Туровский говорок... в Эрмитаже

Во время учебы в Ленин-граде, ныне Санкт-Петербурге, в свободный день всегда стремился посетить сокровищницу мировой культуры — Эрмитаж.
Помню, один из выходных завершался на втором этаже, в зале картин великих голландских художников XVII века. В музеях не принято громко разговаривать, но массовый шепот напоминает в выставочном зале пчелиный улей. И вдруг среди многочисленной иноязычной толпы просочился до боли знакомый белорусский язык, приправленный местным говорком туровского региона. О! Этот полесский язык нельзя спутать ни с каким другим в мире. Он прорезал, пронизывал тремулой музыкального звучания согласных букв все другие иностранные языки. Особенно при произношении “т” и “р”. Может, они самой историей заложены в слово “Туров”, подчеркивая его важность и значение в Киевской Руси.
С трудом протискиваясь между иностранными делегациями, шел я на этот удивительно певучий звук, пока не увидел их двоих. Бывшего своего учителя по истории СССР Николая Степановича Лысенкова и его жену, учительницу математики Марию Ивановну. Невзирая на предупреждающие объявления о соблюдении полнейшей тишины, они, жестикулируя, увлеченно обсуждали картину-автопортрет “Рембрандт с убитой дичью”. Приблизился к землякам и несказанно их удивил и обрадовал неожиданной встречей. Мы втроем до самого закрытия Эрмитажа знакомились с собраниями картин второго этажа. Я у них был гидом, так как уже кое-что знал о шедеврах Эрмитажа. А мои учителя-туровчане специально приехали сюда на экскурсию, чем выше подняли планку авторитета в глазах бывшего ученика.
Проводив земляков на вечерний поезд, перед сном снова вернулся к Неве, что была в трехстах метрах от гостиницы. Стояли белые ночи, самое красивое время года. Неожиданная встреча отодвинула на задний план некоторые проблемные вопросы. Я спустился к прохладе воды, присел на одну из гранитных ступенек петровского времени. Глядя на тихое течение Невы, мысленно перенесся в родной Туров, на его Замковую гору, словно увидел красавицу-Припять. Там прошли босоногое детство и самые лучшие годы жизни — школьные. Именно в южной части Замковой горы стояло двухэтажное деревянное здание с печным отоплением Туровской средней школы
№ 2. Рядом размещались школьные мастерские, спортивные площадки, школьный сад и огород, колхозный рынок с многочисленными ларьками и торговыми рядами. Это было самое бойкое место полешуков правобережья Припяти.
Земля здесь плодородная, богатая, люди живут трудолюбивые, знают, как с ней обращаться, ценят и дорожат ею, умело обрабатывают и из года в год получают высокие урожаи. Мы часто гурьбой бегали на больших переменках на рынок поглазеть на фрукты, овощи, живность, рыболовные снасти, другие товары. Особенно Замковая гора географически выгодно выделялась в весеннее половодье, когда на многие километры вокруг все затапливалось вешней водой. В такую пору старшеклассники любили назначать здесь свидания, мечтать и строить планы на будущую жизнь.
С той памятной встречи с учителями-туровчанами в Эрмитаже прошло два десятилетия. На Замковой горе нет больше старой школы, колхозного рынка, всех других строений. На прежнем месте остался лишь сад, в центре его вырос детский садик, построена концертная площадка для театрализованных представлений. На самом высоком месте величественно возвышается памятник поэту, философу, просветителю Кириллу Туровскому.
Приятно было узнать, что недавно Туров получил статус города районного подчинения. Он в недалекой перспективе станет центром туризма полесского края.
И где бы я ни был, всегда тянет в Туров. Есть душевная потребность хоть раз в год, хоть на десять минут подняться на Замковую гору и с ее исторической высоты окинуть взглядом красоту родного Полесья, вспомнить друзей, близких, родных людей.
Михаил ДЕДОВЕЦ,
член Белорусского
союза журналистов