Актриса с большим сроком

На входе вместо билетика — разовый пропуск на право посещения учреждения закрытого типа. Вместо фойе — огромная территория с множеств­ом построек. Виднеющиеся высотки спального района на фоне колючей проволоки вполне могли бы сойти за декорации. Вместо театра — клуб, в актовом зале которого нет понятия “партер”, “ложа”, “занавес”. Вместо зрителей и даже вместо актеров — … стоп! Пожалуй, в последней фразе слово “вместо” уместно заменить на “вместе”…

Уже три года актер област­ного драматического театра Алексей Бычков ездит в женскую исправительную колонию, что по улице Антошкина, как на работу. В рамках белорусско-шведского проекта “Театр в тюрьме” он поставил три спектакля с участием женщин-осужденных. “ГП” сообщала о том, что две первые постановки — “Восемь любящих женщин” и “Дом Бернарды Альбы” — с успехом прошли не только на подмостках различных исправительных учреждений, но и на сцене областного драматического театра.
Сюжет третьего спектакля “Одна против всех, все против одной”, на генеральный прогон которого в колонию была приглашена пресса, достаточно прост. Действие происходит в сберкассе болгарского городка. Впрочем, такое может случиться в любом городе и любой стране. Одна из сотрудниц сберкассы обнаружила пропажу 100 левов и пытается выяснить, кто из ее коллег украл эти деньги. В итоге обнаруживается, что она сама по ошибке отдала посетительнице на 100 левов больше. На глазах у зрителей разыгрывалась настоящая драма с обысками и допросами. Вместе с героями пьесы зал страдал от недоверия, подозрительности, душевной незащищенности. Когда пропажа была обнаружена, сослуживицы помирились не без помощи спирт­ного. Одна из них решила ото­мстить мнимой сопернице, подруги ее поддержали. На криминальный призыв: “Все готовы?” они дружно хором отвечают: “Готовы! Одна за всех — все за одну!”
Аплодисменты, поклоны. И недоумение — как это возможно?! В таких стенах и такая концовка?! Неужели на такой ноте при таком зале всё и закончится? Заключительные аккорды музыки… И вдруг закадровый мужской голос, четко отпечатывающий каждое слово:
— Признать виновными в совершении преступления, выразившегося в нанесении телесных повреждений и отличающегося исключительной жестокостью и цинизмом, группу лиц, находившихся в состоянии алкогольного опьянения и назначить наказание в виде лишения свободы сроком…
Проникающая в самые глубины сознания музыка Альбинони. Мурашки по коже… Сильно, ничего не скажешь! Слезы на глазах у актрис, слезы на глазах у зрителей. Режиссер добился главного: слезы не отчаяния — очищения.
Должна признаться, что год назад мне было как-то не по себе, когда в драмтеатре зал стоя руко­плескал преступницам, отбывающим наказание за тяжкие преступления. И только сейчас вдруг дошло — зал не восхищался этими женщинами, а поддерживал их. Приобщаясь к искусству, к глубокой драматургии, они от репетиции к репетиции становятся лучше, начинают задумываться о вечных ценностях. Вместе с тем, после просмотра и общения с “актрисами” меня не покидает мысль, что переосмысление после таких спектаклей происходит и у тех, кто живет на свободе. Больше бы таких проектов, и мы перестали бы относиться к осужденным, как к людям второго сорта: они уже наказаны и отвечают за содеянное по закону.
В спектакле задействованы Оксана Ф. и Римма С. На одной и второй страшный грех — убийст­во человека. У обеих длительные сроки — 11 и 17 лет соответст­венно. Оксана по специальности художник. Грациозные движения, поставленный голос. “Женщина не может быть маньячкой, просто так взять в руки нож и убить, что-то должно толкнуть ее на такой страшный шаг”, — размышляет она.
Римма здесь уже восемь с половиной лет. Ей было 18 на момент совершения преступления. В спектакле у нее главная роль. О своей героине Римма говорит, что она “очень добрая, ранимая, просто у нее так получилось в жизни, она совсем одна, никому не нужна. Она несет зло, не желая этого, пытается быть хорошей, но у нее это не получается”. Обе говорят, что играют не роли, а свою жизнь, что на репетициях забывают, где находятся.
Внешне интеллигентная Нина К. осуждена на три с половиной года за мошенничество в особо крупных размерах, связанных с непогашением банковских кредитов. На свободе она была достаточно обеспеченной женщиной, у нее была хорошая машина, очень много друзей, которые исчезли, как только начались серьезные проблемы. Зато в колонию ей начали писать люди, о существовании которых в успешной жизни она успела забыть. Именно в заключении она пришла к выводу, что случившееся с ней — огромнейшая проверка на предмет “кто есть кто”.
Общаясь после спектакля, я поймала себя на мысли, что эти женщины мне симпатичны и что не хочется копаться в деталях совершенных ими преступлений. Было интересно, о чем они думают. Главное — блеск в глазах, убеждены мои собеседницы. Когда он потухает, считай, пропало. После работы, забывая об усталости, они бегут на репетиции. Говорят, что Алексей Бычков дает им шанс посмотреть на себя по-другому, раскрывает в них дарования, о которых они и сами не догадывались, несет свет и радость, возвращает веру в порядочность мужчин. И нет ничего удивительного в том, что на гастролях Гомельского драмтеатра, которые проходили в Витебске, Могилеве, Смоленске, за кулисами Алексея Бычкова ждали благодарные участ­ницы проекта, освободившиеся из колонии.
— Жизнь груба, но я актриса, я настоящая актриса и играю с восторгом на сцене. И теперь я понимаю, что истина не в деньгах, не в славе, а в умении терпеть. Умей терпеть, умей нести свой крест, и веруй! Несмотря ни на что веруй! Что бы ни случилось, надо верить! — этот монолог актрисы, прозвучавший со сцены, стал молитвой для многих отбывающих наказание.
Пока они верят, у них блестят глаза, а это значит, что не все еще потеряно. Ведь душа — это особая зона. И если человек заботится о ее чистоте, значит, жизнь продолжается...

Бороться за душу человека
Алексей Бычков,
режиссер спектакля:
— Пьеса болгарского драматурга называется “Одна за всех, все за одну”. Мы неслучайно переименовали ее — “Одна против всех, все против одной”. В этой и предыдущей работе “Дом Бернарды Альбы” есть пара образов, которые я, как режиссер, строил, исходя из индивидуальностей конкретных женщин. Им удались сложнейшие даже для профессиональных актрис монологи. Высокая классическая музыка останется в каждой из них на всю жизнь: вокал Лары Фабиан в сопровождении мелодии Альбинони помогает, вдохновляет...
На репетициях проблем психологического плана не возникало. Наоборот, у осужденных даже преимущества есть: это же неординарные, изломанные судьбы, это женщины, способные искренне сопереживать. Все три постановки мы репетировали без второго состава. Если актриса освобождается, спектакль умирает. Но, даже выйдя на волю, женщины продолжают играть, выезжают с нами на гастроли.

Валентина Роговская,
заместитель директора областного драматического театра по идеологической работе:
— Сцена пробуждает у этих женщин добрые светлые качества, которые заложены самой природой. А то наносное, что дала им жизнь, стирается. Алексей Бычков делает очень большое дело. Несомненные задатки психолога, человековеда, режиссера, драматурга — все в нем сочетается. К сожалению, он до сих пор не удостоен звания заслуженного артиста, хотя давно представлен театром к этой награде.
Вот оно — духовное возрождение! Я смотрела спектакль и переживала: Боже, как жестоко распорядилась с этими женщинами судьба! Почему они здесь, они же такие, как мы! Глядя на них, я вспомнила Толстого, его Катюшу Маслову. За душу надо бороться только добром.

Светлана Походова,
начальник исправительной колонии № 4:
— Изоляция не должна отразиться на дальнейшей жизни женщины, ее взаимоотношениях в семье. Три года назад, когда начинался проект “Театр в тюрьме”, его пытались реализовать и на Украине, и в России, но там все закончилось всего лишь одной постановкой спектакля. Благодаря Алексею Бычкову мы решили не останавливаться на полпути и идем дальше, несмотря на то, что организаторы проекта финансировали этот спектакль только процентов на 50. Но духовные качества, которые приобретают осужденные, несоизмеримы ни с какими материальными затратами. Спектакли позволяют женщинам переключаться на другую жизнь, внутренне не сломаться. К примеру, из нашей колонии освободилась девушка, игравшая в прошлой постановке роль Ангела. Через четыре месяца ее мама прислала на мое имя письмо, в котором делилась своей радостью: ее дочь стала другим человеком, изменилась в лучшую сторону. Это ли не самая высокая оценка?

Наталья Пригодич