Полёт чувств

Когда узнаешь о таких людях, как Галина Докутович, вопросы о смысле жизни
отпадают за ненадобностью. Эта девушка точно знала, чего хотела.
Словно предвидела, что ей отведен слишком короткий отрезок времени…

Казалось бы, какой пустяк — ведение дневника. Излагая свои мысли на бумаге, вряд ли кто-то задумывается о том, что в будущем они могут стать достоянием общественности. Но как раз таки дневниковые записи известных людей позволяют нам проникнуть в их мышление.
Недавно Алла Егорова, заведующая отделом Музея военной славы, спросила: «Вы слышали о фронтовой любви Гали Докутович?». И с таким вдохновением рассказала о настоящих красивых отношениях, оборвавшихся на самом пике из-за гибели Галины, что сразу же возникло желание прочесть дневники девушки-штурмана и воспоминания о ней боевых подруг. Чем больше я «знакомилась» с Галиной Докутович, «обладающей волевым мужским характером и утонченной девичьей романтичностью», чем глубже проникалась ее чувствами, тем ближе и понятнее она становилась. Образ отважной летчицы утратил вдруг налет героической хрестоматийности: наедине с собой Галя была обычной девчонкой, которая прямо со студенческой скамьи по собственному желанию попала в жуткий военный ад. Знаете, чего она боялась больше всего? Показаться слабой…

Эта девушка воспринимала войну как работу. Наверное, так ей было проще.
К фронтовой «работе» она относилась с такой же максимальной отдачей, как ко всему, чем занималась в своей короткой, но предельно насыщенной жизни. Из письма подруге Евгении Олейниковой:
«Дорогая Женечка! Большинство людей там, в тылу, может быть, думают, что здесь, на фронте, каждый день — это что-то героическое, и люди здесь не простые, а какие-то особенные. Это не совсем так. Далеко за примерами не надо ходить. Меня-то ты знаешь. В нашем полку таких немало.
Может быть, мы ко всему привыкли: и к непогоде, и к прожекторам, и к зениткам, и к таким темным ночам, что ни неба, ни земли не видно, когда не то что летать, даже по земле-то ходить трудно. Знаешь, Женечка, раньше мне казалось, что смерть человека — это что-то большое и страшное. Но это раньше...
Я сейчас нормально живу и работаю... Разные дни бывают. Когда полное напряжение боевой работы, тогда и дней не замечаешь. Бывает и так, что не работаем. Тогда дни тянутся и, кажется, что не живешь, а существуешь напрасно.
Очень противоречивые мысли часто мне приходят в голову. Иногда мне кажется — и война, и все, что я сейчас вижу, быстро пройдет, а потом вспомнишь, как полузабытый сон. А все старое кажется настоящим и глубоким. И все-таки вместе с этим иногда думаешь и другое, а именно, что сейчас видишь то лучшее, на что способен человек. Когда человек, не боясь смерти, спешит на выручку товарищу, его, несмотря ни на что, не станешь удерживать…»


Каждый день надо жить так…
Высокая, гибкая, смуглое красивое лицо, темные узкого разреза глаза, светившиеся какой-то особенной радостью, которую она спешила разделить со всеми. Такой помнят Галину знавшие ее при жизни.
Силу воли Галя воспитывала еще с младших классов. Она была долговязой худенькой девочкой. За неумение кататься на коньках одноклассники потешались над ней и дразнили Страусом. И вот однажды Галя решила — докажу всем! И стала тренироваться возле дома по ночам. В итоге на соревнованиях по бегу на коньках пришла к финишу первой, чем окончательно покорила всех мальчишек из класса.
Ей одинаково легко давались гуманитарные и точные предметы, она играла на пианино, обожала уроки по литературе, была лучшей гимнаст-кой школы. А в 9-м классе увлеклась еще и авиационным спортом. В Гомельском аэроклубе Галина стала первой девушкой, совершившей прыжок с парашютом. Было это в 1938 году. В этом же году они с неразлучной школьной подругой Полиной Гельман поступили в московские вузы: Галя — в авиационный институт, Полина — на истфак МГУ.
Им не удалось проучиться и трех лет — грянула Великая Отечественная война. Обе добровольцами ушли на фронт и были зачислены в штурманскую группу женского ночного бомбардировочного авиаполка.
Галя страшно переживала за подругу. «Полинке было трудно вчера. Мне жаль ее. Не ее это дело! — пишет она в своем дневнике. — Авиация — это, прежде всего, быстрота, точность во всем, расторопность, умение сделать все своими руками, несмотря на холод и усталость. Это готовность в любую минуту, даже ночью, из теплой постели встать, бежать в дождь, навстречу ветру, в слякоть. Для нее это трудная жизнь. Я так считаю. Она же нет. Но это упрямство ребенка, который не хочет видеть правды».
Галина была буквально влюблена в небо. У нее была штабная должность, но она рвалась вместе с подругами на бомбометание. Между полетами, конечно же, вспоминала о мирной жизни: «Вчера я про себя тихонько подумала: пусть бы только на один день перенестись отсюда, опять надеть штатское платье, туфли, побывать в театре. Нет, летать так летать! А все остальное после войны придет».
Однажды, вернувшись из полета, Галина прилегла отдохнуть на аэродроме и уснула. Ее спящую переехал бензозаправщик, водитель которого не заметил летчицу в высокой траве…
— Такая вот вопиющая несправедливость! — рассуждает Алла Егорова. — Галина получила страшную травму не в небе от фашистской пули, а на земле от солдата своей же армии…
Врач констатировал повреждение позвоночника и несколько переломов костей. Полуживую Галину доставили на носилках в медпункт. Пока ждали прибытия санитарного самолета, Галя стойко переносила нестерпимую боль, не стонала и не плакала. С минуты на минуту могли появиться фашистские танки. Галя шепотом попросила у Полины, чтобы та положила ей под голову пистолет. Она не хотела попасть в плен. Но прибыл самолет, и ее эвакуировали в тыл.
Первое время девушка была совсем еще слабой, лежала пластом, потом стала делать попытки при помощи медсестер становиться на ноги.
«Еду на пароходе по морю. Лежу где-то в трюме. В открытый иллюминатор вижу серый Каспий. Здесь жарко. Вместе со мной едут 130 человек. С трудом встала на костыли, пробралась на палубу и тут на виду у всех осрамилась, упала в обморок первый раз в жизни», — пишет она в августе 42-го.
За подобные слабости она корила себя неоднократно:
«24. 09. 1942. Ашхабад... Лежу в госпитале уже больше месяца и, когда все кончится, не знаю. Прочла еще раз Павку Корчагина. И теперь еще ближе дошла до смысла книги. Вспомнились слова Ирины Ракобольской: «Галка, ты Павка Корчагин в девичьем образе». Нет, это для меня слишком почетно. А вчера я не выдержала. Заплакала. И от чего? От боли! Мне стыдно, стыдно за свою невыдержанность, за эту слабость, за то, что не сумела скрыть ее».
В декабре 1942 года ее выписали из госпиталя, предоставив полугодовой отпуск. Галя никому об этом не сказала и вернулась в полк. Внешне она казалась совсем здоровой и снова стала летать, хотя давалось ей это непросто — у нее ныла спина, болело бедро. От прежней легкой походки не осталось и следа, каждый шаг давался ей с большим трудом. Иногда она стискивала от боли зубы, чтобы не закричать. Но если подруги интересовались в этот момент ее здоровьем, неизменно улыбалась и делала вид, что все у нее замечательно. Летала же по-прежнему бесстрашно. По ночам Галина плакала в подушку и давала волю истинным чувствам только в дневниковых записях:
«24.02.1943. Чувствую себя очень скверно. Стараюсь крепиться, но когда-нибудь моя выдержка лопнет. Пока еще хватает».
Не раз ей предлагали уйти с летной работы. Но она упорно не соглашалась. Однажды, когда командир полка осторожно заговорила с ней на эту тему, Галя, быстро запрокинув руки назад, сделала «мостик». Выпрямившись, она стояла бледная как мел и улыбалась. Ее отправили в санаторий, но летать разрешили.
С Михаилом Стрельниковым, летчиком-испытателем, она познакомилась в Ессентуках, куда ее после госпиталя отправили долечиться. Галина в разговоре с подругами называла его уважительно Ефимыч. Михаила покорила начитанность Галины, с ней можно было говорить на разные темы — от истории авиации до искусства. Они много времени проводили вместе. 16 марта девушка написала в дневнике: «Миша уехал. Грустно, не хватает его. Люблю ли я его, не знаю, но, кажется, что люблю».
Из санатория Галина приехала счастливая. Привезла с собой куклу в подарок от Ефимыча. У них началась переписка. Галина, которая каждую минуту своих полетов рисковала собственной жизнью, в каждом письме любимому делала приписку: «Береги себя, Миша!»
«1.04.1943 г. …и еще о чем я думаю — это о том, как там сейчас Михаил. Тревога за него больно сжимает сердце. В груди холодеет, когда промелькнет мысль о близкой к нему опасности. Вот и теперь, сколько ни гляжу, а такого человека (даже слова подходящего не найдешь) не вижу. Кроме того, не встречаю такого простого, вдумчивого и глубокого подхода к жизни».
О физических страданиях и железной выдержке Галины боевые подруги узнали уже после ее гибели из дневника. Невероятно, но она летала без скидок на подорванное здоровье. «Вчера в полетах все думала о постороннем. Вот я стою перед жизнью, огромной и сложной. В эту жизнь я завтра должна вступить. Сколько огромного счастья в этом маленьком слове «жить»...».
Когда Галина погибла, ее лучшая подруга Полина Гельман написала в Гомель ее родным: «Если вражеская пуля меня не тронет и если я останусь жива и у меня когда-нибудь будет дочь, то я непременно назову ее Галиной и выращу ее такой же доброй и чудесной, какой была наша Галя».
«Ты мой белый, шелковистый, не скучай, друг, без меня...», — Галя посвятила это стихотворение парашюту. Она сгорела в подбитом самолете По-2, к которому крепилось 200 кг бомбового груза. Вместо парашютов «ночные ведьмы» предпочитали брать с собой 20 килограммов дополнительного вооружения.

…чтобы о тебе помнили вечно
— Когда проводишь экскурсию по музею и рассказываешь о Галине Докутович, — говорит Алла Егорова, — все слушают, затаив дыхание, даже трудные подростки …
По словам музейных работников, сейчас никого из близких родственников Галины в Гомеле не осталось. Раньше поддерживали отношения с родной тетей Гали, которая передала музею фронтовые письма племянницы. К слову, одно из писем Галины хранится и в Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны.
В 1957 году был издан дневник Галины «Сердце и крылья», ее мысли стали национальным достоянием. В Гомеле есть улица, названная в честь храброй летчицы. Надеюсь, не только мне режет слух, когда кто-то произносит «на улице Докутовича»? Всегда хочется поправить «на улице Докутович».
Нашей отважной землячке посвящена пьеса В. Мехова «Полет», по-ставленная в 1969 году Белорусским театром юного зрителя.
В книгах А. Магиды “Гвардейский Таманский авиационный полк”,
М. Чечневой “Боевые подруги мои”, В. Шляхтермана «Ведьма» на «русс-фанер», Н. Кравцовой «От заката до рассвета» можно прочесть о Галине Докутович и Полине Гельман.
Полина сдержала свое обещание: назвала дочь Галей. Сейчас Галина Владимировна живет в Москве, но, к сожалению, изменились номера ее телефонов, и связь с ней сотрудников гомельского музея оборвалась.

Справка "ГП"
Галина Докутович родилась в 1921 году в Гомеле. Училась в средней школе № 1.
Окончила Гомельский аэроклуб ОСОАВИАХМа. Училась в Московском авиационном институте. Добровольцем ушла на фронт. Воевала в составе 46-го гвардейского Краснознаменного Таманского ордена Суворова III степени авиационного женского полка ночных бомбардировщиков. Штурман. Совершила 136 боевых вылетов. Была удостоена орденов Отечественной войны I степени и Красной Звезды.
В ночь на 1 августа 1943 погибла в бою над Таманским полуостровом. Похоронена в братской могиле в станице Русская Краснодарского края.


Полина Гельман, которой присвоено звание Героя Советского Союза, окончила войну на Эльбе. На ее боевом счету 857 вылетов. В мирное время она, будучи кандидатом экономических наук, жила в Москве, преподавала политэкономию в Российской академии государственной службы. Последние годы жизни тяжело болела. Втайне от дочери заказала себе мемориальную доску: фотоснимок в военной гимнастерке, год рождения — тире — свободное место для даты смерти. Умерла в ноябре 2005 года. Похоронена на Новодевичьем кладбище. До последних дней Полина Гельман помнила о своей школьно-фронтовой подруге. Приезжая в Гомель, она заходила в музей.
Михаил Ефимович Стрельников 13 лет после войны не женился, ждал Галину, надеялся на встречу с ней. Думал, может, она чудом уцелела и даст о себе знать. Потом отец и мать настояли. Но любовь к Гале он так же, как и Полина, пронес через всю жизнь. В застойные годы сотрудник областного музея Николай Царьков съездил к полковнику в отставке Стрельникову в Москву. Рассказывал, что у Михаила Ефимовича хорошая семья, но память о Галине он хранит как самое дорогое, что ему досталось в жизни. «Я таких, как Галя, не встречал, — сказал Михаил Ефимович. — Меня удивило мужество этой необычной девушки. Ей нездоровилось, тяжелейшая травма давала о себе знать, но она старалась не показывать вида — всегда была веселой, бодрой, жизнерадостной. Я был счастлив, что познакомился с Галей, все время думал о ней, переживал за нее. Радовался каждому ее письму, каждой точке в нем. Потом писем от нее не стало. Я узнал, что в ее полку большие потери. Сердце сжалось от предчувствия беды. Долго не верил, думал: жива, вернется. Галя у меня всю жизнь перед глазами. Мне кажется, что мы с ней никогда не расставались. Мое сердце принадлежит Галине, и я ничего не могу с этим поделать…»
Композитор Мигуля и поэт Лазарев посвятили Гале и Ефимычу «Невыдуманную балладу о любви». Исполняла ее Галина Ненашева: «Если б смогла я своею любовью скрыть твое сердце от пуль и огня»…
И, разумеется, такое уникальное формирование как женский авиаполк, не осталось незамеченным в истории. За бесстрашие и мастерство немцы прозвали летчиц полка «ночными ведьмами». Летая ночами на самолетах По-2, они бомбили фашистов на Украине, Северном Кавказе, в Крыму, Белоруссии, Польше и Германии. За годы Великой Отечественной войны 23 его служащим было присвоено звание Героя Советского Союза. В 1961 году был снят документальный фильм «1100 ночей», а в 1981 году — художественная кинолента «В небе «Ночные ведьмы», посвященные летчицам полка.

Цепь совпадений?
Однажды Галина сказала своей боевой подруге Наталье Кравцовой:
— В детстве, совсем еще девчонкой, я мечтала о подвигах. И почему-то была уверена, что погибну как-нибудь трагически...
В полковом литературном журнале Галина Докутович опубликовала свой рассказ «Кукла». Он был о девушке-летчице, погибшей за Родину. После нее осталась только обгоревшая кукла-талисман. Тогда ни у кого не возникло сомнений, что Галя написала о себе. На счету куклы, подаренной ей Ефимычем, было 73 боевых вылета. Влюбленная девушка всегда брала в полеты дорогой сердцу подарок. Фронтовые подруги недоумевали: почему Галя, такая оптимистка, предсказала себе такую трагическую судьбу?
Перед последним в ее жизни вылетом Гале вручили конверт. Она взглянула на письмо и спрятала его в планшет. О чем она думала в тот момент, можно догадаться по одной из ее дневниковых записей: «Вчера от Миши пришло письмо, а в нем пять фотокарточек. Какой он славный на них. Передали мне письмо как раз перед вылетом, и я не успела прочитать. А в полете, когда начали сильно обстреливать зенитки, я подумала: «Жаль, если сейчас собьют. Письмо ведь не дочитала!»
— Прочту, когда вернусь! — радостно сказала она, отправляясь в смертельный полет. Ей было всего лишь 22 года. В тот раз она забыла взять с собой куклу-талисман...
Наталья ПРИГОДИЧ