Современная драматургия — это карикатура

К такому мнению склоняется режиссер Гомельского областного драматиче-ского театра Богдан Орловский. Мы встретились с ним в его родном театре.

Орловский Богдан Викторович родился в 1975 году в Бобруйске, вырос в Речице. В 2002 году окончил режиссерский факультет ГИТИСа. Женат, сыну 11 лет.
— Богдан, сколько спектаклей вы успели поставить за годы своей режиссерской карьеры?
— Здесь как на рыбалке — их обычно не считают. Ну поймал и поймал рыбу, и помнишь, не какую по счету, а как. То же самое и спектакли. Они помнятся несколько иначе, оставляя в душе какие-то отметины. В 2001 году я приехал сюда ставить свой дипломный спектакль, обучаясь уже на 5-м курсе ГИТИСа. И здесь по окончании института стал работать.
В год ставил по два спектакля.
— Итого за семь лет — четырнадцать.
— Да. Среди них есть и сказки, и детские спектакли, и спектакли для взрослых. Потому что, когда молодой режиссер приходит в театр, его просят ставить сказки, и на них он проверяется. Если режиссер сможет сделать сказку интересной, ему доверяют более серьезные работы. Сказку я поставил удачно, затем был мой первый спектакль “Разбитые иллюзии” по пьесе итальянского драматурга Альдо Николаи во главе с артисткой, ныне, к сожалению, покойной Ниной Алексеевной Корнеевой. Этим спектаклем я защищался в ГИТИСе. После “Разбитых иллюзий” поставил “Формулу счастья” по пьесе гомельского драматурга Житникова. Это был мой первый опыт с современной белорусской драматургией. По поводу названия я шутил: “Разбитые иллюзии” и “Формула счастья” — такая своеобразная игра названий. А своей наиболее удачной работой считаю, увы, закрытый спектакль “Горячее сердце”.
— А кто оценивал ваши первые работы?
— В первую очередь — зритель. Когда я был студентом, на экзамены по режиссуре к нам приходили знаменитые режиссеры — в то время заведующий кафедрой Андрей Александрович Гончаров, Марк Анатольевич Захаров, Леонид Ефимович Хейфец и, конечно же, мой учитель, профессор Петр Наумович Фоменко. У него много чему можно было поучиться. Театр — жесткая вещь. Но об этом в институте говорят мало. Могу отметить, что один из моих спектаклей получил диплом в номинации "Лучшая режиссура" на III областном фестивале творческой театральной молодежи, председателем которого был Геннадий Давыдько.
— У вас была возможность остаться в Москве. Почему вернулись в Гомель?
— Потому что, во-первых, Москва действительно не “резиновая”. А во-вторых, поскольку она является одним из дорогих городов мира, в ближайшее время мне не пришлось бы заниматься театром, а работал бы в каких-то учреждениях, где больше платят. Делал бы бизнес, шоу в клубах или что-то вроде этого. То есть на работу над любимыми пьесами, замыслами времени просто не оставалось бы.
— Какой вам представляется современная драматургия?
— Была б драматургия, а проблемы будут (смеется). Мне кажется, что в современной драматургии нет, образно говоря, нерва. Надо сделать более глубокий срез, а не хвататься за что-то одно. Российская драматургия тоже грешит подобным. Пьесы с ненормативной лексикой — это не годится! И в этом проблема современной драматургии. Много раз я читал “Вишневый сад” Чехова, и для меня каждый раз многогранный писатель открывается заново. Не могу представить, как бы он написал эту пьесу в советское время, за что бы хватался. Все-таки он был человеком эпохи.
— Сейчас интерес молодежи к театру падает. Чем можно привлечь ее внимание?
— Отвечу просто: нужна “фишка”. Молодым людям нравится что-то громкое, яркое, даже революционное. Я думал над такими спектаклями, они у меня есть в разработке. Спектакль с бухты-барахты не поставишь, может понадобиться и два, и три года. Постановка спектакля — это целый технологический процесс.
— В ходе нашего разговора вы не раз сравнивали театр и кино. А сами не хотели бы в будущем снимать фильмы?
— Почему в будущем? Я раньше снимал кино. У меня была профессиональная видеокамера и штатив. Так что опыт съемки есть. Мои фильмы короткометражные (20 — 25 минут), распространены в узком кругу людей в разных городах. Но они несюжетные и являются, скорее, зарисовками с игрой актеров. Я могу снимать кино, поскольку уже занимался рекламой во время учебы в Москве и здесь, в Гомеле. Но, опять-таки, это не мое.
— Что бы вы пожелали читателям "ГП", которые, возможно, скоро станут зрителями ваших новых спектаклей?
— В первую очередь — здоровья и, наверное, быть более терпимыми друг к другу. Потому что современная жизнь достаточно накалена, и спокойствие сейчас очень важно. И, конечно, жду их на спектакле Фейгередо “Лиса и виноград”, которые собираюсь поставить.
Беседу вел Сергей Жарносенко