В голосе Дмитрия Хворостовского было что-то космическое

В творческой биографии «певца мира» этот театр занимает особое место. Имя Хворостовского впервые появилось на его афише в 1988 году, когда Валерий Гергиев пригласил молодого артиста из Красноярска спеть в «Фаусте», и потом постоянно соседствовало с именами петербургских коллег, выступавших вместе на спектаклях и концертах во многих странах.

В великолепном Мариинском театре я бываю дважды в год, не переставая восхищаться высочайшим мастерством всей труппы, где практически каждый артист – настоящая звезда мирового уровня. К сожалению, на сцене этого театра не посчастливилось слушать Дмитрия Хворостовского, но не пропустила практически ни одного выступления великого певца в Беларуси. Никакая телевизионная съемка не в состоянии передать необыкновенную атмосферу, царившую на его концертах, когда зал то взрывался овацией, то восторженно замирал от чарующих звуков бархатного баритона, наполнявших до краев каждое неравнодушное сердце.

Дмитрий Хворостовский и правда поцелован Богом – в этом прекрасном голосе было действительно что-то неземное, почти космическое. Никогда ни одной фальшивой ноты. Всегда изысканно-великолепен, улыбчив, красив. Умевший держать зал от первой до последней минуты. Привыкший персонально кланяться каждому дарившему цветы зрителю, как-то совершенно по-свойски становясь на одно колено. Публика его обожала, бывало, дарили мягкие игрушки; один раз видела, как солидная дама, подбежав уточкой, поднесла конфеты от нашего «Спартака», а Дмитрий рассмеялся и показал коробку залу.

Цветы. Их всегда было огромное количество. На последнем концерте артиста 5 ноября 2015 года во Дворце Республики в Минске букеты несли непрерывным потоком. Уже знавший о своем диагнозе, прошедший несколько курсов химиотерапии, Хворостовский приехал в Беларусь после Нью-Йорка, где спел в «Трубадуре» и где его буквально забросали белыми розами.

Конечно, Лондон, Париж, Милан знали Хворостовского в первую очередь как оперного певца, но мы ценим его также и за русские романсы, и за целый цикл дорогих сердцу военных песен. В Минске они тоже звучали во втором отделении. Две детали с концерта особенно запомнились. Первая – залитое слезами лицо Константина Орбеляна, дирижера и друга. Вторая – медленно уходящая со сцены фигура певца. Кто-то из зала громко крикнул: «Дима, держись!» Хворостовский, не оборачиваясь, поднял вверх руку и скрылся за кулисами.

…Каждый свой концерт артист традиционно завершал русской народной песней «Прощай, радость» из ре­пертуара Федора Шаляпина. Пел а капелла, погружаясь в глубинный смысл простых слов: «Прощай, радость, жизнь моя…» И сердце замирает, и мурашки бегут по телу, и душа каждый раз нараспашку…

Незаменимых людей не бывает?

К Хворостовскому это точно не относится. Скоро пять лет, как его нет с нами, а его место никем не занято. И не будет.