ДомА на брюхе

Часто вспоминаю поездки в районы, попавшие в чернобыльскую беду. Пустые глазницы окон, провалившиеся крыши, сорняки в человеческий рост в зоне отселения… Между тем, практически в каждой деревне любого района Гомельщины есть заброшенные полуразрушенные дома. Чем дальше от большого города и трасс, тем их больше, словно островки мертвой чернобыльской зоны в мире живых…
Ау, наследники! В ответ — тишина

Хозяева этих домов умерли или уехали. Наследники же “бацькоў¬скай спадчыны” о них либо вообще забыли, либо планы по их использованию весьма смутные и отдаленные. Между тем, родные хаты постепенно превращаются в груды мусора. Они не только портят сельский пейзаж, но и могут стать причиной пожара, пламя которого поглотит и соседние обжитые дома. Любое пустующее строение привлекает бродяг и вездесущих детей, которые не прочь поиграть с огнем. Недалеко и до другой беды — до обрушения, в котором могут пострадать те же ребятишки. А ведь на месте старой развалюхи местное хозяйство могло бы возвести новое жилище. Дома эти не на окраине, а в центре деревни, на обжитой территории. Если деревня газифицирована, то и коммуникации рядом — еще одна выгода.
Проблема эта из ряда хронических и масштабных. Положить начало расчистке этих “авгиевых конюшен” призван Указ Президента Республики Беларусь № 70, подписанный в начале прошлого года. Районные и городские исполкомы уже ведут учет пустующих сельских домов, в которых последние три года подряд никто не живет. И если хозяева не сообщили письменно о своих планах относительно будущего строения. До июля 2006-го все владельцы такого жилья должны были подать уведомления в сельские или поселковые исполкомы. Однако сделали это немногие.
В Гомельском районе в список домов, которые признаны ветхими и должны быть в срочном порядке снесены — больше полусотни строений. Но это только те, которые, что называется, как бельмо на глазу, стоят на центральных улицах и площадях. Строились они еще в довоенные годы. В описании каждого фигурируют слова: “владелец умер”, “частично или полностью разрушена крыша, печь частично разобрана”. В списках названий населенных пунктов вся география Гомельского района: Бобовичи, Зеленый Сад, Глыбоцкое, Песочная Буда, Зябровка, Чкалово, Терюха, Прибытки…
Сейчас владельцы этих развалюх несколько активизировались. Кто-то убрал дома сам. Но таких сознательных наследников единицы. Например, сельсовет смог найти родственников, которые убрали две развалюхи в деревне Черетянка. Остались только фундаменты, которые вскоре поможет снести местное хозяйство. Но пустующих домов остается около 40, есть и 7 ветхих. Эту цифру председатель Черетянского сельского Совета А. А. Павлюченко знает точно. А вот каким путем следует пойти, еще только прикидывает. У коллег-соседей свой опыт и свои попытки вести войну с рухлядью. Дело-то новое, связанное с документами, завещаниями и судами.

Куда — на дрова?
— До указа мы практически ничего не могли сделать, — делится своим видением проблемы председатель Глыбоцкого сельского Совета М. Н. Ковалев. — Сейчас появились пути решения. Конечно, с теми зданиями, которые принадлежали хозяйству или сельсовету, проблем не возникает. Например, старенький ФАП мы списали и уже ликвидировали. Часть его стен разобрали, забрали кирпичи, которые еще можно использовать, балки пойдут на топливо. Пока на въезде в деревню еще лежит куча строительного мусора, но после того, как поставим коров на стойловое содержание, освободится наша строительная бригада — закончим его перебирать и вывезем на подсыпку дорог. Поэтому работаем в тесном контакте с хозяйством.
Председатель сельсовета признается, что с частными домами сложнее. Ведь даже если они пустые, у них могут быть наследники. Начали с четырех самых ветхих домов, которые почти все находятся по центральной улице. Дали объявление в газету с информацией о том, что такие-то дома вносятся в реестр подлежащих сносу — вдруг объявятся наследники? Готовятся дела в суд, который решит, что делать с этими домами. Как правило, суд решает передать их на баланс сельского Совета. Конечно, тому неинтересно, чтобы этот ветхий дом за ним числился. Планируют продавать на дрова или пустить под бульдозер. А если все сложится хорошо — на месте этих хат запланировано строительство новых домиков по президентской программе.
Хозяйство, конечно, заинтересовано, чтобы на месте рухляди построить новое жилье. Но для него это тоже головная боль — надо выполнить разборку строения. Но если хороший хозяин, он этим будет заниматься.
Если это не ветхий, а просто пустующий хороший дом без хозяев? В этом случае можно попытаться его сдавать в аренду приезжим под дачу или продать с молотка. Время покажет.
По признанию М. Н. Ковалева, в этом деле всяких нюансов много. Например, он несколько раз ездил на Украину. Там живет семья, прописанная в ветхом доме в самом центре деревни Глыбокое. Выписать их на сегодняшний день он не имеет права, поскольку они — граждане Беларуси.

В суд и точка
Своя специфика работы с пустующим жильем у Терюхского сельсовета. Большинство людей здесь проживает в трех крупных деревнях. Причем в Новой Гуте проблем пустующих домов вообще нет: активно строится жилье, много молодежи. Старого жилья немного. И если только что-то выставляется на продажу, тут же находится покупатель.
В соседней Терюхе из 330 домовладений 88 оформлены как дачи. Из них 23 местный сельсовет предварительно признал пустующими, а 4 — ветхими. Еще больше такого жилья в маленьких деревеньках.
— Мы выждали срок, до которого владельцы, не проживающие сейчас в своих домах, должны прийти к нам с уведомлением, — рассказал председатель Терюх¬ского сельсовета А. И. Петрушеня. — Но официальное заявление написал только один человек. Затем определись, какие же дома попадают в категорию пустующих. Здесь главная сложность в том, как определить, сколько лет человек в нем не проживает. Приходится спрашивать у соседей... Но если дойдет дело до суда, и сельсовет будет настаивать, что дом пустующий, то владелец может найти свидетелей, которые подтвердят, что он там проживал в последние три года.
Выбрали такую тактику: уведомлять владельцев пустующих домов еще до подачи материалов в суд, предлагая пути решения. В результате из 18 домов 9 уже оформляются на продажу. Тем, кто сам не в состоянии подготовить документы — сельсовет подсказывает, что этим может заняться потенциальный покупатель по генеральной доверенности. Некоторые дома уже обрели владельцев, сейчас там все покошено, подкрашено, сделаны новые заборы.
В сельсовете 4 ветхих дома, наследники которых не найдены. Например, внучка одной из бывших владелец живет в Вологде. Адреса ее никто не знает. Будет ли она заниматься своим наследством? А вдруг после сноса начнет судебную тяжбу?
Есть и другие опасения. После суда дом передается в собственность сельсовета. Перед тем как выставить его на торги с понижением цены, я должен получить заключение из бюро по регистрации недвижимого имущества. Но стоит это 122 тысячи. А если такой дом не один? Откуда у Совета деньги на все эти справки?

Архитектурный взгляд на проблему
— До указа снести рухлядь было сложнее, — считает архитектор Гомельского района А. П. Карпенко. — Здание должно было стоять на учете в РУП “Гомельское агентство по государственной регистрации и земельному кадастру” не менее трех лет до подачи в суд. Сейчас все стало проще. Но добровольно люди редко принимают разумное решение. Буквально несколько человек в районе заявили, что дома им не нужны — сносите. Это для нас проще. Но будем заниматься и остальными. Пути решения проблемы ветхого жилья у местных Советов различные. Можно продавать через аукцион, если здание еще крепкое, если рухлядь — ее можно снести.
— При обращении в суд сельсоветы несут какие-то издержки?
— Нет, они от пошлин освобождаются. Единственные издержки — подача объявления в газету. Советы должны опубликовать список ветхих домов, по которым будут обращаться в суд. В этот процесс бюро по регистрации недвижимого имущества мы не привлекаем. Его услуги потребуются лишь в том случае, если сельсовет решит выставить дом на аукцион. Тогда придется готовить документы на землю, здание. Но это будет крайне редко. У нас в районе крепких домов, которые могли бы найти покупателя, практически нет. Основная масса — ветхие, которые надо снести и строить там новые. Их продать можно лишь на дрова за соответствующую цену.
Конечно, в этом новом деле много нюансов. Скорее всего, их и боятся. Особенно момента, когда дом передается на баланс сельсовета. Но, так или иначе, все сельсоветы должны будут задействованы в этом деле. Мои собеседники выразили надежду, что указ поможет изменить внешний облик села. Важно, чтобы механизм работал. В каких моментах он будет буксовать, покажут первые судебные процессы, которые уже не за горами.
Лилия ВЕЛИЧКО