Зоя Литвинова: Во сне летаю в Старое Село

В гомельской картинной галерее Гавриила Ващенко открылась персональная выставка живописи заслуженного деятеля искусств Республики Беларусь Зои Литвиновой.

В экспозиции представлено около 50 живописных и акварельных работ этой оригинальной художницы. Все они яркие, выразительные, экспрессивные, отмечены печатью внутренней борьбы и сложных поисков красоты и правды.
Произведения Зои Литвиновой экспонировались практически во всех странах Европы и на других континентах. Ее работы находятся в Третьяковской галерее в Москве, в Русском музее в Санкт-Петербурге, в музеях и картинных галереях многих других городов и стран.
Зоя Васильевна родилась недалеко от Гомеля, в деревне Старое Село Ветковского района. В 1967 году окончила отделение монументально-декоративного искусства Белорусского государственного театрально-художественного института. Еще в студенчестве поняла: задача художника — не копировать действительность, а творчески ее преображать, переводя на условный язык живописи. Зоя Литвинова одна из немногих в Беларуси награждена французским орденом “За заслуги перед искусством”.
— Зоя Васильевна, сейчас вы живете в Минске, но для вас те детские впечатления, полученные в Старом Селе, много значат?
— Я была очень привязана к природе. Во многом именно впечатления, полученные в Старом Селе, сделали меня художником. Люблю начало сумерек, когда ощущается мистическая связь человека, и особенно ребенка, с миром, в детстве это время суток меня очаровывало и волновало. Особенно, когда старушки собирались, рассказывали свои сказки и предания. Было страшно и одновременно интересно, развивало воображе-
ние. Мне кажется, любой творческий человек остается немного ребен-
ком, и этим он не похож на других.
— У вас работы очень узнаваемые. Как сформировался ваш творческий почерк?
— Для того, чтобы художник нашел свой язык, он должен состояться как человек. А для этого необходимо знать много, читать, наблюдать природу и мир, анализировать. По большому счету — работать над своей душой. Без этого ничего не бывает. Чтобы приобрести узнаваемость, необходимо столько перелопатить всего! Это рабский труд. Вернисажи для меня утомительны, тяжелы и малоинтересны. На самом деле человек творческий состояться может только в мастерской. Иначе все просто растворяется в разговорах, ты не можешь сосредоточиться.
Сейчас в искусстве очень сложное время, когда нет канонов, когда все разрушено, а духовность не интересна — все должно быть развлекательным, поверхностным. В такое время художнику, особенно молодому, трудно себя найти. В какую страну ни поедешь — видишь набор из нескольких штампов, приемов, которые кочуют по всем картинам. Когда я впервые попала на Запад в 1991 году, прошлась по всем галереям, то подумала: зачем меня пригласили провести здесь выставку, я ведь не просто отличаюсь — я вырываюсь из их контекста, и, наверное, никто не придет на открытие! Но пришло столько народа и с таким интересом! И я убедилась, что непохожесть на всех остальных везде и всегда привлекает.
— Можно ли говорить о нашей национальной школе?
— На мой взгляд, в нашей стране очень много хороших художников, но белорусская школа еще находится в стадии формирования. Мы все вышли из русской школы, запретным плодом была французская, которая действительно гениальна. И сейчас нам нужно следовать своим корням, своему духу. Мы ведь другие. А когда начинаем под Запад подстраиваться — теряем все и становимся неинтересны.
— Вы получили французский орден, может, и у нас нужно учредить такие награды?
— У нас в стране событие прошло почему-то тихо, хотя это очень престижная и уникальная награда. Ее получили Горбачев, Солженицын, Спиваков, Цискаридзе… У нас пока мало делается для художников. Государство должно или само создавать музеи современной живописи, или создавать условия для развития меценатства. Само ничего не создастся. Мой сосед в Минске — директор музея современного искусства. Он ни разу в мою мастерскую не зашел, а вообще-то должен ходить по всем мастерским, следить, чтобы хорошая работа не ушла за рубеж. И о чем еще можно говорить?
— Как складываются у вас отношения с творческой молодежью, есть ли у вас ученики?
— Начинающие художники меня любят, я их тоже как могу поддерживаю. У меня есть ученица, замечательный художник Кристина Луцевич. Я ее крестила, и она мне как родная дочка. Когда тебя чувствуют, когда хотят узнать, услышать — это прекрасно. Но когда ты просто преподаешь в Академии — это чисто формально, и я таких отношений не хочу.
— Кто из художников-современников и классиков сыграл важную роль в вашем становлении?
— Своим становлением как художник и как человек я во многом обязана моему первому учителю Сергею Петровичу Каткову, Александру Михайловичу Кищенко — потрясающему художнику и оригиналу, гобелен которого попал в Книгу рекордов Гиннесса, и Гавриилу Ващенко.
— Старое Село сегодня и из
вашего детства сильно отличаются?
— Это была очень красивая деревня. У меня там почти никого не осталось — только двоюродная сестра. Иногда я ее навещаю. Но сейчас там почти нет молодых, высыхает река… А Старое Село детства я вижу во сне и летаю туда.