По следам Коломбейи
- 1169
- 11:17
- 24.01.2008
Поделиться
Гомелем владел человек, учивший военному делу легендарного венесуэльца
“26 сентября (7 октября) 1786 года с борта австрийского парусника, который перед самым заходом солнца бросил якорь в оживленной гавани Херсона, на берег сошел смуглый брюнет выше среднего роста, лет 35-ти на вид. Крепкая и стройная фигура, прямая осанка безошибочно выдавали профессионального военного, а волевые черты выразительного лица, проницательный взгляд карих глаз, энергичные, уверенные движения свидетельствовали о недюжинных способностях, пытливом уме и решительности”.
Так описывает профессор М. С. Альперович прибытие в Российскую империю первого латиноамериканца — венесуэльца Франсиско де Миранда. Так начинается история, которая необычным образом связала человека, ставшего венесуэльской легендой, и малороссийского генерал-губернатора, фельдмаршала графа Петра Румянцева-Задунайского, которому за блестящую победу над турками Екатерина II подарила наш Гомель. Отыскать эти малоизвестные эпизоды истории помогла гомельчанка Эмма Прибыльская.
Именем Франсиско де Миранда в Венесуэле называют города, организации и университеты, молодежь рисует на стенах граффити с его изображением. Популярность дона Франсиско уступает только культу Симона Боливара. А его дневники имеют статус классического произведения местной литературы.
Этот человек участвовал во всех судьбоносных событиях конца XVIII — начала XIX веков: сражался за независимость будущих Соединенных Штатов Америки, участвовал в Великой французской революции. В историю Венесуэлы и всего континента великий венесуэлец вошел как Предтеча и руководитель борьбы за независимость испанских колоний в Америки.
Франсиско де Миранда родился в 1750 году. Еще в молодости у него проявились задатки настоящего авантюриста: талант политика у него сочетался с литературным и... полководческим даром. Поневоле он вел кочевой образ жизни — 20-летним юношей покинув родной Каракас, смог вновь увидеть отчий дом лишь через 40 лет. Дневник, со свойственной ему уже тогда пунктуальностью, Франсиско де Миранда начал регулярно вести в день, когда на океанском корабле отправился в далекое путешествие.
Обаятельный латиноамериканец обладал замечательным даром легко и быстро сближаться с людьми, находить с ними общий язык и интересы, завоевывать их симпатии. Во время своего почти годового пребывания в России был обласкан Екатериной II, получил разрешение носить форму полковника русской армии. Венесуэлец сошелся с многими извест-ными людьми своего времени. Но ближе всего — с фельдмаршалом, графом Румянцевым-Задунай-ским, хотя по возрасту Петр Александрович скорее годился Миранде в отцы. Они познакомились в 1787 году в Киеве. Дона Франсиско представил фельдмаршалу князь Потемкин. Именно Румянцева венесуэлец считал своим учителем в военном деле, и много дневниковых записей посвятил общению с ним.
13 февраля. “Сегодня после полудня посетил маршала Румянцева, который принял меня чрезвычайно любезно. Мы более двух часов обсуждали тет-а-тет военные темы, о чем он рассуждает без напускной таинственности и рисовки с тем высочайшим знанием дела, каким обладают лучшие мастера сего ремесла”.
11 апреля. “… Побывал у фельдмаршала Румянцева, который доверительно показал мне свои алмазы, шляпы с лавровыми венками и бриллиантами, шпагу и т. д., которые ему подарила императрица после его побед в последней войне, портреты, подаренные королем Пруссии Фридрихом Великим, дар нынешнего короля Польши и т. д.”
25 апреля. “За столом подробно обсуждали военные темы, и фельдмаршал сообщил мне, между прочим, что в сражении с турками при Кагуле, когда он вступил в бой, у него было всего 18 тысяч штыков, а неприятельское войско насчитывало более 150 тысяч. Он потерял убитыми 1200 человек, а турки, как полагают, свыше 4000. Еще он сказал мне, что, если бы император (Австрии) начал войну (с Турцией), то с большой охотой пошел бы волонтером... С каким пылом это говорилось!”
26 апреля. “Вечером мы с ним проговорили допоздна, и он признался, что, ежели сказать по совести, то во всех сражениях, в которых ему довелось участвовать, будь то с пруссаками или турками, неприятель всегда добивался перевеса, и бывали минуты, когда успех, казалось, склонялся на сторону противника и т. д. Он рассказывал мне об этом со всею откровенностью...”
1 мая. “Прибыла карета фельдмаршала, и я поехал к нему обедать. Он вручил мне несколько писем для московского генерал-губернатора, графа Остермана, графа Брюса и т. д., а также для своего адъютанта, дабы тот разместил меня в его московском особняке, и долго заверял в своих теплых чувствах и неизменной дружбе”.
В Москве Миранда поселился в доме генерал-фельдмаршала Румянцева. Посетив Петербург, он записал в своем дневнике, что графиня М. А. Румянцева сообщила ему “множество подробностей частной жизни Петра Великого”.
13 августа. “Сделал несколько прощальных визитов, в том числе к старой графине Румянцевой, и они с дочерью княгиней N... наговорили мне кучу любезностей. Графиня подарила мне поясной портрет своего сына, генерал-фельдмаршала, которого я бесконечно уважаю, а портрет оказался самым удачным из всех, какие я видел”.
(Перевод осуществлен
с публикации “Коломбейя”,
том IV—V (Каракас, 1981 —1982 гг.))
В 1810 году Франсиско де Миранда с триумфом вернулся в Каракас и внес решающий вклад в создание Первой Венесуэльской республики, которая продержалась с 1811 по 1812 гг., а затем возглавил вооруженное сопротивление испанцам. Предательски захваченный в плен, дон Франсиско умер в сыром каземате, его тело было похоронено в безвестной могиле, а дневники исчезли и более столетия считались безвозвратно утерянными. Но в 1926 году архив Миранды был обнаружен в Англии и приобретен венесуэльским правительством. Выдержки из этого дневника (в нем 24 тома) переведены и изданы во многих странах.
Саркофаг генералиссимуса Венесуэлы, генерала республиканской Франции и полковника русской императорской армии Франсиско де Миранда до сих пор остается пустым.
И хотя венесуэльский человек-легенда в Гомеле не был, все же наш город более других имеет все основания претендовать на то, чтобы
в нем был создан центр белорусско-венесуэльской дружбы. Или поче-
му бы не присвоить улице или учебному заведению имя латиноамериканского борца за независимость?
Лилия ВЕЛИЧКО
“26 сентября (7 октября) 1786 года с борта австрийского парусника, который перед самым заходом солнца бросил якорь в оживленной гавани Херсона, на берег сошел смуглый брюнет выше среднего роста, лет 35-ти на вид. Крепкая и стройная фигура, прямая осанка безошибочно выдавали профессионального военного, а волевые черты выразительного лица, проницательный взгляд карих глаз, энергичные, уверенные движения свидетельствовали о недюжинных способностях, пытливом уме и решительности”.
Так описывает профессор М. С. Альперович прибытие в Российскую империю первого латиноамериканца — венесуэльца Франсиско де Миранда. Так начинается история, которая необычным образом связала человека, ставшего венесуэльской легендой, и малороссийского генерал-губернатора, фельдмаршала графа Петра Румянцева-Задунайского, которому за блестящую победу над турками Екатерина II подарила наш Гомель. Отыскать эти малоизвестные эпизоды истории помогла гомельчанка Эмма Прибыльская.
Именем Франсиско де Миранда в Венесуэле называют города, организации и университеты, молодежь рисует на стенах граффити с его изображением. Популярность дона Франсиско уступает только культу Симона Боливара. А его дневники имеют статус классического произведения местной литературы.
Этот человек участвовал во всех судьбоносных событиях конца XVIII — начала XIX веков: сражался за независимость будущих Соединенных Штатов Америки, участвовал в Великой французской революции. В историю Венесуэлы и всего континента великий венесуэлец вошел как Предтеча и руководитель борьбы за независимость испанских колоний в Америки.
Франсиско де Миранда родился в 1750 году. Еще в молодости у него проявились задатки настоящего авантюриста: талант политика у него сочетался с литературным и... полководческим даром. Поневоле он вел кочевой образ жизни — 20-летним юношей покинув родной Каракас, смог вновь увидеть отчий дом лишь через 40 лет. Дневник, со свойственной ему уже тогда пунктуальностью, Франсиско де Миранда начал регулярно вести в день, когда на океанском корабле отправился в далекое путешествие.
Обаятельный латиноамериканец обладал замечательным даром легко и быстро сближаться с людьми, находить с ними общий язык и интересы, завоевывать их симпатии. Во время своего почти годового пребывания в России был обласкан Екатериной II, получил разрешение носить форму полковника русской армии. Венесуэлец сошелся с многими извест-ными людьми своего времени. Но ближе всего — с фельдмаршалом, графом Румянцевым-Задунай-ским, хотя по возрасту Петр Александрович скорее годился Миранде в отцы. Они познакомились в 1787 году в Киеве. Дона Франсиско представил фельдмаршалу князь Потемкин. Именно Румянцева венесуэлец считал своим учителем в военном деле, и много дневниковых записей посвятил общению с ним.
13 февраля. “Сегодня после полудня посетил маршала Румянцева, который принял меня чрезвычайно любезно. Мы более двух часов обсуждали тет-а-тет военные темы, о чем он рассуждает без напускной таинственности и рисовки с тем высочайшим знанием дела, каким обладают лучшие мастера сего ремесла”.
11 апреля. “… Побывал у фельдмаршала Румянцева, который доверительно показал мне свои алмазы, шляпы с лавровыми венками и бриллиантами, шпагу и т. д., которые ему подарила императрица после его побед в последней войне, портреты, подаренные королем Пруссии Фридрихом Великим, дар нынешнего короля Польши и т. д.”
25 апреля. “За столом подробно обсуждали военные темы, и фельдмаршал сообщил мне, между прочим, что в сражении с турками при Кагуле, когда он вступил в бой, у него было всего 18 тысяч штыков, а неприятельское войско насчитывало более 150 тысяч. Он потерял убитыми 1200 человек, а турки, как полагают, свыше 4000. Еще он сказал мне, что, если бы император (Австрии) начал войну (с Турцией), то с большой охотой пошел бы волонтером... С каким пылом это говорилось!”
26 апреля. “Вечером мы с ним проговорили допоздна, и он признался, что, ежели сказать по совести, то во всех сражениях, в которых ему довелось участвовать, будь то с пруссаками или турками, неприятель всегда добивался перевеса, и бывали минуты, когда успех, казалось, склонялся на сторону противника и т. д. Он рассказывал мне об этом со всею откровенностью...”
1 мая. “Прибыла карета фельдмаршала, и я поехал к нему обедать. Он вручил мне несколько писем для московского генерал-губернатора, графа Остермана, графа Брюса и т. д., а также для своего адъютанта, дабы тот разместил меня в его московском особняке, и долго заверял в своих теплых чувствах и неизменной дружбе”.
В Москве Миранда поселился в доме генерал-фельдмаршала Румянцева. Посетив Петербург, он записал в своем дневнике, что графиня М. А. Румянцева сообщила ему “множество подробностей частной жизни Петра Великого”.
13 августа. “Сделал несколько прощальных визитов, в том числе к старой графине Румянцевой, и они с дочерью княгиней N... наговорили мне кучу любезностей. Графиня подарила мне поясной портрет своего сына, генерал-фельдмаршала, которого я бесконечно уважаю, а портрет оказался самым удачным из всех, какие я видел”.
(Перевод осуществлен
с публикации “Коломбейя”,
том IV—V (Каракас, 1981 —1982 гг.))
В 1810 году Франсиско де Миранда с триумфом вернулся в Каракас и внес решающий вклад в создание Первой Венесуэльской республики, которая продержалась с 1811 по 1812 гг., а затем возглавил вооруженное сопротивление испанцам. Предательски захваченный в плен, дон Франсиско умер в сыром каземате, его тело было похоронено в безвестной могиле, а дневники исчезли и более столетия считались безвозвратно утерянными. Но в 1926 году архив Миранды был обнаружен в Англии и приобретен венесуэльским правительством. Выдержки из этого дневника (в нем 24 тома) переведены и изданы во многих странах.
Саркофаг генералиссимуса Венесуэлы, генерала республиканской Франции и полковника русской императорской армии Франсиско де Миранда до сих пор остается пустым.
И хотя венесуэльский человек-легенда в Гомеле не был, все же наш город более других имеет все основания претендовать на то, чтобы
в нем был создан центр белорусско-венесуэльской дружбы. Или поче-
му бы не присвоить улице или учебному заведению имя латиноамериканского борца за независимость?
Лилия ВЕЛИЧКО
Реклама
