Озаричи стучат в наши сердца
- 2689
- 11:12
- 24.01.2008
Поделиться
8 марта 60 лет назад 65-я армия П. И. Батова освободила узников Озаричей — одного из страшных концлагерей на территории Белоруссии. В числе их был
и Эрнест Намятов, ныне журналист из Бреста.
В своем письме
в редакцию “ГП” он делится болью воспоминаний:
“Зона более чем из 20 концлагерей находилась на Гомельщине. В книге “В походах и боях” командующий 65-й армией П. И. Батов пишет: “...Разведчики донесли, что в окрестностях деревни Дерть на болотах они видели лагеря: колючая проволока, за ней на холоде, без всяких укрытий — женщины, дети, старики. Страшно смотреть... Подступы к ним гитлеровцы заминировали. Никаких построек не было... В таких нечеловеческих условиях люди умирали сотнями. Такого нельзя ни простить, ни забыть... Я приказал 19-му корпусу немедленно отбить узников...”
Ужасная картина открылась воинам Красной Армии, медперсоналу, которые включились в борьбу за жизнь освобожденных: все зоны концлагеря, получившие название “Озаричи”, представляли огромные кладбища незахороненных трупов, среди которых были еще и живые люди. Вот что пишет Т. В. Сверчукова, тогда военврач: “Днем и ночью в тыл наших войск идут по дороге старики, женщины, дети. Взрослые несут на руках похожих на скелеты детей. Они еле дышат. У большинства узников ноги обморожены, почернели. Грязные, обветренные страдальческие лица, глаза слезятся. Висит лохмотьями вонючая одежда: вши, чесотка, тиф, воспаление легких... ”
Против мирного гражданского населения, помимо обычных методов уничтожения, изверги применяли холод, голод и бактериологическое оружие — сыпной тиф. Эпидемия перебросилась на полки и дивизии 19-го корпуса армии П. И. Батова, а также на местное население. В деревне Старые Новоселки Калинковичского района в братской могиле похоронено 232 воина, большинство которых, по утверждению местных жителей, умерло от тифа.
Эрнест Намятов поднимает в своем письме проблемы, с которыми столкнулись в последние годы бывшие узники Озаричей при получении компенсаций. Мы адресуем их в Белкомархив и фонд “Взаимопонимание и примирение” в Минске.
“Старые больные люди просят защиты, — пишет Э. А. Намятов. — Тем, кому в 1944 году было 12 лет, сейчас 72 года. Они прошли через неимоверные испытания: издевательства, пытки, увечья, страх ежеминутного расстрела, тифозный кошмар, через множество болезней, от которых не могли освободиться всю жизнь.
Озаричи — настоящая “фабрика смерти”, хотя там и не было крематориев. Эту роль выполняли сыпной тиф, голод, холод, болезни и расстрелы. Даже в Бухенвальде, Освенциме, Дахау и других концлагерях узники, тоже обреченные на смерть, имели крышу над головой и каждый день хоть какую-то похлебку. В Озаричах дети и взрослые содержались на снегу, а к весне — в болотной грязи, без права разводить костры, под холодным открытым небом, без еды, завшивленные, тифозные и мучительно умирали...
Якуб Колас сказал: “Концлагерь Озаричи является олицетворением скорби, страдания, боли и слез белорусского и русского народов”.
и Эрнест Намятов, ныне журналист из Бреста.
В своем письме
в редакцию “ГП” он делится болью воспоминаний:
“Зона более чем из 20 концлагерей находилась на Гомельщине. В книге “В походах и боях” командующий 65-й армией П. И. Батов пишет: “...Разведчики донесли, что в окрестностях деревни Дерть на болотах они видели лагеря: колючая проволока, за ней на холоде, без всяких укрытий — женщины, дети, старики. Страшно смотреть... Подступы к ним гитлеровцы заминировали. Никаких построек не было... В таких нечеловеческих условиях люди умирали сотнями. Такого нельзя ни простить, ни забыть... Я приказал 19-му корпусу немедленно отбить узников...”
Ужасная картина открылась воинам Красной Армии, медперсоналу, которые включились в борьбу за жизнь освобожденных: все зоны концлагеря, получившие название “Озаричи”, представляли огромные кладбища незахороненных трупов, среди которых были еще и живые люди. Вот что пишет Т. В. Сверчукова, тогда военврач: “Днем и ночью в тыл наших войск идут по дороге старики, женщины, дети. Взрослые несут на руках похожих на скелеты детей. Они еле дышат. У большинства узников ноги обморожены, почернели. Грязные, обветренные страдальческие лица, глаза слезятся. Висит лохмотьями вонючая одежда: вши, чесотка, тиф, воспаление легких... ”
Против мирного гражданского населения, помимо обычных методов уничтожения, изверги применяли холод, голод и бактериологическое оружие — сыпной тиф. Эпидемия перебросилась на полки и дивизии 19-го корпуса армии П. И. Батова, а также на местное население. В деревне Старые Новоселки Калинковичского района в братской могиле похоронено 232 воина, большинство которых, по утверждению местных жителей, умерло от тифа.
Эрнест Намятов поднимает в своем письме проблемы, с которыми столкнулись в последние годы бывшие узники Озаричей при получении компенсаций. Мы адресуем их в Белкомархив и фонд “Взаимопонимание и примирение” в Минске.
“Старые больные люди просят защиты, — пишет Э. А. Намятов. — Тем, кому в 1944 году было 12 лет, сейчас 72 года. Они прошли через неимоверные испытания: издевательства, пытки, увечья, страх ежеминутного расстрела, тифозный кошмар, через множество болезней, от которых не могли освободиться всю жизнь.
Озаричи — настоящая “фабрика смерти”, хотя там и не было крематориев. Эту роль выполняли сыпной тиф, голод, холод, болезни и расстрелы. Даже в Бухенвальде, Освенциме, Дахау и других концлагерях узники, тоже обреченные на смерть, имели крышу над головой и каждый день хоть какую-то похлебку. В Озаричах дети и взрослые содержались на снегу, а к весне — в болотной грязи, без права разводить костры, под холодным открытым небом, без еды, завшивленные, тифозные и мучительно умирали...
Якуб Колас сказал: “Концлагерь Озаричи является олицетворением скорби, страдания, боли и слез белорусского и русского народов”.
Реклама
