Александр Маршал: Все зависит от жизненных ценностей артиста

Экс-лидер “Парка Горького”, единст­венной советской рок-группы, получившей мировое признание и вошедшей в историю музыки со статусом “легенда”, Александр Маршал не считает свою музыку настоящей, но собирает полные концертные залы.

Привычку питать особые надежды предлагаю записать во вредные: она пагубно сказывается на настроении. Зато если не ожидать от чего-то слишком многого, приятных сюрпризов в жизни значительно прибавится.

Концерт Александра Маршала в Гомеле лично мне не сулил ничего хорошего. Да, “Ливень” — песня замечательная. Да, легендарный “Парк Горького” — явление в мировой музыке знаковое. Но то, что Маршала уважают любители шансона, настораживало, а с его сольным творчеством знакома я мало. Поэтому о том, что реальность может превзойти ожидания, даже не думала. Потому что вместо ожиданий были опасения. Но им не суждено было оправдаться: с двухчасового живого концерта автора песни “Белый пепел” я ушла в восторге. Энергетику настоящего, качественного, зрелого рока словами передать невозможно. Такая музыка проникает в каждую клеточку организма и заряжает драйвом.
Артист порадовал гомельчан своими хитами и парой песен “Парка Горького”, великолепно исполнил всем известный романс “Я тебя никогда не забуду” из рок-оперы “Юнона и Авось”, удивил пением без музыкального сопровождения, лишний раз подтвердив, что голосом своим владеет безупречно. Но, к сожалению, не обошлось без песен шансонного стиля. Не про Колыму, конечно, и не про Владимирский централ. Но бренькающие мелодии были настолько инородными во всем этом гимне качественной музыке и так резали слух, что от соответствующего вопроса после концерта удержаться не смогла:
— Александр, вам не жалко растрачивать свой рок-талант на шансон?
— Вы же понимаете, что шансон — это музыка, которую любят миллионы людей в России и у вас. Почему-то ее так назвали — шансон. На самом деле это та блатная песня, которую мы пели в подъездах под гитару. Все рок-н-рольщики, кого ни возьми, вот я вам клянусь, все начинали с этого: подъезд, портвейн, шансон... Ну таково наше прошлое. Что такое вообще русский рок? Шевчук? Нет, это шансон, переложенный на тяжелые гитары. Жалко ли мне себя растрачивать? Я счастлив тем, что Господь дал мне возможность исполнять любую музыку: и шансон, и попсу, и рок. Когда мне предложили записать сольную пластинку на русском языке, долго думал: что нужно сделать, в каком стиле двигаться дальше, чтобы быть востребованным на родине? И понял, что, если буду продолжать гнуть линию “Парка Горького”, движения вперед уже не будет: все сойдет на нет. Поэтому я выбрал золотую середину: мои концерты состоят из разных стилей музыки, и, видимо, в этом секрет того, что люди на них приходят.
— Как оцениваете сегодняшнюю ситуацию в российском шоу-бизнесе? Может ли в обозримом будущем на его ниве появиться проект, который повторит успех “Парка Горького”?
— Да если честно, никакого шоу-бизнеса у нас нет. Я-то знаю, что это такое не понаслышке. В Америке это действительно машина для зарабатывания огромных денег, и там все по-другому. Даже слово “продюсер” там неуместно. Человек, который занимается артистом, — это менеджер. А продюсер сидит в студии, и его дело — запись музыки. Мы даже слово правильное подобрать не можем, поэтому что говорить о нашем шоу-бизнесе? Пусть уж идет, как идет. Я думаю, настанет время, и у нас будет так же, как в других странах, где шоу-бизнесом начали заниматься раньше.
— А сами продюсированием, или, раз уж на то пошло, менеджментом не занимаетесь?
— Да ну, что вы! На это совершенно нет времени. Кроме музыки у меня в последнее время появилось много нагрузки, о которой раньше даже не подозревал. Веду ток-шоу на радио, работаю на телевидении. Вхожу в общественный совет Министерства обороны Российский Федерации: езжу по частям, гарнизонам, кораблям, подводным лодкам — помогаю нашим воинам.
До концерта в Гомеле Маршал побывал в Германии. С гастрольным туром вместе с Владимиром Винокуром и его театром пародий. Артисты посетили тринадцать городов. Собирали полные залы.
— Насколько разнится ваш репертуар в Германии и Беларуси?
— Из-за того, что в Германии выступали вместе с Винокуром, работать на сцене приходилось меньше по времени: мой концерт длился 45 минут. Так что старался песни выбрать поизвестнее, самые хитовые.
А вообще концерты Александра Маршала проходят обычно дольше стандартных полутора часов. Все-таки “парк-горьковское” прошлое дает о себе знать.
— Я на сцене уже 30 лет и по-другому просто не умею, — говорит Маршал. — Работаем с музыкантами два часа, а то и больше. Но это же нормально. Люди заплатили деньги и пришли, чтобы получить удовольствие. Кстати, в Гомеле классная публика, хочу поблагодарить всех за теплый прием и сказать, что обязательно к вам еще раз приеду.
— Я так понимаю, вы не июньский концерт “Парка Горького” в Гомеле имеете в виду?
— Нет, к нему я никакого отношения не имею. Леша Белов с Яном (Александром Яненковым — прим.авт.) собрались и пригласили других ребят в группу. Но в составе “Парка Горького” в ближайшее время несколько раз спою. Мы выступим на Васильевском спуске в Москве на концерте “Авторадио”. Ну и Игорь Крутой предлагает выступить историческим составом “Парка” на “Новой волне”.
— Почему вы все-таки ушли из группы?
— Просто пришло время идти дальше. Когда мы только начинали в Америке с “Парком Горького”, нам говорили, что через несколько лет поменяется формат MTV. А тогда были на плаву и продавали свои пластинки миллионами группы вроде “Бон Джови”. Они собирали тысячи людей на стадионах, и я еще думал: как это все может сойти на нет? И вдруг как будто кто-то включил рубильник: появились “Перл Джем”, “Нирвана” и иже с ними, а группы, популярные до этого, и “Парк Горького” в том числе, перестали быть интересными. Ушли в небытие концерты длиною в три часа, зрелищные, незабываемые, наполненные светом и звуком, как те, которые давали “Пинк Флойд” и “AC/DC”. Пришедшие им на смену исполнители работали на сцене по-другому. Я был на концертах и “Нирваны”, и “Перл Джема”, и им подобных: три фонаря, шквал громкого звука, голый по пояс солист, люди прыгают на сцену, а оттуда — в толпу (это называется стейдж-дайвинг), разбивают себе головы в кровь, кругом — давка... Прямо чертовщина какая-то. В наше время такого не было. Музыка, которую играли мы, или тот же “Бон Джови”, была доброй, с добрым посылом.
Но даже при таком раскладе Александр Маршал считает настоящей только классическую музыку: Стравинский, Рахманинов... А о себе и коллегах по цеху говорит: “Представители шоу-бизнеса всего лишь развлекают людей”. Но тут же добавляет: “Другое дело, как они это делают. И здесь все зависит от жизненных ценностей артиста”.

Ирина ЧЕРНОБАЙ