Люди в приграничье

Настоящая граница появилась в Гуте Студенецкой лишь четыре года назад, когда в бывшей колхозной бане поселилась застава. Солдаты в зеленом камуфляже, среди которых немало контрактников, заметно оживили тихую сельскую жизнь: молодые женщины начали чаще красить губы, а буквально вся детвора записалась в пожизненные поклонники Карацупы. Правда, старики встретили зеленые фуражки сначала скептически. «Они нам не мешают», — дипломатично высказался дед Григорий, местный «авторитет».
Григорий Федорович Коршун геройски воевал и до седьмого пота всегда трудился. Сегодня, как сам вздыхает, «разве это хозяйство — восемьдесят соток огорода?» Еще в прошлом году у Федоровича с его Екатериной Прохоровной было две коровки, а нынче осталась одна мелкота, которую старательно стережет в большом дворе пузатый щенок.
В свое время один из двух плодово-ягодных питомников на Придеснянщине был именно в Гуте. Тут же хозяйствовал небедный совхоз, а затем колхоз «Лесной». А уже лет семь — сплошная хозяйственная руина. Опустевшая ферма завалилась, а без, извините, навоза на здешних песках и бурьян не родит. Так что на паи никто и не зарился. Каждый взял по гектару под картошку-морковку, а сенокосов вокруг, слава Богу, хватает. Один из последних совхозных начальников остался в памяти способным хозяином, но равнодушным и высокомерным руководителем. Поэтому единоличное, мелкотоварное производство сельчане восприняли, можно сказать, с радостью. При конвульсиях колхоза, по меткому наблюдению деда Коршуна, «кто нахватался, а кто и палки не взял». Теперь и первые, и вторые успокоились, а у ветерана сердце болит — даже в войну на току молотили, а в поле сеяли. Сколько сил и здоровья вложено в гутовские скупые земли, а отдачи так и не дождались.
Все командные высоты в селе захватили женщины. Судите сами: в школе с 27 шалунами управляются именно они. К старикам приходит с помощью единственный тут социальный работник — Ольга Федоровна Шептуха. В клубе и библиотеке поддерживает живой огонек Татьяна Алексеевна Летута. И самый главный начальник — «председательша», сельский председатель Наталья Михайловна Дегтярь. Как огня, боятся ее лодыри и пьяницы. Потому, наверное, зеленый змий пролетает над Гутой явно осторожно.
Да и некогда крестьянину прохлаждаться: не из чего будет и папиросу скрутить, если не гнуть спину. Так что и доходы по трудам: фронтовик-инвалид даже табак выращивает, а у его соседа, который на полсотни лет моложе, сарай завалился и папиросы всегда взаймы взятые. Работящий Петр Алексеевич Борисенко четырех коров держит. Еще есть тракторок и лошадка. А всего в Гуте почти три десятка буланых и гнедых и четыре стальных «коня». Те, кто помоложе, копейку в лесхозе зарабатывают. В каждом дворе надежным и безотказным кормильцем испокон веков считают лес.
— У нас все есть: грибы, ягоды. Если не ленишься, то на чернике в сезон меньше полусотни в день не зарабатываешь. Белые грибы тут везде! Правда, и комары знатные — «кирзач» прогрызают! — смеется сельсоветовский бухгалтер Валя Коршун.
На заре капитализации еще добирались до Гуты перекупщики и заготовители. Менялы регулярно предлагали за картошку, масло, крупу, какой-никакой товар. Но после того как появилась в центре села застава — как отрезало. Единственная дорога до российской Кирилловки разрушается и зарастает ольшаником — тупик, околица области. Местные жители обижаются, что не разобрались люди: в Гуте пограничники, а не таможенники! Тут препон для торговли не чинят. А с военными так и вовсе настоящая дружба.
— Два пожара у нас недавно случилось — пограничники первыми прибежали. Если бы не они, все выгорело бы. Сами не справились бы, — с благодарностью вспоминают уличные завсегдатаи и добавляют: — Спокойнее стало в селе. То, бывало, и котелок на крыльце не оставь — стащат. Теперь лихой люд пограничников побаивается! Гуту обходит.
А еще рассказывают: в свободное время не отказываются ребята в хозяйстве помочь. «Прежний их начальник всегда спрашивал: как живете, ветераны? Не нужно ли подсобить?» — вспоминают пенсионеры.
Нынешнему командиру пограничников и по военному билету не много, а по внешнему виду — не больше двадцати. И только три звездочки на погонах да не по годам серьезное лицо подтверждают — уже начальник. Дмитрий Викторович Ремизок, как сам признается, человек городской. Поэтому сельские обычаи осваивает и навыки приобретает вместе с жизненным опытом. Застава его, можно сказать, среднестатистическая. Перехода нет — плюс, а лес и речка — весомый минус. Потому что искушение втихаря обойти границу всегда сильнее предостережений и наказаний.
— Молодежь быстрее поняла: порядок есть порядок. А вот те, кто постарше, никак не смирятся, для них время остановилось на отметке Союза. Так что и нарушителей границы ловим, и тех, кто режим приграничный игнорирует, — делится молодой начальник заставы.
Казалось бы, чего проще: едешь в район, что граничит с соседним государством, — возьми паспорт, удостоверение. Собираешься лес пилить или дрова заготавливать — поставь в известность пограничников. Но преобладает извечная казацкая хитрость: а вдруг удастся проскочить, обмануть? Как правило, не везет. Потому и отношение таких неудачников к солдатам в зеленых фуражках не очень любезное. А в селе пограничников уважают. Кое-кого — и любят.
Контрактников охотно разбирают «по квартирам». Семейных тоже приютили. Солдаты срочной службы живут на заставе.
«Пока есть держава, должна быть и граница. Так везде и всегда. Так что безработица нам точно не грозит», — хвастают служивые. Да и без этого парни в зеленых фуражках в селе — завидные кавалеры. Две «пограничные» пары тут уже нашли счастье-долю. Может, скоро и перестанет, как высказался дед Гриша, «отмирать» старинное и недавно еще многолюдное село. А еще подумалось: не так давно на подобные заставы частенько наведывались с подарками и концертами шефы. Безусловно, времена изменились. Однако разве меньше внимания нужно теперь людям в погонах?
Вот так заведенным порядком течет обыденная жизнь в Гуте Студенецкой. Не разучились работать натруженные крестьянские руки. Пусть уже не в каждом дворе, но еще звучит звонкий детский щебет. Новые времена несут перемены — и теплится живая душа живописного уголка Черниговской глубинки.