А до России — рукой подать...
- 1354
- 11:13
- 24.01.2008
Поделиться
Есть в добрушском крае село с красивым названием — Марьино. Глядя на мохнатые ели, буквально подступающие к самым огородам сельчан, поневоле вспоминаешь русские народные сказки и непременно думаешь, что должна здесь жить не одна Марья-искусница.
В начале декабря случилось здесь познакомиться с женщиной с другим именем — Ольгой Тарасовной Павликовой. И оказалось, что она словно животворящий родник старины, песен, народных обрядов, верований. В ее калитку мы постучались вместе с московским профессором, доктором филологических наук, заведующим отделом источниковедения и информационных технологий Института мировой литературы имени А. М. Горького Российской Академии наук Владимиром Кляусом. Он уже во второй раз приехал в Марьино и без долгих поисков повел нас в знакомый дом по улице Советской. А приехал для того, чтобы записать монологи и песни в исполнении О. Т. Павликовой. 79-летняя женщина встретила нашу представительную группу в составе еще и белорусского профессора, доктора филологических наук Валентины Новак и сотрудницы лаборатории фольклора ГГУ имени Ф. Скорины Светланы Вергеенко очень гостеприимно. И впечатляющей русской речью, в которой лишь иногда проскальзывали белорусские словечки. Как оказалось, корни Ольги Тарасовны — в Новозыбкове, на соседней Брянщине. В свое время ее мать, круглая сирота, воспитывалась в монастыре у старообрядцев. А в уже советское время, когда стали бороться с “опиумом”, монашки из Новозыбкова перекочевали в Марьино. Ольга родилась на добрушской земле, неся в своем сердце генетический код россиянки и неподдельную доброту, искренность к людям.
Голос ее и сегодня очаровывает слушателей. В прибранной просторной светлице топилась печка, потрескивали дрова. И мы, усевшись рядком, несколько часов подряд , как завороженные, слушали монолог деревенской жительницы, отработавшей не одно десятилетие в марьинском сельмаге. И вновь соглашались с “поэтовым”: “людей неинтересных в мире нет!” Судьба простой женщины могла бы в свое время пойти по-иному, согласись она еще школьницей на приглашение в именитый хор Григория Ширмы. Будучи еще шестиклассницей, выступала в составе деревенского хора на сцене тогдашнего Дома Красной Армии в Минске. “Я в то время еще даже поезда ни разу не видела, можете представить, как могла среагировать на предложение продолжить учебу в столице”, — делилась наша собеседница.
Тарасовна рассказала нам множество верований, бытовавших в Марьино, спела свои любимые песни и изумилась, что “человек”, посетивший ее во второй раз, есть не кто иной, как московский профессор. Поинтересовалась и я у В. Л. Кляуса, что движет им в таких экспедициях в белорусскую глубинку.
— Я давно занимаюсь забайкальскими старообрядцами, которые появились там в середине XVIII века. А пришли они в Забайкалье из... Ветки. Мечтал поездить по Гомельщине, посмотреть, есть ли связи между тем, что сегодня бытует в традиционной культуре старообрядцев Забайкалья и старообрядцев Ветки, — делится Владимир Леонидович. — Ведь хороших исследований на эту тему нет. Примечательно, что семейские (это этноним старообрядцев Забайкалья) славятся своей песенной традицией. Языковеды, лингвисты выделяют в их диалекте, языке их песен определенный пласт лексики, который очень тесно связан с белорусской и украинской. Понятно, что они пришли сюда после раскола в середине XVII века, ушли в Забайкалье во второй половине XVIII века. То есть столетие прожили, общались в той или иной степени с местным населением, восприняли традиции. В частности, культуру земледелия. Это очень трудолюбивые люди. И пришло их первоначально в Забайкалье около четырех тысяч человек. Семьи у них большие.
Здесь же, на Ветковщине, совершенно иная ситуация. После так называемой второй выгонки (это 60-е годы XVIII века) все старообрядческое население было сметено. И фактически на пустом месте возникало новое. Потом XIХ век, война...
Примечательно, что когда сюда пришли старообрядцы, их стали звать “москалями”. Они же, в свою очередь, нестарообрядцев звали “хохлы”. Интересно, что на Ветковщине было принято называть “хохлами” другое православное, нестарообрядческое население. Этот этноним “хохлы” существует и сегодня в деревне Тарасовка Добрушского района.
Среди старообрядцев и нестарообрядцев было много контактов, которые способствовали налаживанию взаимоотношений по передаче друг другу традиций, фольклорных текстов. И это особенно интересно нам сегодня.
В деревне Борщевка Добрушского района нам рассказывали о ярмарках, на которых налаживались дружеские отношения. После удачной продажи, к примеру, поросят садились за общий стол, чаевничали. Хотя известно и утверждение о том, что старообрядцы очень строго соблюдали правила поведения и не общались с представителями другой веры. К примеру, у старообрядцев Забайкалья один из заключительных этапов свадьбы связан с разжиганием костра, на котором варят куриный бульон, а когда его поедят, заливают костер и расходятся. Обряд так и называется — “свадьбу заливать”.
— Все услышанное наверняка станет материалом вашей новой книги?
— Это тема исследований, которые собираются по крупицам. Во время таких поездок по бывшей нашей огромной стране встречаешься с замечательными людьми. В любом регионе такое общение, пение бабушек и дедушек, их информация о прошлом являются своеобразным допингом, позволяющим все это изучать, чтобы приезжать вновь и вновь.
Одним из своих достижений последнего времени считаю создание мультимедийного диска по традиционной культуре семейских старообрядцев. Они ведь занесены в список нематериальных шедевров мира, список ЮНЕСКО в 2001 году.
— Была свидетелем ваших переговоров с учеными ГГУ имени
Ф. Скорины о совместных студенческих экспедициях. Это реально?
— Вполне. Экспедиции носят учебный характер. И когда вывозишь студентов, это совершенно особый “формат”. Вывозить необходимо туда, где бывал сам, где ты знаешь материал, а самое главное, существует определенный уровень безопасности. Я вижу, что на Гомельщину вполне мог бы привезти студентов центра социальной антропологии Российского гуманитарного университета.
— Какой главный вывод вы сделали для себя в ходе нынешней поездки?
— Те традиции, которые унесли старообрядцы XVIII века в Забайкалье, остались здесь не только у старообрядцев, но и у местного населения. Эта поездка подтверждает мысль: приезжать сюда и изучать только старообрядцев нельзя. На Гомельщине сохранились и те традиции, которые, возможно, восприняли старообрядцы, когда жили здесь в XVIII веке.
Тамара КРЮЧЕНКО
В начале декабря случилось здесь познакомиться с женщиной с другим именем — Ольгой Тарасовной Павликовой. И оказалось, что она словно животворящий родник старины, песен, народных обрядов, верований. В ее калитку мы постучались вместе с московским профессором, доктором филологических наук, заведующим отделом источниковедения и информационных технологий Института мировой литературы имени А. М. Горького Российской Академии наук Владимиром Кляусом. Он уже во второй раз приехал в Марьино и без долгих поисков повел нас в знакомый дом по улице Советской. А приехал для того, чтобы записать монологи и песни в исполнении О. Т. Павликовой. 79-летняя женщина встретила нашу представительную группу в составе еще и белорусского профессора, доктора филологических наук Валентины Новак и сотрудницы лаборатории фольклора ГГУ имени Ф. Скорины Светланы Вергеенко очень гостеприимно. И впечатляющей русской речью, в которой лишь иногда проскальзывали белорусские словечки. Как оказалось, корни Ольги Тарасовны — в Новозыбкове, на соседней Брянщине. В свое время ее мать, круглая сирота, воспитывалась в монастыре у старообрядцев. А в уже советское время, когда стали бороться с “опиумом”, монашки из Новозыбкова перекочевали в Марьино. Ольга родилась на добрушской земле, неся в своем сердце генетический код россиянки и неподдельную доброту, искренность к людям.
Голос ее и сегодня очаровывает слушателей. В прибранной просторной светлице топилась печка, потрескивали дрова. И мы, усевшись рядком, несколько часов подряд , как завороженные, слушали монолог деревенской жительницы, отработавшей не одно десятилетие в марьинском сельмаге. И вновь соглашались с “поэтовым”: “людей неинтересных в мире нет!” Судьба простой женщины могла бы в свое время пойти по-иному, согласись она еще школьницей на приглашение в именитый хор Григория Ширмы. Будучи еще шестиклассницей, выступала в составе деревенского хора на сцене тогдашнего Дома Красной Армии в Минске. “Я в то время еще даже поезда ни разу не видела, можете представить, как могла среагировать на предложение продолжить учебу в столице”, — делилась наша собеседница.
Тарасовна рассказала нам множество верований, бытовавших в Марьино, спела свои любимые песни и изумилась, что “человек”, посетивший ее во второй раз, есть не кто иной, как московский профессор. Поинтересовалась и я у В. Л. Кляуса, что движет им в таких экспедициях в белорусскую глубинку.
— Я давно занимаюсь забайкальскими старообрядцами, которые появились там в середине XVIII века. А пришли они в Забайкалье из... Ветки. Мечтал поездить по Гомельщине, посмотреть, есть ли связи между тем, что сегодня бытует в традиционной культуре старообрядцев Забайкалья и старообрядцев Ветки, — делится Владимир Леонидович. — Ведь хороших исследований на эту тему нет. Примечательно, что семейские (это этноним старообрядцев Забайкалья) славятся своей песенной традицией. Языковеды, лингвисты выделяют в их диалекте, языке их песен определенный пласт лексики, который очень тесно связан с белорусской и украинской. Понятно, что они пришли сюда после раскола в середине XVII века, ушли в Забайкалье во второй половине XVIII века. То есть столетие прожили, общались в той или иной степени с местным населением, восприняли традиции. В частности, культуру земледелия. Это очень трудолюбивые люди. И пришло их первоначально в Забайкалье около четырех тысяч человек. Семьи у них большие.
Здесь же, на Ветковщине, совершенно иная ситуация. После так называемой второй выгонки (это 60-е годы XVIII века) все старообрядческое население было сметено. И фактически на пустом месте возникало новое. Потом XIХ век, война...
Примечательно, что когда сюда пришли старообрядцы, их стали звать “москалями”. Они же, в свою очередь, нестарообрядцев звали “хохлы”. Интересно, что на Ветковщине было принято называть “хохлами” другое православное, нестарообрядческое население. Этот этноним “хохлы” существует и сегодня в деревне Тарасовка Добрушского района.
Среди старообрядцев и нестарообрядцев было много контактов, которые способствовали налаживанию взаимоотношений по передаче друг другу традиций, фольклорных текстов. И это особенно интересно нам сегодня.
В деревне Борщевка Добрушского района нам рассказывали о ярмарках, на которых налаживались дружеские отношения. После удачной продажи, к примеру, поросят садились за общий стол, чаевничали. Хотя известно и утверждение о том, что старообрядцы очень строго соблюдали правила поведения и не общались с представителями другой веры. К примеру, у старообрядцев Забайкалья один из заключительных этапов свадьбы связан с разжиганием костра, на котором варят куриный бульон, а когда его поедят, заливают костер и расходятся. Обряд так и называется — “свадьбу заливать”.
— Все услышанное наверняка станет материалом вашей новой книги?
— Это тема исследований, которые собираются по крупицам. Во время таких поездок по бывшей нашей огромной стране встречаешься с замечательными людьми. В любом регионе такое общение, пение бабушек и дедушек, их информация о прошлом являются своеобразным допингом, позволяющим все это изучать, чтобы приезжать вновь и вновь.
Одним из своих достижений последнего времени считаю создание мультимедийного диска по традиционной культуре семейских старообрядцев. Они ведь занесены в список нематериальных шедевров мира, список ЮНЕСКО в 2001 году.
— Была свидетелем ваших переговоров с учеными ГГУ имени
Ф. Скорины о совместных студенческих экспедициях. Это реально?
— Вполне. Экспедиции носят учебный характер. И когда вывозишь студентов, это совершенно особый “формат”. Вывозить необходимо туда, где бывал сам, где ты знаешь материал, а самое главное, существует определенный уровень безопасности. Я вижу, что на Гомельщину вполне мог бы привезти студентов центра социальной антропологии Российского гуманитарного университета.
— Какой главный вывод вы сделали для себя в ходе нынешней поездки?
— Те традиции, которые унесли старообрядцы XVIII века в Забайкалье, остались здесь не только у старообрядцев, но и у местного населения. Эта поездка подтверждает мысль: приезжать сюда и изучать только старообрядцев нельзя. На Гомельщине сохранились и те традиции, которые, возможно, восприняли старообрядцы, когда жили здесь в XVIII веке.
Тамара КРЮЧЕНКО
Реклама
