Прямо — ближе, обдуманнее — быстрее

Штрихи к портрету
В. С. Чарнаштан родился в Калинковичском районе. Окончил машиностроительный техникум, Высшую партийную школу и Институт народного хозяйства имени Куйбышева в Минске. Прошел путь от формовщика до заместителя генерального директора производст-венного объединения “Гомсельмаш”. С 1996 года — председатель Гомельского городского Совета депутатов. Депутат Гомельского областного Совета депутатов двух созывов. Награжден орденом “Знак Почета”.


— Владимир Степанович, трудно ли быть главным депутатом города?
— Легкой работы нет ни у кого (если, конечно, работать). Трудно — это когда не получается, если работа в тягость. А если получается, дело нравится и у тебя хорошие помощники, то единственное, на что сетуешь, — не на “трудно”, а на хроническую нехватку времени.
— А вообще, кто такой он, нынешний депутат?
— Человек, не терпящий свободного времени. Общественный, неравнодушный, с обостренным чувством ответственности, умеющий жить чужой болью и имеющий активную жизненную позицию. Она, а также доверие людей — его движитель по жизни. Я имею в виду настоящего депутата.
— И чем вам приходится заниматься?
— Обязанностей столько, что в рамки “от звонка до звонка” никогда не укладываешься. Это активное изучение проблем региона, их анализ, выработка механизмов разрешения, работа в депутатских комиссиях, подготовка, утверждение, контроль за использованием бюджета, подготовка сессий, прием посетителей и своих избирателей, в том числе в сельмашевской региональной депутатской группе и в качестве депутата областного Совета, встречи в трудовых коллективах, выполнение обязанностей, диктуемых статусом нашего города как столицы межрегиональных связей, изучение опыта самоуправления других городов республики, Содружества, побратимов из дальнего и ближнего зарубежья. Депутатам, между прочим, еще сложнее. Им приходится совмещать свои профессиональные и общественные обязанности.
— А у вас, извините, нет ощущения, что по существу вы — заложник своей работы? Как дома-то относятся?
— Нормально. Понимают, а главное, поддерживают. Еще тогда привыкли к этому, когда я работал замом на “Гомсельмаше”. Впрочем, не один я такой.
— В республике вы, пожалуй, старожил — более десяти лет в должности руководителя горсовета. Попробуйте сравнить горсовет-1996 и горсовет-2008, Гомель-1996 и Гомель-2008?
— Никакого сравнения! Небо и земля. Феникс восстал из пепла. Объем продаж удвоился, многие промышленные предприятия превысили дореформенный уровень производства, уверенно накачивают экспортно-рыночные мышцы. И город изменился — стал краше, благоустроеннее, приобрел свое лицо. Повысилась политическая, правовая и экономическая культура людей, все больше спокойствия, уверенности, понимания, что рассчитывать следует на собственные силы. Власть стала более открытой, прозрачной, что ли. Изменился и депутатский состав: на смену популистам, краснобаям, неудачникам и шапкозакидателям пришли специалисты-прагматики, люди неравнодушные, с ярко выраженной гражданской позицией. Люди, которые уже многого добились в жизни. И я лично стал опытнее.
— А что бы вы назвали фишкой, визитной карточкой Гомеля?
— Несомненно, парк культуры и отдыха, дворцовый ансамбль Паскевичей и Румянцевых — жемчужину русского классицизма, Ледовый дворец, памятник Кириллу Туровскому, бюсты дважды Героям Социалистического Труда — мистеру “нет” Андрею Громыко и известному авиаконструктору Павлу Сухому, то, что когда-то здесь было поселение восточных славян — радимичей.
— Вы как-то сказали, что власть любят не ушами, а глазами… Почему иные считают, что исполнительная власть, извините, не слишком исполнительна?
— Действительно, власть любят глазами. Люди хотят видеть перемены, а не слушать бесконечные байки-прожекты. Лучше тихое дело, чем громкое слово. Сколько недавно было скептиков, когда начинали укладывать тротуарную плитку, строить спортивные объекты, активно заниматься ландшафтной архитектурой, фасадами, транспортом, малыми архитектурными формами, приобщающими горожан к белорусской истории и традициям. А сейчас скептиков гораздо меньше, появилась уверенность — правильно выбрали курс: цивилизованную экономику могут построить только цивилизованные люди. А почему упреки в “неисполнительности”? Наверно, оттого, что мы привыкли к “бездонным закромам родины”, хотим “всё и сразу”; а вот исполнители вынуждены считаться с размерами бюджета, то есть с теми средствами, которые зарабатываются.
— Думаю, не только в этом дело…
— Согласен. До сих пор еще не изжиты факты волокиты, бюрократизма, бумаготворчества, встречаются “приватизированные” чиновники. Многие хорошие идеи и предложения избирателей, депутатов, исполнителей натыкаются на чье-то равнодушие, неискоренимое иждивенчество. Это же факт: примерно половина жалоб (если не больше) порождена потребительским “хочу”, обывательско-прожектерским “надо”, вовсе не учитывающими прозаическо-прагматического “можно”. Хотя, повторяю, ясно же: потратить можно не больше, чем имеется в кармане-бюджете. Лично я не торопился бы обвинять “недопонимающих”. У нас нет еще спокойного и достаточного опыта самоуправления, да и прошлое еще витает над нами, как пыль на сельской дороге, которая, если хотите — определяет мотивацию мыслей и действий многих чиновников. Да и, надо признать, что в начале девяностых (годы развала) мы значительно поотстали с теми же ремонтом и благоустройством. Не думали, как будем жить. Только о том, как бы выжить. В результате — потерянные годы, которые нужно наверстывать десятилетиями.
— Не в обиду. Нередко приходится слышать, что Советы — чуть ли не архаизм, анахронизм. Словом, обременительно-бесполезное наследие. Исполнительная власть и сама бы справилась…
— Не сомневаюсь: справилась бы — люди в исполкоме грамотные, знающие, инициативные, имеют далеко не фрагментарное мышление. Но нельзя примитизировать. Власть — это работа по контракту с народом. Представительная власть (Советы) — органичный, неотъемлемый орган местного самоуправления, его главной функцией было и остается: с помощью выборов учитывать коллективное волеизъявление граждан, иначе говоря, с помощью депутатов, выражающих мнение гомельчан, определять для исполкома “направления главного удара”, с помощью бюджета обеспечивать созидательное функционирование и развитие многосложного социально-экономического городского хозяйства.
— Думаю, согласитесь, что опыта самоуправления у нас маловато…
— Да, он еще формируется. Но формируется не на пустом месте. Возьмите дачные, гаражные, строительные кооперативы, добровольные дружины. Идет объединение подъездов, дворов… Разве это не самоуправление? Правда, масштаб здесь другой и задачи другие. Думаю, что со временем Советы и исполкомы превратятся в нечто вроде муниципалитетов: отойдут от управления экономикой и вплотную займутся социально-коммунальными проблемами жителей, так, как это делается во многих государствах мира.
— Интересно, что думал о выборах, депутатах, горсовете литейщик Чарнаштан и что думает о том же председатель горсовета Чарнаштан?
— Иногда такое сравнение приходит в голову и мне. Раньше думал о том, чтобы власть была ближе к народу: поменьше говорильни, обещаний, побольше дела. Выборы, по существу, были без выбора. А сегодня? Сегодня, как я говорил, власть стала более профессиональной, открытой, прозрачной. Но почему-то не дает покоя мысль: почему иные депутаты активны, многообещающи лишь во время выборов? А если не справляются, не оправдывают доверия? Надо, чтобы избиратели имели простой, понятный механизм отзыва таких депутатов. Скажу вам — многих депутатов это подстегнуло бы, избавило Советы от случайных людей, которых хватает только на предвыборную кампанию. Не только я так думаю.
— А смогли бы сегодня подменить литейщика?
— Хм, пожалуй, не знаю. Раньше мы все больше формовали вручную, а сейчас многие процессы в литейке механизированы, даже автоматизированы. Впрочем, думаю, опыт просто так не появляется и не исчезает — он растворяется в памяти, движениях. Запоминается. Ну, может быть, потребовалась бы неделя, чтобы вспомнить, что умел, осовременить знания.
— А что вас откровенно коробит? Не как руководителя горсовета, а как обыкновенного, рядового гражданина-обывателя?
— То, что экс-атеисты, в том числе, скажу откровенно, и некоторые мои знакомые, превращают веру во всевышнего в некое модное течение, фактически пытаются не приблизиться к Богу, а Бога приблизить к себе.
— А вот интересно… Вы депутат и горсовета, и облсовета. В чем видите разницу, так сказать, изнутри?
— Везде надо работать, а не числиться. Разница только в уровне решаемых задач. Мы с Беляевым отвечаем за Гомель, а Якобсон, Селицкий и их команда — за всю область. Еще меня радует то, что между обл­исполкомом и горисполкомом, облсоветом и горсоветом становится больше доверия и взаимодействия. Думаю, это в интересах гомельчан, жителей всей области и на пользу дела.
— Чиновник такого ранга, как вы, в представлении обывателя — сухарь. А на самом деле? Что любите, что ненавидите?
— Люблю театр, художественную самодеятельность, наших артистов из трудовых коллективов города, районов. Иногда смотрю их с большим интересом, чем заезжих, разрекламированных. Много читаю художественной литературы, уже давно прочитанных классиков и некоторую современную.
— А как расслабляетесь? Говорят, заядлый охотник?
— Ну, не сказал бы, что заядлый, просто люблю зимой походить по лесу, осенью — по лугам. Ценю неформальные отношения, встречи с интересными собеседниками, друзьями.
— Вы бывший сельмашевец, что бы пожелали нынешним сельмашевцам?
— Реформ и терпения, востребованности и благополучия. Не забывайте, что в городе вы находитесь в числе тех, кто на правом фланге: на вас смотрят и равняются другие. Очень рад, что этот коллектив окреп, имеет прекрасный объект производства, обрел стабильность. Впрочем, такие же свои пожелания адресую всем гомельчанам.
Беседу вел
Николай ГУЛЕВИЧ