “специалисту”, заплатив 250 тысяч рублей. По сути дела, он помог лишь советом, а заявление пришлось самим составлять целую ночь”. Родители, естественно, подали жалобу в областную коллегию адвокатов. Перед ними извинились и вернули уплаченную сумму, но проблем, однако, с каждым месяцем становилось все больше.
Надежда Александровна вспоминает первые несколько месяцев после аварии сына: “В больнице я все время дежурила возле него. Спать мне было негде — расставляла стулья и ложилась на них. В одной больнице родителям, которые хотели присмотреть за своими детьми, выдавали матрасы, чтобы можно было расположиться на полу. Мне частенько приходилось ютиться возле двери”.
В августе 2005 года Жене установили инвалидность, что дало право покупать определенные лекарства по льготной цене. Но по заверениям родителей, в этот перечень входят, как правило, дешевые и малоэффективные препараты, а более качественные приходится приобретать за свой счет. “Например, нам не могут предоставить памперсы для взрослых, которые нужны как воздух, — говорит мама Жени”. МРЭК (медико-реабилитационная экспертная комиссия) сослалась на Постановление Совета Министров Республики Беларусь от 11 декабря 2007 года “О государственном реестре технических средств социальной реабилитации”. В том же духе отозвались и другие ведомства. В перечне эти предметы личной гигиены действительно отсутствуют, но Новиковы никак не могут понять, почему средства первой необходимости не относятся к таковым на бумаге…
Пенсия по инвалидности очень маленькая, и вряд ли на нее сможет просуществовать даже здоровый человек. А тут целый ворох проблем, которые, к сожалению, за спасибо не решишь. Кроме того, есть пенсия социальная, а есть и трудовая. Для семьи, живущей небогато, разница ощутимая. За год до аварии Женя около месяца проработал в ООО “Гомельский центр строительства и ремонта”, принимал участие в уборке строительного мусора. Когда дело дошло до подтверждения этого факта, возникли трения со стороны нанимателя. После долгих разбирательств Жене выдали-таки трудовую книжку и начислили зарплату за эту работу. Таким образом, его пенсия по инвалидности увеличилась до 260 тысяч рублей. Сейчас устроиться на работу он не может — ведь у него первая нерабочая группа инвалидности. Сам Женя говорит, что как-то пытался устроиться на фабрику мочалки вязать...
То, что на наших улицах редко можно встретить инвалидов-колясочников, вовсе не значит, что их очень мало. Наоборот, прогуляться по городу для них сродни подвигу. Мать Жени жалуется: “Откидной пандус на лестнице от лифта до крыльца мы еле выбили. Тем не менее, в одиночку сын все равно не сможет преодолеть эту “полосу препятствий”. Женя вступает в разговор: “Подъемник же в подъезде никто не установит, потому что он стоит астрономическую сумму. Вообще, и на улицах полно “экстрима”. Вот бордюры, к примеру, пониже сделали, но все равно без посторонней помощи заехать на них нереально”.
Что уж говорить о более дальних путешествиях: “Очень сложно забраться в поезд. Хорошо, если друзья будут в это время свободны и смогут помочь. Иначе без помощи грузчиков не обойтись. И, как правило, покупаем купейные места — чтобы лишних глаз не было”. Выехать на лечение за границу также весьма затратно и не по карману родителям Жени. Например, путевка в крымский специализированный санаторий имени Бурденко для больного и сопровождающего обошлась бы два года назад в 2500 долларов. Тогда же Евгению Владимировичу в областном управлении Республиканского центра по оздоровлению и санаторно-курортному лечению населения заявили, что отделений для лечения и реабилитации спинальных больных в санаториях республики попросту нет. За это время ситуация не изменилась, и по-прежнему достойной альтернативы санаторию в городе Саки нет…

Раз бордюр, два бордюр
Для того чтобы на практике оценить степень тяжести передвижения по городу инвалида-колясочника, мы решили провести эксперимент. Жене предстояло впервые за долгое время добраться до ближайшей остановки. Препятствие первое — откидной пандус в подъезде. Выехать по нему удалось с большим трудом и лишь с помощью отца. И непонятно, что проще: подниматься или спускаться, так как риск “навернуться” велик в обоих случаях. Речи о самостоятельном передвижении в данном случае даже не шло.
Бордюр в 5 сантиметров и выше для Жени — непреодолимый барьер, поэтому всегда приходилось искать лазейки в уличных лабиринтах. И постороннему человеку заметно, что управление коляской требует хорошей подготовки и физической силы. Иначе даже легкие шероховатости могут стать существенной помехой. По дорожкам, соединяющим несколько дворов, без посторонней помощи Женя также проехать не смог — их в вечернее время и некоторые здоровые люди обходят стороной. Доехав до аптеки, нашему герою удалось самостоятельно забраться на крыльцо по пандусу при помощи перил. Если бы их не было, трюк едва ли удался бы. Чуть поодаль находился продуктовый магазин, в который, видимо, инвалидам вход строго воспрещен, так как пандусов там и не было во­все. Ближайший магазин хоть и был ими оборудован, но явно для галочки.
Далее пришлось передвигаться по проезжей части, потому что пешеходная дорожка представляла совсем уж непрезентабельное зрелище. И если для обычных прохожих главное неудобство заключалось в грязной обуви, то в нашем случае все гораздо серьезнее. Есть вероятность надолго застрять в этой ловушке…
Добравшись до остановки, Женя долго провожал взглядом проходящие автобусы, но ни один из них не был приспособлен для инвалидов. Попутно он рассказал о случае, который недавно произошел с его приятелем: “Решил самостоятельно на футбол выбраться. В автобус его затащили, а, подъезжая к стадиону, в салоне остались одни женщины, и помочь выйти было некому. Пришлось проехать несколько остановок, пока в автобус не зашли мужчины”.
После таких “путешествий” начинаешь более внимательно смотреть себе под ноги и примечать даже самые мелкие детали уличного интерьера. А тех людей, которые пренебрежительно относятся к инвалидам и их бедам, не мешало бы пересадить на несколько часов из автомобилей в инвалидные коляски. Почему-то кажется, что только такие меры могут подействовать на их сознание.

Елена Кушнер,
начальник отдела содействия занятости населения управления по труду, занятости и социальной защиты населения Гомельского горисполкома:
— Мы можем работать только с трудоспособным населением. Так как у Жени первая нерабочая группа, то мы не в состоянии даже поставить его на учет. Также не вправе устраивать на работу людей, которым это нельзя по состоянию здоровья. На каждого инвалида нам поступают рекомендации МРЭК, где четко прописываются виды деятельности, которыми человек в состоянии заниматься.
— И часто инвалиды обращаются к вам за помощью?
— В этом году мы уже устроили на работу 153 человека. На некоторых предприятиях решением облисполкома бронируются места для инвалидов. И если человек будет подходить под требования вакансии, мы выписываем направление, по которому наниматель не вправе ему отказать. Чтобы как-то простимулировать работодателя в этом вопросе, мы компенсируем ему часть заработной платы инвалида.
— У нас в городе много специализированных предприятий?
— Самые крупные — это “Випра” для глухих и “Светотехника” для слепых. Они могут принять на работу определенное количество человек в рамках трудовой реабилитации. Согласно их заявке мы из собственной базы данных подбираем подходящих людей. В зависимости от предприятия, зарплаты на них могут колебаться в пределах 300 — 600 тысяч рублей.

Глеб Тимошенко, водитель автобуса:
— В “Икарусах” очень высокие ступеньки, и нужна помощь 2-3 человек, чтобы доставить инвалида в салон автобуса. И это при условии, что посередине двери не будет поручня. Знакомые водители припомнили только один случай, когда люди просили воспользоваться специальным откидным пандусом. На моей памяти такое было лишь один раз — я тогда работал на маршруте № 34. Инвалид должен смело, без стеснения, попросить водителя откинуть пандус и затем назвать остановку, на которой ему необходимо выйти. Хотя, допускаю, что есть водители, которые и здоровому человеку не помогут. Не говоря уже о больном...

P.S. Многие инвалиды связывают большие надежды с Государственной программой по созданию безбарьерной среды на 2007 — 2010 годы. Огромные средства, вложенные в нее, должны обернуться гораздо более благодатными условиями для жизни инвалидов. В частности, в этих целях будут реконструированы здания, переоборудованы автобусы и троллейбусы. Помимо этого, планируется купить 20 пассажирских вагонов, специально оборудованных для перевозки инвалидов-колясочников. Пока Белорусская железная дорога приобрела лишь один такой вагон. Будем надеяться, что в скором времени подобные поезда будут курсировать и через нашу область.
Однако не стоит забывать, что воплощать программу в жизнь будут люди, а значит, важно сделать эту работу на совесть, а не для галочки.
Дмитрий Радзивон
Фото Олега Белоусова