“Детским” материалом на недетские темы…

Услышав о выставке скульптур в выставочном зале ГГУ, я в первую очередь
заинтересовался материалом, из которого вылеплено большинство работ.
Оказалось, из пластилина. Честно говоря, увиденное удивило гораздо
больше, чем выставка восковых фигур “Катастрофы человеческого тела”,
долгое время колесившая по просторам стран Содружества.

И это не бравада. Не ручаюсь за мнения других, но убеждаюсь который раз, что настоящее искусство продолжает жить в подвалах. Причем в то время как одни слуги культуры выбирают андеграунд из-за сложившейся давно моды, другим приходится выбивать по копейке, дабы из этого подвала хоть немного пробиться в свет. И дело порой даже не в финансах, а в отношении к людям, предметам, эпохе. В коллекции Евгения Богомаза 80 работ в основном из пластилина и гипса, и с каждой из них автор готов расстаться, чтобы отдать людям частичку своей души, которая в общем-то и состоит из этих восьмидесяти кусочков.
Не могу не задать скульптору вопрос о его любимой работе “Шалун”: “Продали бы?” Неожиданно получив в ответ утвердительное “Да!”, бросаю еще раз взгляд на очень оригинальную интерпретацию “писающего мальчика”. Методист студенческого клуба молодежного комплекса ГГУ Татьяна Антонова любезно согласилась показать экспонаты. Первая ее реплика как раз и была направлена в адрес необычной скульптуры: “Мальчик пока не писающий, но все равно лучший”. Забавный глиняный мальчуган так и просится на какую-нибудь из улиц или площадей города. “Почему бы не установить подобный фонтан возле родильного дома?” — говорит Татьяна Дмитриевна. И как будто мысленно сама дает ответ, суть которого несложно уловить: деньги, желание и сложности, сложности…
Продвигаясь вглубь зала, невозможно не заметить скульптуру, которая, наверное, стала визитной карточкой не только выставки, но и всего творчества Евгения Богомаза. Мужчина без руки, без ноги, но с гармонью, на которой виднеется отчетливая надпись “Я счастлив”. Это его автопортрет, причем руки и ноги автора на месте, но душевное состояние чем-то схоже с этим образом. Татьяна Антонова пытается объяснить: “Кто-то счастлив в семье, работе, а он в искусстве. Я спросила, что он будет делать, если ему запретят заниматься любимым делом. Женя ответил: “Умру!” Он хочет простого семейного счастья, чтобы дети бегали рядом, но у него кроме творений ничего нет. Вся жизнь через колдобины и ухабы”. Сам Богомаз называет себя нищим, говорит, что это его основная работа, за которую он не заработал ни копейки: “За время выставки никто пока и не интересовался стоимостью этих произведений. Мрак!” С последней фразой согласен полностью. Еще более мрачновато стало на душе, когда “для полноты эффекта” в аудитории включили магнитофон с соответствующей заунывной музыкой.
Во многих работах акцент почему-то делается на человеческие руки. Как говорит сам скульп-тор, это руки творца. Ими можно выразить и напряжение, и характер человека. Чего стоят только названия работ: “В бессмертие”, “Раб судьбы”, “Где вы, братья по разуму?”. Описать их все невозможно, да и незачем — каждый может найти в них что-то свое, доступное лишь собственному воображению.
Мое внимание помимо всего привлекла толстая тетрадь, специально оставленная мастером для отзывов и предложений. Честно говоря, удивился, заприметив почти 20 исписанных листов за полторы недели с момента открытия выставки. И все они содержат благодарности автору, написанные по-разному, но с одинаковой теплотой и неподдельной искренностью. Девушка Яна решила сказать спасибо “за то, что он нашел способ выразить внутреннюю красоту внешне”, а кто-то поздравил Евгения с четвертой персональной выставкой, заметив попутно: “Многие ваши скульптуры находятся в одной плоскости с шедеврами Дали. На Гомельщине много талантов, но вы — один-единственный, уникальный в скульптуре”. Среди высказывавшихся на страницах этой тетради были и друзья Евгения, и студенты, которые посетили выставку (о чудо!) без уговоров преподавателей, по собственному желанию.
Дмитрий Радзивон