Неделя в Тегеране

Наш читатель Руслан Карпов находится сейчас в рабочей командировке  в
Иране. Первыми впечатлениями об этой стране он поделился с “ГП”.

 Итак, мы прилетели в Тегеран в ночь с 17-го на 18 июля. После Каспия спросил соседа по креслу, когда мы будем лететь над Ираном? Тот пожал плечами и небрежно бросил: “Мы уже летим над ним”. Я уставился в иллюминатор. Внизу весь горизонт, насколько охватывал взгляд, был усеян огнями автострад, городов, деревень. Неужели внизу — Иран?
На земле нас обдало горячим ветром. Направляемся в здание аэропорта. Пока поднимаемся по длинному проходу, обмениваемся с напарником первыми впечатлениями. Идущий впереди мужчина вдруг оборачивается и на чистейшем русском спрашивает: “Вы первый раз в Иране?” — “Да”. — “Добро пожаловать”, — улыбается он. Оказалось, он учился в Беларуси на инженера, поэтому знает язык.
Подходим к таможенной стойке. Сотрудник таможни делает отметку в паспорте — и всё! Никаких деклараций. Никакого личного досмотра. Никаких военных с собаками. Мы с напарником в сопровождении случайного знакомого направляемся в огромный зал для получения багажа. Пока ждем, продолжаем беседовать. Стоящий рядом парень поворачивается к нам: “Извините, а вы откуда?” — “Из Беларуси”. — “О, Беларусь! Знаю, у меня там друг живет в маленьком городе возле Минска...” — парень напрягает память, силясь вспомнить название белорусского городка, затем улыбается: “Не могу назвать, извините!”
ас встречает представи-
тель белорусской компании,
мы выходим из здания аэропорта и садимся в блестящий и пахнущий новым салоном “Мицубиси”. Водитель здоровается с нами по-русски, и вот мы вливаемся в шумный поток огней и бешеной скорости. Стрелка на спидометре зашкаливает за 160, водитель, — его зовут Вахид — включает DVD-плеер. Из динамиков раздается до боли знакомая “Арабика” ДиДюЛи. Мимо проносятся какие-то постройки. Весь автобан усеян рекламой на фарси и английском.
Через полчаса въезжаем в Тегеран. 16 миллионов жителей. 8 миллионов машин. В два часа ночи здесь, похоже, час пик. Улицы забиты машинами. “Пежо”, “Киа”, “Хёндаи” снуют друг перед другом, чудом избегая столкновения. Никаких правил, никакой рядности, угадывается лишь направление потока. Вот кому-то понадобилось развернуться, и он делает это тут же, пересекает двойную сплошную, не доезжая до перекрестка. Все четыре полосы терпеливо наблюдают за маневрами. У нас бы как минимум обложили матом. Едем дальше. Город кажется бесконечным. Проспекты, улицы, закоулки, огни, магазины, чувствуются какие-то запахи, и — машины, машины, машины. Едут впритирку, выныривают ниоткуда и уносятся вдаль. Мотоциклисты лавируют между потоками, выскакивают на тротуар, затем обратно на проезжую часть, опять на тротуар... Вот у кого-то кончился бензин, и водитель, бросив авто прямо на полосе, побежал с бутылкой через дорогу к бензоколонке. Несмотря на свой 20-летний водительский стаж, с трудом представляю себя на месте водителя.
Преодолев 30 километров по оживленному автобану при температуре воздуха +31 и изрядно попетляв по лабиринтам Тегерана, останавливаемся у гостиницы. Администратор дает нам расписаться в карточках гостей, снимает копии с паспортов и поручает своему помощнику проводить нас в номер. На мой недоверчивый вопрос о копиях паспорта спокойно отвечает (при этом я, как профессиональный переводчик, констатирую его отличное знание английского без какого-либо восточного акцента), что сам заполнит карточки, потому что мы устали. Что ж, звучит резонно, хотя и необычно.
В номере первым делом включаем кондиционер. Через десять минут ноги ощущают блаженную прохладу. В нашем распоряжении две комнаты с шикарными кроватями, бар-кухня, гостиная, душ, два туалета. Один из них выглядит не совсем обычно: обыкновенное “очко” и рядом душевая сетка, только вместо рассеивателя навинчен особый наконечник. Наш переводчик с фарси Саид с улыбкой поясняет: в Иране до сих пор сохранена традиция не пользоваться туалетной бумагой. Невольно задаюсь вопросом: цивилизация — это хорошо или плохо?
ри следующих дня посвя-
щены работе в офисе. По до-
роге домой, с риском для жизни переходя улицу, наблюдаем за местной жизнью. Владельцы лавок лениво зазывают прохожих за покупками. Инжир, горный чеснок, черный лимон, финики в немыслимом количестве лежат в огромных серебряных казанах тут же, под солнцем. По обеим сторонам улицы проложен акведук, и горная река, вбирая в себя весь мусор с обочин, освежает воздух. Ресторан, с виду и по запаху напоминающий советскую закусочную 1970-х  — 1980-х, предлагает с десяток видов шашлыка и кебаба из курятины и баранины. Тонкий, как блин, лаваш подается со сладким луком. Саид говорит, что это помогает справляться с жарой.
Съев кебаб, запихав в себя с килограмм риса (здесь он на гарнир подается везде) и запив все привычным спрайтом, вываливаемся из “ресторана” и двигаемся к гостинице. На перекрестке в зеленой форме стоит полиция нравов: следят за тем, чтобы женщины были правильно одеты: волосы спрятаны под косынку и были определенной длины, черный или серый хиджаб не подчеркивал фигуру. Саид говорит, женщина не должна мешать мужчине думать о Боге. Вот одна из проходящих женщин бросает на нас из-под косынки свой взгляд. Наверное, это и есть тот взгляд, от которого у восточного мужчины закипает кровь.
Пропустив по стаканчику сока дыни, перебираемся на теневую сторону улицы и шагаем дальше. Вот старик, разложив нехитрый инструмент, набивает каблуки на изрядно потрепанные башмаки. Рядом витрина заставлена телевизорами с плазменными экранами...
Как-то незаметно прошла неделя, и наступили выходные. Здесь они приходятся на четверг и пятницу. В эти дни не работают почти все магазины, закрыты рестораны. Саид везет нас на пятничный базар. Через полчаса экстрима по тегеранским улицам под раскаленным солнцем выбираемся из такси и погружаемся в месиво торгующих.
Не знаю, что подразумевается под вавилонским столпотворением, но, наверное, оно гораздо меньше той толчеи, которая царит на здешнем рынке. Прежде всего, сам рынок — это обыкновенная многоуровневая парковка, отданная под нужды базара. Прямо на полу, то есть на асфальте, торговцы разложили свои товары в ожидании покупателей. Никто не орет в ухо, что у него самые лучшие серьги или самый вкусный лаваш. Понравилось — подходи и торгуйся. Здесь есть всё: от ржавых персидских кинжалов до пластинки с записями Государственного оркестра Армянской ССР. Эх, сюда бы гомельских старьевщиков, наверное, не одну тысячу “зеленых” оставили бы за местные раритеты!
т уровня антиквариата пе-
реходим к разному тряпью. Вот
туркмены устроили семейный пикник прямо на коврах, которые и продают. Вот нечто среднее между мужчиной и женщиной примеряет на себя какой-то балахон, трепеща от восторга. Ощущаю на себе взгляд, оборачиваюсь — так и есть: какая-то молодуха разглядывает меня в упор, затем дергает за руку свою подругу, которая у соседнего прилавка пытается примерить сережки, больше похожие на уздечку для коня: смотри, мол, иноверцы идут! Та в свою очередь дергает своего чумазого отрока: глянь, какой дядя интересный. Отрок не преминул возможности потрогать дядю. После этого дядя, то бишь я, потрогал свои карманы на предмет наличия кошелька. Вроде на месте.
Через полчаса тусовки по базару попадаем в торговый центр. Прохлада, тихая музыка, отсутст-вие людей, словом, наш родной супермаркет. Поглазев на кальяны и пропустив по стаканчику морковного сока, опять выходим под палящее солнце. Навстречу идет патруль. Бородатый воин начинает “сканировать” сумку с фотоаппаратом, висящую у меня на плече. Делаю приветливую гримасу, мол, я хороший. Патрульный улыбается в ответ, и мы шествуем дальше. Вот какой-то доходяга в форме полицейского делает вид, что охраняет машину какого-то падишаха. Ему это явно в тягость под палящим солнцем, да и наручники на поясе явно мешают. С чувством собственного достоинства он провожает нас взглядом, затем плюхается на стул эпохи Чингизхана и с явным наслаждением вытягивает ноги в кроссовках. Мы ловим такси и двигаемся в гостиницу. Полдня прошло.
номере, остуженном кон-
диционером, понимаешь, что
жизнь не так уж плоха. Устраиваем с Сергеем, напарником, постирочный день. Самодовольно глядя на свою загоревшую наружность, трепетно вспоминаю белорусских женщин: родные мои, знали бы вы, какая мягкая в Тегеране вода из-под крана течет, и как легко здесь отстирываются мужские носки и всё то, что составляет неотъемлемую часть ваших выходных!
Теплый душ и прохлада все-таки сделали свое дело. Присев на кровать, осознаю, что уже не в силах с нее подняться. Почитать бы... Взял мобильник, стал в тысячный раз просматривать меню. Пальцы сами собой нашли нужную закладку, и вот я, стараясь сдержать ком в горле, смотрю на фото своей дочурки, которая учится самостоятельно съезжать с горки. Нет, не хочу раскисать! Мне здесь еще быть 29 дней. Целых 29 дней! 6 дней в июле и 23 дня в августе.
Засыпая, слышу, как щелкает входная дверь. Сергей молча ложится на диван в гостиной. Спрашиваю, как дела. “Мой сын так вырос за одну неделю”, — отвечает он...