Тибо Ковен: В шесть лет я думал, что все мои сверстники умеют играть на гитаре

Молодой музыкант, которому устраивали
овации в Нью-Йорке и Лондоне, Мельбурне и Стамбуле, Сеуле и Сан-Паулу,
был очарован гомельской публикой и залом, в котором ему довелось выступать.

Ему лишь 24 года, но в международных конкурсах он участвовать прекратил. Неинтересно стало. Шутка ли: за девять лет в музыкальных соревнованиях (а впервые он стал участником состязаний гитаристов в 15 лет) молодой француз завоевал 36 наград. Среди них 13 первых призов. Выиграв очередной из них два года назад, Тибо Ковен решил сосредоточиться на концертной деятельности. Недавно он выступил в Гомеле, в Белой гостиной Дворца Румянцевых и Паскевичей.
Перед исполнением каждого произведения своей концертной программы Тибо тщательно настраивал гитару, добиваясь идеального звучания. А потом полностью растворялся в своей игре. Сложилось впечатление, что главным действующим лицом в концерте была гитара. Иногда она казалась живым существом, и в такие моменты было понятно: в Гомель пожаловал истинный мастер. А самое приятное в том, что этот мастер играл не только более-менее известные вещи, но и музыку, которая вообще в Беларуси не звучала. В частности, Тибо исполнил одно из произведений своего отца, очень известного во Франции гитариста и композитора Филиппа Ковена.
После концерта в эксклюзивном интервью “ГП” гитарист признался, что музыка отца оказала на него огромное влияние:
— Можно сказать, что я играю в двух измерениях. Я окончил консерваторию, а значит, получил классическое образование. Но не мог не впитать в себя современную музыку, ведь мой отец джазовый музыкант и композитор.
— Тебя называют послом возрождения классической гитары. Почему? Значит ли это, что как классический музыкальный инструмент гитара не пользуется мировой популярностью?
— Нет, вовсе нет, гитара не забыта, она так же любима во всем мире, как и раньше. Думаю, так меня стали называть из-за того, что я хочу придать игре на классической гитаре новые черты, привнести в нее молодость. Я ведь стараюсь играть музыку новых, молодых композиторов.
— Легко ли тебе исполнять произведения твоего отца?
— Технически — не сложнее, чем других авторов. Но я понимаю, о чем вопрос. Да, конечно, здесь есть свои нюансы. Мало того что написанные отцом вещи очень близки моему мироощущению, так еще и сыграть их хочется, как ничто другое, идеально. А произведение, которое я исполнял на концерте в Гомеле — “Rocktypicovin” — посвящено мне, поэтому его я всегда играю с особым трепетом и очень эмоционально. Кстати, что касается эмоций: музыку моего отца мне намного легче понять, чем творения других композиторов. Я-то точно знаю, что он хотел сказать тем или иным своим произведением, поэтому и донести смысл этой музыки публике могу без проблем.
— Насколько повлияло на выбор твоего жизненного пути то, что отец у тебя — музыкант?
— О! Очень повлияло. Звуки гитары окружали меня с самого рождения — кем же я мог еще стать, как не гитаристом? С детских лет музыка была неотъемлемой частью моей жизни. В шесть лет я на полном
серьезе думал, что мои ровесники во всем мире умеют играть на гитаре, и когда узнал, что это вовсе не так, был очень удивлен.
— Как ты умудрился в столь юном возрасте завоевать такое количество призов на международных конкурсах?
— Трудно сказать. Если честно, меня и самого количество моих наград удивляет. Конечно, я мог бы сказать, что все это благодаря неустанной работе над собой. Частично так оно и есть, ведь за каждым завоеванным призом прячется ежедневный труд. Но, думаю, если бы я не получал от этой работы удовольствия, она была бы напрасной. Многие музыканты воспринимают соревнования скорее как пытку. Для меня же конкурсы — некая игра, и участвую я в них с радостью. Так что, по моему мнению, успех приходит к тому, кто любит свое дело.
— Есть ли у тебя любимые композиторы, музыку которых ты исполняешь с особым удовольствием? Кроме, понятно, твоего отца и Карло Доменикони, чью сюиту “Koyunbaba” ты исполнил в Гомеле с такой страстью…
— Насчет Доменикони верно подмечено: это его произведение я просто обожаю, оно великолепно. Есть два молодых современных автора, чья музыка наиболее привлекательна для меня. Это живущий сейчас в Париже болгарин Атанас Уркузунов и Душан Богданович — серб по происхождению, который живет сейчас в Сан-Франциско.
— А сам музыку не пишешь?
— Нет, но возможно, приду к этому, когда стану старше и мудрее. Пока работаю в соавторстве. Хотя нет, это не совсем верно сказано. В общем, многие композиторы пишут для меня, а я подаю им идеи. Воплощать их самому сложно, но, повторюсь, надеюсь прийти к этому в будущем.
— Понятно, что для тебя работа и хобби в жизни совпадают. На что в таком случае тратишь свое свободное время?
— У меня очень плотный гастрольный график, поэтому свободного времени остается не так уж и много. Но я стараюсь потратить его на общение с друзьями. Люблю гулять с ними по Парижу и каждый раз открывать для себя в этом удивительном городе что-то новое. Это очень простое увлечение, я знаю, но мне оно особенно дорого.
— Ты впервые в Беларуси. Как тебе наша публика?
— Я в восторге! Говорю это не из любезности, публика действительно произвела на меня огромное впечатление. Рад тому, что люди искренне были заинтересованы в моем искусстве. Для артиста это очень важно. Я надеюсь, что это мое турне по Беларуси — не последнее.
— Во время концерта в Гомеле ты не уставал хвалить зал, в котором выступал…
— Да, он просто великолепен: очень красивый, с отличной акустикой. Он невелик, и это сразу меняет всё: до этого я выступал в больших залах, где приходилось использовать микрофоны. Здесь же получился акустический концерт, камерный, невероятно теплый, и я очень рад, что белорусское турне мне посчастливилось завершить именно в Гомеле, в Белой гостиной.
Ирина ЧЕРНОБАЙ