“Пошли, где там твой ад?”

В областном драмтеатре — премьера спектакля по пьесе Леонида Жуховицкого «Последняя женщина сеньора Хуана» в режиссерском прочтении Богдана Орловского «Последняя ночь Дон Жуана». У автора это просто пьеса в двух действиях. Режиссер — обозначил жанр постановки как комедийную притчу.
50-летний Дон Жуан, уставший от своей сумасшедшей жизни, приехал в глухую деревню «отлежаться». Он надеялся, что его там никто не узнает. Но слава Дон Жуана, как оказалась, докатилась и до этих мест. Его узнали тут же. И вслед за ним в гостиницу съезжаются люди, искавшие Дон Жуана два десятка лет, чтобы убить его. Это — полковник Карлос, мстящий за брата, убитого Дон Жуаном на дуэли. Это его жена Эльвира и Исполнитель, или точнее инквизитор, который должен добиться раскаяния Дон Жуана или убить его. И, как выясняется в финале пьесы, убить он его должен в любом случае. Вариантов нет...
Каждый из собравшихся под крышей гостиницы, включая и самого Дон Жуана, все эти годы носят в душе свой ад. Для преследователей Жуан — олицетворение яркой жизни, им недоступной, которой они завидовали. И убив его, они как бы прикоснулись к этой жизни… Даже кучер — поэт Михо, который впервые встретил Жуана, захотел его убить или быть им убитым — ради славы. Недаром жена Эльвира бросила такие слова: «Тебя надо убить! Да, бросают жен и мужей, ничего страшного в этом нет. Но после тебя рушится не дом. После тебя рушится мир!»
Журбин: — В начале пьесы есть авторское вступление, которое стало ключом к пониманию режиссерской задумки: «Вероятно, эту пьесу можно играть в исторических костюмах. Вероятно, ее можно осовременить. Что касается автора, он не стремился следовать истории и не стремился уклониться от нее. Он видел свою задачу в ином: попытаться понять, почему из множества мужчин, во все время любивших женщин, память человеческая сохранила именно Дон Жуана...» Поэтому большинство персонажей одеты в исторические костюмы, а сам Дон Жуан — в модный современный плащ, в черный современный костюм. Исполнитель Эльвира Батенкова появилась вначале в сутане странствующего монаха, а во второй части спектакля, сбросив ее, оказывается во френче сталинского образца.
Величко: — Смешалась не только одежда. В руках Исполнителя в какой-то момент появляется диктофон, потом на сцене возникает чемоданчик со взрывчаткой. А перед этим были шпаги... Но это смешение времен воспринимается органично. Вполне возможно, что если бы эпиграф к пьесе не прозвучал бы перед началом спектакля, то это бы неприятно «скребануло».
Журбин: — Что касается главного героя пьесы — Дон Жуана — в исполнении Юрия Фейгина…
Величко: — Подожди, наверное, надо сначала сказать, что в премьерном спектакле главную роль играл Владислав Карако. Кстати, я смотрела спектакль именно с его участием. В антракте услышала, как многие зрители из заядлых театралов, обсуждая спектакль, говорили: «Пока не смешно. Но, наверное, когда в следующий раз появится Фейгин, он всех заведет и будет комедия».
Журбин: — Именно так все и думали и этого ждали. Дело в том, что Юрий Фейгин прочно завоевал репутацию комедийного актера. К тому же, наверное, для рекламы эту притчу в афишах назвали комедийной… Я смотрел спектакль уже с Фейгиным. И больше всего понравилось, что это — самая не смешная, серьезная и глубокая его роль. Комедийные актеры всегда мечтают играть серьезные роли, а им их не дают, потому что шлейф комедийных ролей трудно потом преодолеть. Фейгину удалось. В этой роли он скорее напоминает не Дон Жуана в старости, а пожилого графа Калиостро, философствующего о своей жизни. И это не ухудшило, а скорее, улучшило спектакль.
Величко: — Оба персонажа легендарны. И кто знает, может Дон Жуан и был таким. Почему бы и нет? Кстати, о смешном. Единственную сцену, которую можно назвать комедийной, исполнил Константин Шулипов. Смешна она тем, что кучер принимает вычурные балетные позы, что при высоком росте актера смотрится еще более забавно.
Журбин: — Комедийные моменты были и у Лавриновича, который играл хозяина гостиницы.
Величко: — Да, он оживлял и создавал «испанский» колорит.
Журбин: — Теперь про «мелочи». На сцене введены музыканты, которых у Жуховицкого нет. На мой взгляд, они не вполне вовлечены в игру. И к тому же видно, что играют не они, а фонограмма. Музыкантов тоже надо было завязать в действие, могли бы создать «комедийный» эффект, а они были просто массовкой. Режиссерский замысел в этом спектакле четко прослеживается. Но спектакль пока еще неровный. В некоторых сценах актеры как бы не дотягивают. В сцене, когда жена пытается убить Дон Жуана, не было эмоционального всплеска, и она получилась смазанной. И следующая за ней лирическая проиграла, а на контрасте могла бы сильнее «выстрелить». Актер должен еще за кулисами входить в образ и только потом выходить на сцену, а не спохватываться уже перед зрителем. Это о жене хозяина гостиницы
Величко: — Кстати, один человек поделился со мной своим мнением, а вернее, разочарованием: «У Дон Жуана стоит кровать… и ничего?» Говорю, устал, мол, он от жизни, от этого всего. А этот зритель в ответ: «Тогда что это за Дон Жуан?» Хотя меня порадовало, что режиссер не погнался за дешевой «клубничкой», как принято было в послеперестроечном кино. Иначе этот ход просто разрушил бы Дон Жуана-философа.
Журбин: — А мне особенно понравилась комната, которую сдали Дон Жуану. Мечи, напоминающие могильные кресты, которые возвышаются над кроватью с белым балдахином. И Дон Жуан в черном одеянии, лежащий на ней, кажется лежащим в гробу. И в конце второго действия очень хорошо графически была выстроена мизансцена, когда на фоне этого белого гроба-кровати, белых крестов стоит Фейгин в черном… Автор дал режиссерам простор для творчества, указав, что сцена любви «не обязательная, потому и без номера — на усмотрение режиссера. Комната Хуана. Обстановка прежняя. Хуан и Кончита. Любовь. Слова любые, можно и без слов».
Величко: — Если испанским темпераментом актеры зрителей не потчевали, то струнная музыка испанский штрих внесла…
Журбин: — Когда гитарная мелодия звучала «за кадром», она создавала определенное лирическое настроение и от действия не отвлекала. Но использование песни «Confessa» в исполнении Челентано я бы не назвал удачным. Да, на первый взгляд, она на слуху и клип на песню с похожим содержанием — пожилой Челентано, молодая девушка… Это уводит от спектакля в мир эстрады. Но вернемся к игре актеров. Инквизитор в пьесе — человек без возраста. А в нашем театре еще и без пола. В одном актерском составе его играет мужчина, в другом — женщина. Я смотрел его в исполнении Эльвиры Батенковой. Очень хороший образ. Батенкова жестко, по-мужски, ее сыграла, и мне даже показалось, что это именно женская роль.
Величко: — А я смотрела ее в исполнении Александра Рубцова, и тоже образ был выстроен удачно. И мне показалось, что это сугубо мужская роль.
Журбин: — Что касается Кончиты в исполнении Виолетты Сорвировой, то эта роль как будто специально для нее. Единственное — когда она признавалась в любви Дон Жуану, я ожидал, что будут «мурашки по спине». Она же это признание «пробросила». А ведь героиня об этой встрече в своей глухой деревне мечтала всю жизнь. Но в целом хороший актерский состав подобрался. И для меня это — открытие Фейгина как серьезного драматического артиста.
Величко: — И особенно эффектна была режиссерская задумка в конце спектакля, когда Дон Жуан, в сопровождении Исполнителя, уходил через весь зал, произнося слова: «Пошли, где там твой ад?»
Игорь ЖУРБИН,
Лилия ВЕЛИЧКО