Забвение и память
- 1392
- 00:00
- 31.01.2008
Поделиться
“Я — ремонт, ваш вечный кошмар”. Корреспонденция под таким заголовком была опубликована в “ГП” в середине января 2006 года. И стала в чем-то пророческой для семьи гомельчан Фрадкиных, проживающих по проспекту Ленина. Хотя возможность такая напрочь исключалась — газета вскоре сообщила о принятых мерах.
Ремонт
с последствиями
Для читателей вкратце напомню суть истории. Накануне праздника Победы, в результате обследования жилищных условий семьи бывшего военного авиамеханика С. Б. Фрадкина, было принято решение сделать ремонт в его однокомнатной квартире. Но тут подоспел плановый капитальный ремонт дома. Поэтому решено было этот процесс совместить. Испытание ремонтом, который стал для стариков мукой, они едва выдержали — вместо запланированных 18 месяцев тот затянулся на более длительный срок. И все это время старики (оба, кстати, инвалиды) в буквальном смысле слова жили в руинах, отказывая себе в нормальной жизни. Но и не это самое главное — разворотив однокомнатку, строители на несколько месяцев куда-то исчезли, оставив зияющие дыры в потолке и стенах квартиры ветерана войны. Заделывайте, мол, сами. Вот тогда бывший солдат, умеющий стойко переносить все невзгоды и тяготы, в своем письме в “Гомельскую праўду” написал непривычные для себя слова: “Спасите от ремонта...”
Газетное слово сработало! И в том же январе, только уже в конце месяца, был напечатан резонанс на критическую публикацию. В частности, в нем указывалось, что дыры в стенах и на потолке квартиры заделаны, заменены электропроводка и газовые трубы, снят вопрос по ремонту кухни, переклеены обои в комнате...
— Действительно, все это было выполнено через пару дней после публикации в газете, — подтверждает сейчас Анна Ивановна Фрадкина. Поэтому они с мужем тогда на радостях и подписали бумагу о том, что сделано даже то, чего строители не успели — приведены в порядок окно с балконной дверью, обновлен пол и т. д.
Отремонтировать их строители обещали весной, когда потеплеет. Но подтвердить объем выполненных работ и расписаться в акте о том, что не имеют претензий к строителям, Фрадкиных просили тогда, в январе 2006 года. Причем очень настоятельно. Одна из представительниц делегации, например, искренне призналась, что если бумагу они не подпишут, то “ее завтра же выгонят на пенсию”. Старики не умели обижать людей и как дети им поверили. Тем более что были растроганы вниманием к своей проблеме как со стороны газеты, так и ее читателей, которые, откликнувшись на публикацию, предлагали им на время ремонта собственный кров, какую-то помощь, просто общение.
Но пришла весна с теплом, потом настало лето, а строители, забыв о своих клятвенных обещаниях, ни разу не появились в квартире бывшего солдата. Хотя там их ждали каждый день. Анна Ивановна иногда тихонько подталкивала мужа хотя бы по телефону напомнить о недоведенном до конца ремонте. Но тот, хотя и сам переживал, старался убедить жену в чужой порядочности. Даже тогда, когда никто к ним не пришел осенью и зимой. А в августе Семена Борисовича не стало — умер от инсульта. Совсем стало черно в глазах инвалида по зрению Анны Ивановны — от горя.
Где-то через год в начале осени строители наконец-то поменяли наружные окна в квартире Фрадкиных — на кухне и в комнате. Заодно была подлатана и балконная дверь. Для того чтобы она закрывалась и открывалась, хозяйке пришлось еще не один раз вызывать специалиста, и от окна сейчас больше не сифонит. Дверь до сих пор осталась непокрашенной. Тогда Анна Ивановна, набравшись смелости, напомнила прорабу о дырявых полах и той бумаге, которую два года назад строители упросили их подписать. Но тот, узнав о смерти супруга, только развел руками: мол, вам сейчас уже ничего не положено. “Значит, вы нас обманули?” — не поверила своим ушам старушка. Ей стало так плохо, что пришлось вызывать “скорую”. Но потом, придя в себя, она твердо решила все-таки заставить нерадивых строителей выполнить их обещание. Ради памяти своего мужа Семена Борисовича.
И добилась своего! Прошлой осенью в дверь ее квартиры позвонили две молоденькие девушки с банкой краски — чтобы покрасить полы — как выяснилось, практиканток прислал все тот же прораб.
Сделаю здесь маленькое уточнение: два года назад, после критической публикации в газете и после обследования квартиры ветерана войны, было принято комиссионное решение обшить их плитами ДВП — красить старые выщербленные доски было бесполезно. Хозяева тогда, конечно, такому варианту обрадовались. Но Семен Борисович этого так и не дождался. Что оставалось Анне Ивановне? Не дождавшись журавля, старушка обрадовалась даже синице: пусть хоть покрасят, если не хотят ничего больше делать. Может, тогда не придется зимой укрывать полы старыми одеялами, а летом газетами? И хотя сейчас краска лупится под ногами (не были как следует зачищены доски), намного уютнее стало в ее квартире. Вот бы порадовался ныне покойный муж!
Под крылом любви
Анна Ивановна и теперь не может говорит о муже без слез. Медик по образованию, почти 40 лет проработавшая старшей медсестрой в одном из спортивных учреждений Гомеля, сама знает о неприглядной изнанке нашей медицины. Но то, с чем лично пришлось столкнуться, ее до сих пор мучает. Вспоминает, как парализованный муж лежал в отделении интенсивной терапии одной из гомельской больниц. Туда ее санитарка, грузная и крупная женщина, пустила только однажды, заставив снять сапоги и шлепать босиком по мокрому линолеуму.
Анна Ивановна приходила в больницу каждый день, и, передав пакет санитарке, часами кротко сидела в коридоре. Чтобы при открытии двери хотя бы издали посмотреть на бесконечно дорогого и беспомощного человека. Однажды, осмелившись, она пошла к заведующему отделением, протянув тому синенькую 50-тысячную бумажку: может быть, надо для ухода?.. Тот лишь ухмыльнулся... А дома, после выписки, муж признался, как жестоко обращалась с ним санитарка, когда приходилось менять памперсы. Старый парализованный человек, рассказывая об этом своей Аннушке, плакал навзрыд как ребенок...
Каково это человеку, который не умел делать гадостей и был интеллигентом до кончиков своих ногтей... Не говоря уже о боевых наградах, многолетней работе ныне уже покойного на ниве просвещения. Наставник в лучшем своем проявлении, он свято верил в то, что все люди на земле братья и сестры. И сумел так прожить свои 85 лет, что не растратил запаса почти детского доверия к людям и любви к окружающему миру. Например, однажды их квартиру в очередной раз затопила соседка этажом выше. Вода плыла не только по потолку и стенам — даже хлюпало под ногами. В который уже раз! Сконфуженная соседка тысячу раз извинялась. Другой бы повысил голос, пристыдив незадачливую хозяйку или заставил ее делать ремонт. Но Фрадкин, скрывая досаду, лишь спокойно попросил ее идти домой...
Действительно, разве это повод, чтобы кричать на человека? Трогательно оберегая свою Аннушку от всех житейских трудностей, Семен Борисович даже перед своей смертью тревожился о ней. Выстоит ли эта вчерашняя милая девчушка, которая сейчас плохо видит и ей уже за 80? Рядом ведь ни детей, ни родни... Просто сходить в магазин за продуктами — и то проблема. Но она выстояла не вопреки, а благодаря — памяти о нем. Старается сейчас тихонько ползать по улицам, даже подкармливать соседскую собаку. Но большей частью вспоминает о прошлом.
Почти 60 лет они были вместе и любили друг друга — такой редкий дар. Даже тогда, когда человек уже немолодой и не очень красивый. Оказывается, любовь появляется в судьбе вовсе не для того, чтобы наполнять ее цветами, шампанским или комплиментами. А чтобы такие мелочи жизни, как красивые слова и цветы, лишить всякого значения. Любовь — это когда нужен только сам человек, его понимание. Чтобы просто радоваться малому. Но когда мы постигаем эту истину, осознаем: никакое оно не малое, а большое. Может, даже великое.
И абсолютно не имеет значения, что они жили очень скромно, без излишеств, что из мебели в квартире только допотопный сервант и старенький диван, а хороший холодильник куплен только недавно. Зато столько книг, газет, старых журналов... Анне Ивановне сейчас читать их трудно, но они — часть ее счастливой жизни, сохранившие тепло рук и дыхание мужа. Поэтому пусть они будут рядом.
...С неким чувством вины уходила из этой скромной квартирки. Старый кирпичный дом после капитального ремонта стал почти неузнаваемым: выглядит добротно, даже солидно. Вот только худенькая и хлипкая входная дверь в квартиру Анны Ивановны держится на честном слове. При небольшом усилии плеча она открывается без ключа. Своей смущенной неловкостью на фоне металлического массива дверь в ветеранскую квартиру чем-то напоминает растерянную улыбку бывшего хозяина... Да, во время капитального ремонта дома двери строители никому не меняли — почти все жильцы сделали это сами. Но для двух инвалидов, которым перевалило за 80, это была неподъемная задача. Анна Ивановна и теперь пытается улыбнуться: может, на ее век хватит? А воров она не боится — красть-то нечего. Самое дорогое, что осталось у нее, — это память о муже Семене Борисовиче.
Только почему у некоторых она такая короткая?
Мария ЗУБЕЛЬ
Ремонт
с последствиями
Для читателей вкратце напомню суть истории. Накануне праздника Победы, в результате обследования жилищных условий семьи бывшего военного авиамеханика С. Б. Фрадкина, было принято решение сделать ремонт в его однокомнатной квартире. Но тут подоспел плановый капитальный ремонт дома. Поэтому решено было этот процесс совместить. Испытание ремонтом, который стал для стариков мукой, они едва выдержали — вместо запланированных 18 месяцев тот затянулся на более длительный срок. И все это время старики (оба, кстати, инвалиды) в буквальном смысле слова жили в руинах, отказывая себе в нормальной жизни. Но и не это самое главное — разворотив однокомнатку, строители на несколько месяцев куда-то исчезли, оставив зияющие дыры в потолке и стенах квартиры ветерана войны. Заделывайте, мол, сами. Вот тогда бывший солдат, умеющий стойко переносить все невзгоды и тяготы, в своем письме в “Гомельскую праўду” написал непривычные для себя слова: “Спасите от ремонта...”
Газетное слово сработало! И в том же январе, только уже в конце месяца, был напечатан резонанс на критическую публикацию. В частности, в нем указывалось, что дыры в стенах и на потолке квартиры заделаны, заменены электропроводка и газовые трубы, снят вопрос по ремонту кухни, переклеены обои в комнате...
— Действительно, все это было выполнено через пару дней после публикации в газете, — подтверждает сейчас Анна Ивановна Фрадкина. Поэтому они с мужем тогда на радостях и подписали бумагу о том, что сделано даже то, чего строители не успели — приведены в порядок окно с балконной дверью, обновлен пол и т. д.
Отремонтировать их строители обещали весной, когда потеплеет. Но подтвердить объем выполненных работ и расписаться в акте о том, что не имеют претензий к строителям, Фрадкиных просили тогда, в январе 2006 года. Причем очень настоятельно. Одна из представительниц делегации, например, искренне призналась, что если бумагу они не подпишут, то “ее завтра же выгонят на пенсию”. Старики не умели обижать людей и как дети им поверили. Тем более что были растроганы вниманием к своей проблеме как со стороны газеты, так и ее читателей, которые, откликнувшись на публикацию, предлагали им на время ремонта собственный кров, какую-то помощь, просто общение.
Но пришла весна с теплом, потом настало лето, а строители, забыв о своих клятвенных обещаниях, ни разу не появились в квартире бывшего солдата. Хотя там их ждали каждый день. Анна Ивановна иногда тихонько подталкивала мужа хотя бы по телефону напомнить о недоведенном до конца ремонте. Но тот, хотя и сам переживал, старался убедить жену в чужой порядочности. Даже тогда, когда никто к ним не пришел осенью и зимой. А в августе Семена Борисовича не стало — умер от инсульта. Совсем стало черно в глазах инвалида по зрению Анны Ивановны — от горя.
Где-то через год в начале осени строители наконец-то поменяли наружные окна в квартире Фрадкиных — на кухне и в комнате. Заодно была подлатана и балконная дверь. Для того чтобы она закрывалась и открывалась, хозяйке пришлось еще не один раз вызывать специалиста, и от окна сейчас больше не сифонит. Дверь до сих пор осталась непокрашенной. Тогда Анна Ивановна, набравшись смелости, напомнила прорабу о дырявых полах и той бумаге, которую два года назад строители упросили их подписать. Но тот, узнав о смерти супруга, только развел руками: мол, вам сейчас уже ничего не положено. “Значит, вы нас обманули?” — не поверила своим ушам старушка. Ей стало так плохо, что пришлось вызывать “скорую”. Но потом, придя в себя, она твердо решила все-таки заставить нерадивых строителей выполнить их обещание. Ради памяти своего мужа Семена Борисовича.
И добилась своего! Прошлой осенью в дверь ее квартиры позвонили две молоденькие девушки с банкой краски — чтобы покрасить полы — как выяснилось, практиканток прислал все тот же прораб.
Сделаю здесь маленькое уточнение: два года назад, после критической публикации в газете и после обследования квартиры ветерана войны, было принято комиссионное решение обшить их плитами ДВП — красить старые выщербленные доски было бесполезно. Хозяева тогда, конечно, такому варианту обрадовались. Но Семен Борисович этого так и не дождался. Что оставалось Анне Ивановне? Не дождавшись журавля, старушка обрадовалась даже синице: пусть хоть покрасят, если не хотят ничего больше делать. Может, тогда не придется зимой укрывать полы старыми одеялами, а летом газетами? И хотя сейчас краска лупится под ногами (не были как следует зачищены доски), намного уютнее стало в ее квартире. Вот бы порадовался ныне покойный муж!
Под крылом любви
Анна Ивановна и теперь не может говорит о муже без слез. Медик по образованию, почти 40 лет проработавшая старшей медсестрой в одном из спортивных учреждений Гомеля, сама знает о неприглядной изнанке нашей медицины. Но то, с чем лично пришлось столкнуться, ее до сих пор мучает. Вспоминает, как парализованный муж лежал в отделении интенсивной терапии одной из гомельской больниц. Туда ее санитарка, грузная и крупная женщина, пустила только однажды, заставив снять сапоги и шлепать босиком по мокрому линолеуму.
Анна Ивановна приходила в больницу каждый день, и, передав пакет санитарке, часами кротко сидела в коридоре. Чтобы при открытии двери хотя бы издали посмотреть на бесконечно дорогого и беспомощного человека. Однажды, осмелившись, она пошла к заведующему отделением, протянув тому синенькую 50-тысячную бумажку: может быть, надо для ухода?.. Тот лишь ухмыльнулся... А дома, после выписки, муж признался, как жестоко обращалась с ним санитарка, когда приходилось менять памперсы. Старый парализованный человек, рассказывая об этом своей Аннушке, плакал навзрыд как ребенок...
Каково это человеку, который не умел делать гадостей и был интеллигентом до кончиков своих ногтей... Не говоря уже о боевых наградах, многолетней работе ныне уже покойного на ниве просвещения. Наставник в лучшем своем проявлении, он свято верил в то, что все люди на земле братья и сестры. И сумел так прожить свои 85 лет, что не растратил запаса почти детского доверия к людям и любви к окружающему миру. Например, однажды их квартиру в очередной раз затопила соседка этажом выше. Вода плыла не только по потолку и стенам — даже хлюпало под ногами. В который уже раз! Сконфуженная соседка тысячу раз извинялась. Другой бы повысил голос, пристыдив незадачливую хозяйку или заставил ее делать ремонт. Но Фрадкин, скрывая досаду, лишь спокойно попросил ее идти домой...
Действительно, разве это повод, чтобы кричать на человека? Трогательно оберегая свою Аннушку от всех житейских трудностей, Семен Борисович даже перед своей смертью тревожился о ней. Выстоит ли эта вчерашняя милая девчушка, которая сейчас плохо видит и ей уже за 80? Рядом ведь ни детей, ни родни... Просто сходить в магазин за продуктами — и то проблема. Но она выстояла не вопреки, а благодаря — памяти о нем. Старается сейчас тихонько ползать по улицам, даже подкармливать соседскую собаку. Но большей частью вспоминает о прошлом.
Почти 60 лет они были вместе и любили друг друга — такой редкий дар. Даже тогда, когда человек уже немолодой и не очень красивый. Оказывается, любовь появляется в судьбе вовсе не для того, чтобы наполнять ее цветами, шампанским или комплиментами. А чтобы такие мелочи жизни, как красивые слова и цветы, лишить всякого значения. Любовь — это когда нужен только сам человек, его понимание. Чтобы просто радоваться малому. Но когда мы постигаем эту истину, осознаем: никакое оно не малое, а большое. Может, даже великое.
И абсолютно не имеет значения, что они жили очень скромно, без излишеств, что из мебели в квартире только допотопный сервант и старенький диван, а хороший холодильник куплен только недавно. Зато столько книг, газет, старых журналов... Анне Ивановне сейчас читать их трудно, но они — часть ее счастливой жизни, сохранившие тепло рук и дыхание мужа. Поэтому пусть они будут рядом.
...С неким чувством вины уходила из этой скромной квартирки. Старый кирпичный дом после капитального ремонта стал почти неузнаваемым: выглядит добротно, даже солидно. Вот только худенькая и хлипкая входная дверь в квартиру Анны Ивановны держится на честном слове. При небольшом усилии плеча она открывается без ключа. Своей смущенной неловкостью на фоне металлического массива дверь в ветеранскую квартиру чем-то напоминает растерянную улыбку бывшего хозяина... Да, во время капитального ремонта дома двери строители никому не меняли — почти все жильцы сделали это сами. Но для двух инвалидов, которым перевалило за 80, это была неподъемная задача. Анна Ивановна и теперь пытается улыбнуться: может, на ее век хватит? А воров она не боится — красть-то нечего. Самое дорогое, что осталось у нее, — это память о муже Семене Борисовиче.
Только почему у некоторых она такая короткая?
Мария ЗУБЕЛЬ
Реклама
